Том 1. Глава 16. Свидание (Заключительная)

      Я сидела за простым деревянным столом на его кухне, наблюдая, как он возится с заварочным чайником. Его движения были спокойными и точными, а в комнате пахло сушеными травами и теплом. В тишине, нарушаемой лишь мерным шипением кипятка, в моей голове созрел вопрос, вертевшийся на языке с самого начала нашего странного сближения.       — Тай… — тихо позвала я, нарушая тишину. Это сокращение уже стало привычным.       — Что? — он обернулся, отвлекаясь от чайных пакетиков.       — Если я не ошибаюсь, ты не особо жалуешь Изгоев, — начала я, тщательно подбирая слова. — Почему же я стала исключением?       Он замер на мгновение, его пальцы застыли на крышке чайника. В его глазах промелькнула тень внутренней борьбы, будто он и сам искал ответ на этот вопрос.       — Знаешь… если говорить совсем честно, я и сам до конца не понимаю, — он вздохнул и отодвинул чайник. — Я чувствую, будто меня к тебе тянет какая-то невидимая сила. С того самого дня, как ты вошла в «Флюгер» и починила эту проклятую кофемашину, ты не выходила у меня из головы. И ты… ты другая. Многие Изгои вечно пытаются что-то доказать, выпячивают свою силу, смотрят на таких, как я, свысока. А ты… ты просто живешь. За тобой я этого не замечал.       «Невидимая сила», — пронеслось у меня в голове. Так он, сам того не ведая, описал зов крови, тягу Хайда к его предначертанной паре. Горькая ирония ситуации заставила меня едва сдержать улыбку.       — Оу… Понятно, — прошептала я, опуская взгляд.       — А ты? — его вопрос застал меня врасплох.       Я подняла на него недоуменный взгляд.       — В каком смысле?       — Ну… почему я? Я же просто обычный парень. Наверное, тебе было бы логичнее выбрать кого-то своего… такого же оборотня, — он снова повернулся к столешнице, словно пряча свое лицо, и принялся наливать чай в кружки.       — Тайлер, — мой голос прозвучал твердо, заставив его снова обернуться. — Мне абсолютно неважно, кто ты. Человек, монстр или единорог. Ты мне нравишься таким, какой ты есть. Вот и всё.       Он поставил передо мной дымящуюся кружку, и в его глазах читалось нескрываемое облегчение.       — Ладно… Теперь я чуть более спокоен, — он сел напротив, и его плечи наконец расслабились.       Я сделала небольшой глоток. Ароматный, обжигающий чай разлился по телу теплом. Это придало мне смелости.       — Знаешь… — я опустила кружку на стол и уставилась на золотистую жидкость, словно ища в ней ответы. — За мои шестнадцать лет это… мое первое свидание. И ты — мой первый парень. И я хочу, чтобы ты понимал, насколько это для меня важно.       Он молчал, а я все не решалась поднять на него взгляд.       — И у меня… есть секреты. Много секретов. Которые я не могу тебе рассказать. Пока не могу, — я наконец подняла глаза и встретилась с его взглядом. В нем не было осуждения, лишь тихое, внимательное понимание. — Но я обещаю тебе, что когда-нибудь, позже, я расскажу тебе всё. Договорились?       Он смотрел мне прямо в глаза, и казалось, будто он читает самые потаенные уголки моей души.       — Конечно… — его губы тронула легкая улыбка, но почти сразу его выражение стало серьезнее. — Я… я тоже кое-что скрываю. И я тоже расскажу, обещаю. Когда-нибудь.       — Я знаю, — мягко улыбнулась я ему в ответ. — Я ведь не совсем обычный человек. Я чую секреты за версту. И поверь, моих тайн куда больше, чем ты можешь вообразить. Так что не переживай из-за этого, ладно?       — Вот как? — он снова ухмыльнулся, и в его глазах заиграли озорные искорки.       — Ага, — кивнула я. — Ну что, пойдем наверх? Посмотрим вторую часть?       — Да, пошли.       Мы поднялись в его комнату, и мой взгляд снова притянула гитара, одиноко прислонившаяся к стене.       — Ты играешь? — спросила я, указывая на нее подбородком.       — А? А, да… Иногда, — он снова сел на кровать.              — А я обожаю играть, — призналась я. — Только моя гитара осталась дома.       — Правда? — в его голосе прозвучало удивление. — Может, сыграешь что-нибудь?       Я без раздумий кивнула.       — Конечно.       Я бережно взяла инструмент. Дерево было гладким и теплым под пальцами. Я настроила несколько струн, привычным движением найдя нужный аккорд.       — Что хочешь послушать? — спросила я, перебирая струны.       — Сыграй что-то свое. То, что отражает тебя, — предложил он, откинувшись на подушки.       Я на секунду задумалась, и в голове сама собой всплыла мелодия — горькая, ироничная и до боли правдивая. Я перебрала струны, и комната наполнилась первыми, тревожными аккордами. А затем я начала петь, и мой голос, тихий и немного дрожащий, зазвучал в такт музыке.       — Нету дыма без огня, говорили люди: «От неё не жди добра, да то ли ещё будет»       Я видела, как его глаза расширились от удивления, когда я запела. Но он не перебивал, лишь слушал, затаив дыхание.       — Заплела ей в косы медь, Бог весть, что за сила Неспроста её всю ночь, да невесть где носил       Я погрузилась в музыку, позволив словам говорить за меня. Это была моя исповедь, замаскированная под песню. Намек на правду, которую я не могла высказать прямо.       — Рыжая — значит ведьма Ведьма — так значит злая Значит, душа сгорела дотла Да лишь угольки пылают       Когда последний аккорд прозвучал и затих, я опустила гитару. В комнате воцарилась тишина, напряженная и звенящая.       Он смотрел на меня, и на его лице медленно расцвела улыбка.       — Даже если бы ты и вправду была ведьмой, я бы не убежал, — тихо сказал он. — Я тебя не боюсь.       Я усмехнулась, и в углах моих губ заплясали чертики. Чувство свободы и странной радости переполняло меня.       — Не боишься? — прошептала я, и в моем голосе зазвучал вызов. В следующее мгновение я уже была над ним, опираясь руками на кровать по обе стороны от его головы. Я позволила магии на мгновение вырваться наружу: глаза вспыхнули золотым волчьим огнем, а когда я оскалилась, в моей улыбке блеснули острые, вампирские клыки.       — А стоило бы… — прошипела я, наслаждаясь его реакцией.       Но он не отпрянул. Его взгляд скользнул по моим сверкающим глазам, задержался на клыках, а затем снова встретился с моим. В его глазах не было страха. Лишь любопытство и… восхищение.       — Это меня не пугает… — его голос был низким и спокойным. — Думаю, сейчас ты выглядишь для меня еще привлекательнее…       Он медленно поднял руку и коснулся моей щеки. А затем потянулся и поцеловал меня. Этот поцелуй был совсем иным — более уверенным, глубоким, полным скрытой силы, которую он в себе таил. Я ответила ему с той же страстью, чувствуя, как его руки скользнули к моей талии. Он перевернул нас, и теперь он возвышался надо мной, его тело было теплым и твердым. Его пальцы приподняли край моей футболки, и я почувствовала прикосновение его кожи к моей. И в этот миг трезвость вернулась ко мне.       — Стой… Подожди, — я мягко отстранилась, положив ладонь ему на грудь. — Думаю… еще слишком рано.       Он замер, затем глубоко вздохнул и откатился на спину, проводя рукой по лицу.       — Да… Ты права. Прости…       — Ничего, — прошептала я, усаживаясь рядом. — Может, продолжим смотреть фильм?       — Да… Давай.       Когда фильм закончился, он отвез меня обратно к Невермору. Мы стояли у главных ворот, под холодным, ясным небом, усыпанным звездами. Воздух был свеж и прохладен.       — Ну что ж… До встречи на Вороньем балу, — улыбнулась я, чувствуя легкую грусть от того, что вечер подошел к концу.       — Да, — он улыбнулся в ответ, его глаза блестели в лунном свете. — Увидимся, Хоуп.       Он наклонился и мягко поцеловал меня в щеку. Его губы были теплыми, а прикосновение — мимолетным, но оно оставило на коже жгучий след.              Затем он повернулся, сел в машину и уехал, оставив меня стоять одной в ночной тишине.              Я медленно пошла к своему общежитию, и по всему моему телу разливалось странное, согревающее душу чувство глубокого, безмятежного удовлетворения.       Свидание прошло более чем успешно.