Часть 14

Сонное, уютное утро Воскресенья. Погода за окном бушевала: промозглый ледяной ветер; дождь; небо, затянутое свинцовой дымкой. Что может быть лучше, чем проснуться в тёплой постели, не страдая от губительных последствий текилы? Ты ухитрилась встать не только не разбитой, но выспавшейся, полной сил и желания «как-нибудь повторить». Школьная практика близилась к концу. Тебе оставалось провести одно внеклассное занятие во Вторник и наведаться в обитель знаний за недостающими подписями. Эта мысль погрузила тебя в невесёлые мысли. Неужели так всё и закончится? Ты будешь кататься с братом Антона Викторовича на неприлично большой и дорогой машине, привыкая к новому одеколону и изредка питаясь случайными новостями о преподавателе? При мысли о том, что Антон Викторович останется работать в школе, как ни в чём не бывало, ты ощутила, как всё внутри болезненно сжалось. Невозможно... Чтобы эти коридоры забыли тебя. Чтобы ученики перестали перешёптываться и строить догадки о твоей личной жизни и количестве татуировок. Чтобы Антон Викторович перестал проверять учительскую. Пришлось взять себя в руки и, стиснув зубы, перестать думать об этом. Хотя бы до тех пор, пока я не окажусь рядом. Ты заботливо привела себя в порядок. Живот жалобно загудел: давно пора поесть. Вспомнив незадавшийся завтрак на Некрасовской, ты с тоской подумала о Даниле. Ведь он вчера так и не появился на школьной вечеринке. Что там у него происходит… Мда, похоже, тебе и минуты нельзя было оставаться наедине с собственными мыслями. 120 школа превратила твою жизнь в сонм туго натянутых нитей, сплошь переплетающихся и рискующих в любой момент порваться. За дымящейся кружкой ароматного чая и парой сочных бутербродов ты разблокировала телефон. Интересно, сколько сюрпризов тебе подготовило это утро? Сначала несколько сообщений от Вадима: 1. Может, я вас хоть подброшу? 2. (Спустя 1.5 часа) Не помню, когда так надирался. А ещё не помню, чтобы инициатором попойки был Антон. Ты многое пропускаешь) 3. Решили продолжить марафон у меня дома 🥂 4. Надеюсь, с тобой всё в порядке Вторым подарком ты распаковала сообщения от Сазонова старшего: 1. слушай, а, может, ему правда на тебя не плевать) 2. скорее бы твоя практика закончилась. Ты чуть не выронила из рук телефон. Сначала с удовольствием подогрела в себе осознание: два брата, с которыми ты была щекотливо связана, вместе надирались и в перерывах между (бутылками? бокалами?) писали тебе сдержанно-пьяные сообщения. Что ж, теперь можно вернуться к последнему сообщению от Антона Викторовича. Что тут сказать… это было больно, в точку и изысканно-жестоко. После его порыва затащить тебя в тесную комнату со стульями, ты ощутила доброе предзнаменование. Неужели он, наконец, принимает правила? Соглашается, уступает. Даже видя тебя насквозь, Антон Викторович готов вырвать тебя из братских рук и уже ни с кем не делить… Вдруг тебе стало тошно от собственных мыслей. Какого чёрта? Неужели подлинность чувств измеряется для тебя способностью человека переступать через себя, унижаться и угождать капризной инфантильной девчонке? Разобрав по кусочкам конструктор ваших взаимоотношений, ты была здорово разочарована… в себе. Остаток дня ты провела за бессмысленным листанием Тик-Тока, шоколадными батончиками и перепиской со мной.

***

Привет, Понедельник. Из важных дел на сегодня — сдать до усрачки пугавший нас зачёт по теоретической фонетике. К счастью, всё обошлось. Личная жизнь преподавательницы наладилась, а вместе с ней похорошели и цифры в наших зачётках. С самого утра ты зависала в телефоне — Вадим был явно озадачен твоими нестабильными появлениями в диалоге. Но он также понимал, что сдаваться с поличным не стоит. Сазонов младший не привык терзаться какими бы то ни было чувствами, и теперь ему сносило крышу от пугающего осознания. Если не знаешь, дома она или нет, не надейся на сон. Жестокая бессонница; плывущие страницы Esquire; кубики льда, бьющиеся о стенки стакана со скотчем. Для начала Вадим вынужден был признаться в поражении хотя бы себе. Хотя первую попытку откровения он предпринял ещё тогда. В пьяную Субботу, когда продолжил вечеринку со старшим братом в своём доме. Это был первый раз, когда Вадим оказался настолько пьян (причём не (с)только от алкоголя), что впервые забыл о неприступной стене, которой отгородился от Антона. Отгородился, чтобы не поддаваться этой вечной гонке со старшим братом. Чтобы не чувствовать себя на втором месте, всегда в чём-то уступающим этому одинаково чужому и родному человеку. В Субботу стена дала трещину, и Вадим заговорил. Без маски, сарказма и циничных шуток. Заговорил просто и обезоруживающе. Заговорил так, что Антон Викторович, впервые ощутив сакральное единение с братом, написал тебе то самое сообщение… Иногда мы и правда готовы отказаться от чего-то желанного, сделав тяжелейший в жизни выбор — выбор в пользу блага другого человека. После успешно сданного зачёта нам снова пришлось расстаться. Тепло попрощавшись, мы заспешили по домам, чтобы следовать плану: 1) закрывать долги по учёбе 2) ждать всевозможных чудес и сюрпризов, проверяя каждую из туго натянутых ниточек (не клюёт ли сегодня?) Спустя полчаса, как ты вернулась в общежитие, у тебя «клюнуло». Входящий от Антона Викторовича. Пора бы его уже переименовать. Как насчёт «Мой Садист»? Настроив голос, чтоб не сорвался, ты с колотящимся сердцем ответила. — Привет. Как зачёт? Справилась? — ты не сразу вспомнила, когда успела пожаловаться на теоретическую фонетику. — Здравствуйте. Да, нам с Соней повезло. — Перечитал свои субботние сообщения. Кажется, если распечатаю их и повешу на дверь своего винного шкафа, оттуда больше не исчезнет ни одна бутылка, — он примирительно усмехнулся. Кто может быть сильнее и сексуальнее человека, умеющего анализировать свои поступки и признавать ошибки? — Слушай, я уже закончил уроки и даже в офис успел заехать, так что остаток дня свободен. Будешь готова через 40 минут? Ты даже не стала выкобениваться и набивать себе цену. Страх больше никогда не остаться с Антоном Викторовичем наедине ещё не остыл. Поэтому ты до неприличия быстро согласилась и ринулась собираться. Выходя из общежития, ты увидела его за передним стеклом автомобиля и не смогла сдержать улыбки. Антон Викторович сосредоточенно изучал что-то в телефоне. Но заметив твоё приближение, поднял взгляд. Такой открытый, прямой и будто знающий гораздо больше остальных. С уже отработанной грацией ты по-свойски и вместе с тем элегантно села в машину. Казалось бы, эта деталь ничего не стоит. Но Антон Викторович заметил её и улыбнулся одними только глазами. Может, представил, как долго тебе придётся переучиваться и отрабатывать посадку в Ленд Ровер? На нём был тёмно-оливковый свитер, из которого выглядывал отутюженный воротник белой рубашки. Классические синие джинсы. А вместо привычной пары до блеска начищенных ботинок — кроссовки. Они были минималистичными и далеко не подростковыми. Идеально белоснежные, они гармонично освежали образ, перекликаясь с воротником. Да, сегодня Антон Викторович был меньше всего похож на школьного учителя или… владельца тёмного бизнеса. Едва скрывая восхищённо-оценивающий взгляд, ты бросила пару слов о погоде. Собеседник поддержал твою хилую попытку и откликнулся, приятно затягивая тебя в тихий и насыщенный диалог. Спустя несколько минут езды Антон Викторович протянул тебе свой телефон. Тебе страшно было брать его в руки, не продезинфицировав их после своего барахлящего андроида. Не отрывая взгляд от дороги, он предложил зайти в галерею и оценить последнее видео. Ты послушно выполнила указание, ожидая увидеть какой-нибудь назидательный социальный ролик, который доведёт тебя до слёз, но наткнулась на нечто куда более… эстетичное. Начиналась съёмка со случайного кадра: режиссёр (тот, кто сейчас ведёт машину) скользнул камерой по столу, заставленному бутылками дорогого алкоголя. Далее внимание фокусируется на… Вадиме, расслабленно сидящем на диване. Кроме серых треников и белых носков на нём ничего нет. Вадим смеётся, из-за чего мышцы его тела сумасшедше сексуально напрягаются. Ты замечаешь тонкую, каллиграфически выведенную чёрную тату-надпись прямо над низко посаженной резинкой спортивок. Неожиданно… пленительный поворот. На этом моменте ты почувствовала, что Антон Викторович отрывается от дороги, чтобы мельком перехватить твою реакцию. Ты не была уверена в стойкости своей непослушной мимики, но просмотр пришлось продолжить. Фоном раздаётся приглушённый смех старшего брата — он прибавляет трек, который становится всё различимее. «Лавэ» идеально подходит к чуть смуглому телу Вадима, который в тот же момент откидывается на спинку дивана, обнажая белоснежную улыбку и заливаясь хрипловатым притягательным смехом. Он артистически берёт паузу, чтобы «настроиться», и харизматично присоединяется к исполнителю на куплете:

«Я так и не стал богатым,

Не смог дать, что тебе надо

Со мной всё те же ребята

С тобою — сын депутата…»

Видимо, с этим треком у Сазоновых связана общая шутка-история. После спетой партии в исполнителя летит подушка, запущенная Антоном. Первый ловко ловит её над своей головой, резко поднимая руку и обнажая вторую татуировку — на внутренней стороне бицепса. Ты не успеваешь разглядеть рисунок, и видео прекращается. Зачем Антон Викторович показал тебе эту короткометражку?! Чтобы не закопать себя и адекватно отреагировать, возвращая телефон, ты спросила: — Ого, у Вадима есть рисунки на теле. Я почему-то не ожидала. Что, интересно, это за надпись на… Поздравляю, ты совершила все ошибки, которые только могла. 1) Ты не знаешь, как не краснея, назвать этот участок мужского тела 2) Серьёзно?! Из всего, на чём можно было заострить внимание в этом видео, ты выбрала… тело Вадима? 3) ЗАЧЕМ БЫЛО ВООБЩЕ СПРАШИВАТЬ ПРО ЧЁРТОВУ ТАТУИРОВКУ? Антон Викторович благородно (в который раз) не дал тебе договорить. — Вот завтра его и спросишь. Про рисунки, — он повернулся, одарив тебя колючей ухмылкой. — Что? Почему… завтра? — Потому что завтра он пригласит тебя на свидание, — Антон Викторович позволил тебе как следует пропитаться этой новостью, — Не хотелось, конечно, упрощать тебе задачу. Я бы много дал, чтоб посмотреть, как ты носишься во Вторник по комнате и названиваешь Соне. Ещё несколько едких подколов, и ты подрагивающим голосом перевела тему. По Антону Викторовичу было видно, что единственный вопрос, который вертелся у него на языке, он всё-таки не задаст. «Аня, ты правда согласишься?»