Том 1. Глава 17. Подготовка

      Наступил день Вороньего бала. В воздухе витала атмосфера притворного веселья и показной эйфории, которую я знала слишком хорошо.       Шумная толпа подростков, тайком подливающих алкоголь в фруктовый пунш, громкая музыка, заглушающая любую возможность для нормального разговора… В этом было что-то до боли знакомое, напоминающее бесконечные парады и празднества моего родного Нового Орлеана.       Но был один ключевой, фундаментальный минус. Это был не Новый Орлеан.       В честь бала все уроки были отменены, и школа погрузилась в хаотичную суету подготовки. Девушки с самого утра, словно одержимые, метались по коридорам с фенами и щипцами для завивки, их смех и возбужденные возгласы эхом разносились по всему Невермору.       Парни же, как водится, демонстрировали поразительное спокойствие и полное отсутствие подготовки, ограничившись, судя по всему, чисткой своих костюмов в последний момент.       Спустя несколько часов бал должен был начаться. Настал и мой черед. Я надела то самое белое платье — его шелковистая ткань нежно шуршала при каждом движении. Легкий макияж, тушь, подчеркивающая взгляд, и помада нейтрального оттенка. Я подошла к зеркалу в полный рост и замерла.       «Вау…» — пронеслось у меня в голове. Отражение в зеркале было почти чужим. Изящное платье, собранные в сложную прическу волосы, уверенный взгляд… Думаю, тетя Ребекка, наша семейная икона стиля, определенно одобрила бы.       Лия, уже готовая и сияющая, упорхнула вместе со своим кавалером, помахав мне на прощание. Я осталась одна в наступающей тишине комнаты, прислушиваясь к собственному учащенному сердцебиению.       Внезапно в дверь постучали. Три четких, вежливых удара. Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и пошла открывать.       На пороге стоял Тайлер. И он был… другим. На нем был элегантный костюм нежных бело-голубых оттенков, который идеально сочетался с моим платьем. Единственное, что было неизменно - это его растрёпанные кудрявые волосы. В руке он зажал небольшую, изящную коробочку. Но главное — его взгляд.       Увидев меня, он буквально остолбенел, и его глаза загорелись тем самым немым восхищением, от которого у меня перехватило дыхание.       — Вау… — это было все, что он смог выдохнуть. Он смотрел на меня, словно видя впервые, его взгляд скользил по платью, прическе, лицу. — Ты… Ты выглядишь потрясающе. По-настоящему.       Наконец он поднял взгляд и встретился со мной глазами. В его взгляде читалось что-то большее, чем просто комплимент.       — Спасибо, — я чувствовала, как заливаюсь румянцем. — Ты тоже… Очень красивый.       Он на секунду застыл, словно завороженный, а затем встряхнул головой, возвращаясь к реальности.       — Точно. Я чуть не забыл. Это… тебе, — он протянул ту самую коробочку.       — Мне? — я с искренним удивлением посмотрела на него, а затем, увидев его кивок, бережно взяла коробку и открыла крышку.       Изнутри на меня посмотрело самое изящное и красивое ожерелье, что я когда-либо видела. Тонкая серебряная цепочка, а на ней — изящно выполненная подвеска в виде белого волка. Серебро… Я обожала серебро. А этот волк… В своем оборотнем облике я была белой как снег волчицей. Это был не просто подарок. Это было признание, символ, который видел самую суть меня.       — Боже… — прошептала я, проводя пальцем по холодному металлу. — Оно невероятно… Спасибо, Тай. Огромное спасибо.       — Пустяки, — он улыбнулся, и я увидела, как доволен моей реакцией. — Я могу войти? Помогу его надеть.       — Да, конечно! — я отступила, пропуская его внутрь.       Я поставила коробочку на стол и повернулась к нему спиной, убрав волосы с шеи. Я слышала его шаги, чувствовала его теплое дыхание на своей коже. Его пальцы, нежные и умелые, застегнули замочек. Теперь на моей шее было два ожерелья. Одно — с заветной буквой «М», гербом Майклсонов, всегда скрытое от посторонних глаз. И второе — серебряный волк, гордо сиявший поверх платья. Два мира, два моих «я», нашедшие хрупкое равновесие.       — Готово, — он отступил на шаг. Я поправила волосы и повернулась к нему.       — Еще раз спасибо. Это самый трогательный подарок, который мне когда-либо дарили.       — Всегда пожалуйста, — его улыбка снова стала той самой, хитрой и обаятельной. Он указал взглядом на то место, где под тканью платья угадывался контур моего фамильного кулона. — А что означает твое ожерелье? Тот самый инициал.       Я на мгновение замерла. Вопрос был неизбежен.       — Это… герб моей семьи. Буква «М» — первая буква в нашей фамилии, — осторожно начала я.       — Но разве… — он наклонил голову, — у тебя не только мама? Ты говорила, что приехала с ней.       Я глубоко вздохнула, чувствуя, как старые стены осторожности начинают трещать по швам. Может, крохотная часть правды?       — На самом деле… У меня большая семья. Есть мама, папа, два дяди, две тети и двоюродный брат. Просто… Мне приходится это скрывать. Здесь, в школе, об этом никто не знает.       — Но почему? — в его голосе не было осуждения, лишь искреннее любопытство. — Зачем скрывать свою семью?       — Потому что с моей семьей связана… очень длинная и сложная история, — я выбрала слова с особой тщательностью. — В мире сверхъестественного о нас известно слишком много. А я… я приехала сюда за тишиной. За новой, спокойной жизнью.       Он тихо усмехнулся.       — Спокойной? В Джерико? — в его голосе прозвучала легкая ирония. — Сомневаюсь, что у нас здесь когда-либо будет спокойно. Учитывая, что в лесу орудует тот монстр.       Я не смогла сдержать улыбку.       — Поверь, этот твой «монстр» по сравнению с тем, что творилось в моей прошлой жизни и что из себя представляет моя семья — просто плюшевый мишка.       — Ого… — его глаза расширились от изумления, а на губах играла недоверчивая улыбка. — И что же такого происходило в твоей жизни, что трехметровое чудовище кажется тебе плюшевым мишкой?       — Ты точно не хочешь этого знать, — рассмеялась я. — По крайней мере, пока нет. Да и вообще, — я сделала несколько шагов к мольберту, все еще стоявшему в углу, — он не такой уж и страшный.       Я сдернула покрывало, открывая тот самый холст, на котором была запечатлена жуткая и в то же время величественная фигура Хайда.       — Вау, — Тайлер подошел ближе, внимательно изучая изображение. — Ты еще и рисуешь? Это невероятно…       — Спасибо. Талант унаследовала от отца, — я с гордостью сказала. — Он рисует так, что дух захватывает. Как-нибудь я обязательно покажу тебе его работы.       — Значит, вот как он выглядит, наш лесной монстр, — Тайлер не сводил взгляда с картины. — И это ты называешь «плюшевым мишкой»?       Мой смех прозвучал легко и естественно.       — Да. Можешь считать меня сумасшедшей.       — А знаешь, что? — он повернулся ко мне, и в его взгляде читалось что-то теплое и неподдельное. — Мне в тебе это нравится.              Он с изящным поклоном подал мне руку, и я с улыбкой приняла его предложение, обхватив его локоть.       И так, рука об руку, мы вышли из комнаты и направились в эпицентр бала — в тот самый шум и суматоху, которые теперь казались не такими уж и пугающими, когда он был рядом.