0. Помни о страхе перед распадом.

В первый день в голове было множество вопросов.: «Где я?», «Кто они?», «Где выход?», «Как я сюда попала?» и тд. Но через время вопросы исчезли. Но остался один. «Что будет со мной, когда я рассеюсь?» С этим вопросом появился и страх. А со страхом и кошмары, которые преследовали её каждую ночь. Каждый день Помни задавалась вопросом, и отвлекалась на него, когда надо было слушать правила Кейна или её новых друзей, когда они что-то рассказывали ей. Как и сейчас. Они сидели на диване в главном зале, и Рагата что-то оживлённо рассказывала. Помни ловила обрывки фраз: «...а потом мы нашли тот самый...» или «...Кейн сказал, что это слишком опасно...», но слова не складывались в смысл. Они были как далёкий шум. В её сознании бушевал один и тот же вопрос: «Что будет, когда я рассеюсь? Исчезну ли я навсегда? Останется ли что-то?» – А ты как думаешь, Помни? Голос Рагаты прозвучал так близко и так внезапно, что Помни вздрогнула. Она оторвала взгляд от стены напротив и уставилась на подругу. Все смотрели на неё. – А? Извините, я... немного задумалась, – пробормотала она. Рагата покачала головой, но не с упрёком, а с лёгкой грустью. – Опять об этом? – спросила она тихо, так, чтобы остальные, может, и не услышали. Помни уже рассказывала Рагате о своей проблеме. Та лишь сказала, что это было со всеми. Кто-то каждую секунду думал о выходе, а кто-то о том, почему он ничего не помнит о своей жизни в реальном мире. – Да... – на выдохе сказала Помни, и в этом одном слове был весь её истощённый ужас. – Я пойду, пожалуй. А то что-то переутомилась. Она поднялась с дивана, и мир на секунду поплыл перед глазами. От постоянного недосыпа, от внутренней трясины. – Хорошо, как захочешь – приходи, – мягко сказала Рагата. Помни лишь кивнула в ответ, не в силах вымолвить ещё слово, и быстро направилась к лестнице. Она не пошла, а почти побежала, чувствуя, как сжимается горло. Ей нужно было быть одной. Она скрылась за лестницей, оставив за собой уютный свет зала и голоса, которые уже снова стали отдаляться, превращаясь в неразборчивый гул. Единственной реальностью снова остался только всепоглощающий вопрос, жужжащий в тишине её разума: «Что будет со мной, когда я рассеюсь?»