ГЛАВА I — НАЧАЛО ПУТЕШЕСТВИЯ

— Сколько у нас времени, пока Юникрон не узнает о нас? — спросила Арси, её голос прозвучал настороженно. — Можешь поверить — он уже знает, — ответил Мегатрон с лёгкой, почти насмешливой ухмылкой и, не оборачиваясь, пошёл вперёд. Мегатрону было плевать, как на него смотрят остальные. Он приглушил аудиосенсоры до минимума, чтобы не слышать ни шепота недоверия, ни тихих угроз за спиной — лишь голос Оптимуса, если тот заговорит. Тёмный энергон пульсировал в его корпусе, пробуждая то, что он давно пытался забыть — жажду крови, первобытную и разрушительную. Он не ощущал этого с тех времён, когда шла Война за Кибертрон. Тогда сила тёмного энергона едва не погубила и его, и всю фракцию десептиконов. Он помнил тот момент — когда стоял перед Юникроном, почти преклонив колени. Почти стал его слугой. Но было ли это искренне? Нет. Никогда. Мегатрон пытался подчинить себе силу тёмного энергона, но даже он не мог полностью удержать её под контролем. И всё же отказ Юникрона стал для него моментом прозрения. Он ясно осознал: «почему я должен кому-то служить? «Я восстал, чтобы быть свободным. Я восстал вместе с Сэнтинелом Праймом против Квинтессонов, а потом — против Высшего Совета. И теперь я должен склонить голову перед тем, кто называет себя богом хаоса?» Нет. Мегатрон никому не склонит головы. И не позволит своим десептиконам снова стать рабами — будь то энергон, система или чужая воля. Если десептиконы и склонят головы, то только перед ним — своим лидером, своим лордом. Он сражался за них с арен, с первых дней восстания. И сейчас — идёт прямо в сердце Юникрона, в его искру, — не ради славы, не ради власти, а потому что это нужно. Для него. Для всех. Он уже слишком многое потерял в этой войне. Недавно едва не лишился Брейкдауна. Жаль ли ему было? Не совсем. Но Мегатрон понимал — каждая потеря ослабляет его армию. Поэтому он выбрал идти на эту операцию без своих воинов — только с автоботами. Если они погибнут, это сыграет на руку десептиконам. Но до тех пор, пока они идут вместе — он обязан защищать их. Таковы условия союза. И Мегатрон соблюдает свои слова. Все автоботы проводили его взглядами, полными недоверия и напряжения. Все — кроме одного. Оптимус. Он смотрел на Мегатрона без вражды, скорее с тяжёлым пониманием. Никто не знал лорда десептиконов так, как он. Когда-то у них был общий враг — и, объединив силы, они действительно сразили его на Акватроне. Тогда, на той планете, Оптимус впервые подумал, что, возможно, между ними может быть достигнут мир. Но оказался не прав. Было лишь временное перемирие — и всё же Мегатрон сдержал его. Оптимус хотел остаться наедине с ним. Поговорить. Может быть... они могли бы прийти к согласию. Он всё ещё верил в это — глубоко, почти болезненно. Следуя за Мегатроном, Прайм держался на расстоянии. Его правая рука трансформировалась — металл зашипел, смещаясь и складываясь в смертоносную форму. Виброклинок выдвинулся с характерным низким гулом, по его лезвию пробежала волна голубого света. Тонкие линии плазменной энергии зазвенели, словно предупреждение. Это был молчаливый сигнал: не вздумай предавать, Мегатрон. Арси шла следом. Её глаза сверкали холодной сталью, когда обе руки трансформировались в орудия — серебристые стволы с мерцающими голубыми прожилками, готовые открыть огонь в любой момент. Она не могла — не могла — доверять тому, кто уничтожил собственную планету, тому, кто называл хаос «порядком». Для неё Мегатрон был не просто врагом. Он был причиной боли, потерь и пустоты, которые никогда не затянутся. Она видела перед собой не Лорда Десептиконов, а чудовище, виновное в смерти Тэлгейта, Клиффджампера и десятков её учеников. Перед глазами вновь вспыхнуло прошлое… ____________________________________________________________________________ Бомбардировка Иакона. Небо разорвано огнём, земля содрогается, гул канонады режет слух. Сверху сыплются раскалённые осколки — и всё вокруг превращается в пылающий ад. Арси, преподаватель в школе на окраине, пыталась спасти своих учеников — вела их в подвал, крича, чтобы они не останавливались. Но не успела. Ослепительная вспышка — и здание разлетается в клочья. Взрывная волна бросает её в стену, рвёт броню, выжигает корпус. Искры… столько искр. Мгновение — и все они гаснут. Она поднялась, шатаясь, в дыму и огне — и увидела только неподвижные тела. Маленькие. Безжизненные. С того дня Арси поклялась, что никогда больше не простит Мегатрона. Ни за Кибертрон. Ни за детей. Ни за себя. ____________________________________________________________________________ Следом за Арси шёл Балкхэд. Аура тёмного энергона действовала на него угнетающе — казалось, будто сама его структура металла дрожит от этой мерзкой, чуждой вибрации. К тому же рука всё ещё болела. Всего пару дней назад Мегатрон проткнул её, когда Балкхэд попытался задержать его у вулкана. Попытался. Ему было всё равно, говорит ли Мегатрон правду или нет. Он хотел лишь одного — чтобы всё это закончилось. Чтобы миссия была выполнена, и он наконец увидел Мико. Тяжело ступая по каменистому полу, Балкхэд молча следовал за Арси, сжимая повреждённую руку. В его взгляде не было ненависти — лишь усталость и жгучее желание довести всё до конца. Замыкающим шёл Бамблби. Он уже давно не был тем наивным разведчиком, каким был когда-то на Кибертроне. Годы войны сделали его внимательным, сосредоточенным, осторожным. Он шёл позади не из трусости — наоборот. Его аудиосенсоры и оптика могли уловить то, что не заметили бы другие. Он был лучшим разведчиком не просто по званию — он чувствовал пространство вокруг себя, словно оно отзывалось эхом в его процессорах. Да, разведчики обычно идут впереди, но в теле самого Юникрона опасность могла прийти откуда угодно — даже сзади. За передний отряд он не беспокоился: там шли Оптимус и Мегатрон. Все они шли дальше по небольшому коридору. Каждый был в своих мыслях. Пока что никакого сопротивления на пути не было. Пытались сохранять спокойствие, но вдруг Арси всё же задала вопрос. — А что если Юникрон завладел Мегатроном, и второй ведёт нас в ловушку? — спросила фем-ботка. — Этого не узнать, — ответил Оптимус. Но на самом деле Прайм всё же знал Мегатрона. И вряд ли он просто так даст контролировать свой разум. Он вспомнил события на Акватроне: «И ты поверил, что меня будут контролировать Квинтессоны?» Правда, тогда Оптимус парировал: «И ты поверил, что Квинтессоны дадут тебе Матрицу?» Но дело в том, что волю живого существа нельзя сломать, особенно того, кто стремится к свободе. Прайм знал политику Мегатрона: сильный правит слабым. Но он также знал, что воля Мегатрона сильна, и тот скорее умрёт, чем будет кому-то служить. А может, Оптимусу просто хотелось в это верить?.. Все они двигались дальше. Впереди простиралась небольшая дорога, но с слишком большим пространством вокруг. Тёмный энергон пульсировал сильнее в этой части. Все автоботы почувствовали слабость, кроме Оптимуса. Ведь в Прайме была частица самого Праймуса — Матрица Лидерства. Она пережила заражение тёмным энергоном, битву с самим Юникроном, а здесь — просто что-то незначительное. Мегатрон же, наоборот, всё сильнее ощущал жажду убивать. Перед его оптикой всплывали самые дикие желания: «Как он вырывает у Оптимуса Матрицу Лидерства. Как он мог убить когда-то Ориона в Высшем Совете. Как он жаждет его уничтожить…» Но Мегатрон сжал манипуляторы в кулаки. Если он убьёт Прайма — то только сам, а не по чьей-то прихоти. Ненависть — сильная эмоция, которая связывает двух ботов, но когда-то они были лучшими друзьями. А значит, от ненависти до великой дружбы — снова недалеко. Чтобы не сорваться, Мегатрон пытался думать: «Что если бы Орион тогда всё же выбрал мою сторону? Мы бы объединили колонии. Я бы воевал, расправлялся с внешними врагами, а экономическую часть доверил Паксу. Конечно, я бы не бросил его одного с бумажной волокитой. Возможно, мы бы объявили новый кодекс Кибертрона таким — ЗАКОНЫ МЕГАТРОНА И ОРИОНА…» Резко Мегатрон остановился. — Готовьтесь к атаке, — скомандовал Лорд Десептиконов. Вся команда остановилась посередине "моста". Был слышен какой-то рык. Слышались взмахи крыльев. С обеих сторон моста появились огромные гусеницы, покрытые тёмным энергоном (такие уже встречались во Войне за Кибертрон, только тогда они были светлые — Оптимус со своей командой пробирался к Ядру Праймуса именно на них).