Том 1. Глава 19. Родительский день

      Сегодня был Родительский день.       Конец ноября раскинул над Невермором бледное, прозрачное небо, а воздух стал хрустальным и морозным. В этот день стены школы, обычно хранившие лишь шепот тайн и магии, должны были наполниться теплыми голосами семей, приехавших навестить своих детей. Для многих это была просто формальность, но для меня — долгожданное событие, к которому я готовилась с трепетом.              И это был самый счастливый день в моей жизни.       Мысль о том, что я снова увижу маму, заставляла мое сердце биться в особом, ликующим ритме. Хоть на несколько часов я снова стану просто дочерью. Ее маленькой девочкой, ее принцессой. Я снова почувствую запах родного города, который она привезет с собой на одежде, — смесь речной прохлады, пионов и чего-то неуловимо-домашнего.       Я проснулась еще до рассвета, когда первые лучи только начинали золотить края штор. Обычная утренняя тишина казалась мне полной ожидания, словно сама школа затаила дыхание в предвкушении.       Лия проснулась от того, что я бесшумно металась по комнате, выбирая наряд.       — Хоуп… Ты чего это? — она села на кровати, сонно протирая глаза. — Я давно не видела тебя такой… живой.       — Сегодня Родительский день! — выдохнула я, и мое отражение в зеркале улыбалось мне самой широкой улыбкой. — Мама приезжает! Как я могу быть спокойной?       — Точно… Родительский день, — она снова рухнула на подушку, но на ее лице мелькнула понимающая улыбка.       — Да, именно! — не в силах усидеть на месте, я схватила телефон и выскользнула из комнаты.       Я спустилась во внутренний двор, где уже начинала собираться небольшая толчка. Воздух был наполнен гулом приглушенных разговоров, смехом и радостными возгласами. Я нашла себе место на каменных ступенях, откуда был виден главный вход, и уставилась на ворота, словно силой воли могла ускорить время.       — Ты выглядишь как щенок, который ждет, когда ему бросят палку, — раздался за моей спиной знакомый насмешливый голос.       Я обернулась и увидела Ксавье. Он стоял, засунув руки в карманы, с обычной для него небрежной ухмылкой.       — Возможно, так оно и есть, — пожала я плечами, не в силах сдержать улыбку. — Мама должна скоро приехать, а я жду ее как… ну, как та самая собака.       — Я так и понял, — его взгляд смягчился. — У тебя, похоже, хорошие отношения с матерью.       — Да, — кивнула я, и в этом простом слове была целая вселенная любви и тоски. — Очень. Ты что-то хотел?       — Нет, просто проходил мимо, — он пожал плечами, но его взгляд вдруг скользнул за мою спину, и ухмылка стала шире. — А это, часом, не твоя мама? Потому что та женщина у ворот смотрит на тебя с улыбкой размером с Луну, и, черт побери, вы как две капли воды.       Я резко повернулась. И замерла.       — Мама…       Она стояла у ворот, залитая утренним солнцем. В простой кожанке, с ветром в волосах и такой знакомой, такой родной улыбкой на лице. В следующее мгновение я уже летела вниз по ступенькам, не обращая внимания на удивленные взгляды. Я бросилась к ней, и она поймала меня в объятия, такие же крепкие и надежные, как всегда.       — Привет, моя девочка, — ее голос прозвучал прямо у моего уха, теплый и счастливый. — Я тоже по тебе скучала. Очень.       Мы гуляли по тихим улочкам Джерико, и я болтала без умолку, словно пытаясь влить в нее всю свою жизнь за эти месяцы разлуки. Я рассказывала о Празднике Урожая, о Дне Сближения и своей работе в «Флюгере», о Вороньем бале и алой краске, обрушившейся с потолка. Я не утаивала ничего, даже самого странного. В конце концов, я была бессмертным трибридом, а местный монстр оказался моей судьбой. Мне действительно было нечего бояться.       — …и Тайлер просто душка, мам! Я уверена, он тебе понравится, — заключила я, чувствуя, как теплеют щеки при одном его упоминании.       Она смотрела на меня с мягкой, понимающей улыбкой, в которой читалась вся ее материнская любовь.       — Я рада, Хоуп. И знаешь… наше решение отправить тебя сюда не было ошибкой. Я вижу, что ты счастлива. Ты нашла здесь свою жизнь. И свою любовь.       — Да, — прошептала я, и в горле встал ком. — Спасибо вам. Но я боюсь, папа отреагирует на Тайлера не так… радушно, — я не удержалась и фыркнула.       — О, у твоего отца всегда было свое, особое мнение по поводу многих вещей, — она рассмеялась, и в ее глазах блеснула искорка задора. — Так значит, твой парень — бариста-монстр. И работает он… — она остановилась и указала на знакомую вывеску «Флюгер», — там?       Мое сердце сделало кувырок.       — Мам, нет, не надо, — я попыталась удержать ее, но она уже шла к двери кафе с решительным видом. — Только, пожалуйста, не пугай его.       — Я и не собиралась, — она бросила мне безобидный взгляд, но я знала эту хитрющую улыбку. В ней было слишком много от Майклсонов.       Знакомый звонок колокольчика возвестил о нашем входе. Тайлер стоял за стойкой, спиной к нам, начищая бокал.       — Привет, тебе как обычно? — обернулся он на звук, и его лицо озарила та самая, смущенная улыбка, которая сводила меня с ума.       — Привет, да… И… — я нервно перевела взгляд на маму.       — О, а мне просто капучино, пожалуйста, — сказала она, и ее голос зазвучал так мягко и мелодично, что я чуть не вздохнула с облегчением.       Тайлер перевел взгляд на нее, и я увидела, как в его глазах мелькнуло легкое замешательство, а затем — понимание.       — Да, конечно, мисс… — он замялся.       — Тай, это… моя мама, Хейли, — поспешно представила я. — Мам, это Тайлер Галпин. Но ты, в общем-то, и так это знаешь.       — О, приятно познакомиться, — он кивнул, и я заметила, как он на мгновение выпрямился, словно на параде. — Ваш кофе будет готов через пару минут.       Я кивнула и потянула маму к нашему любимому столику у окна.       Пока мы ждали, я чувствовала, как по спине бегут мурашки от смеси волнения и ужаса.       — Ну что ж, он и вправду очень симпатичный, Хоуп, — тихо сказала мама, украдкой наблюдая, как он работает с кофемашиной. — Думаю, папа одобрит. Со временем.       — Папа? — я фыркнула. — Он скорее воткнет себе в сердце кол из белого дуба, чем смирится с мыслью, что у его дочери есть парень.       — Он любит тебя, Хоуп. Больше жизни.       — Я знаю, — вздохнула я. — Но его паранойя — это нечто ужасающее.       — Ну, в этом Майклсонам не откажешь, — она пожала плечами с такой философской покорностью, что я не смогла сдержать смех.       — Да, уж… Это точно.       И в тот день, сидя в уютном кафе с мамой, с чашкой горячего кофе в руках и с ощущением ее любви, обнимающей меня теплее любой шали, я чувствовала себя самым счастливым человеком на свете.       Жаль только, что даже самые совершенные дни длятся всего двадцать четыре часа…