Пролог

Всю свою жизнь Висенья была убеждена, что в этом мире девочкам ничего не достается просто так. Сама видела, своими глазами наблюдала за тем, как мужчинам достается все самое лучшее только потому, что у них между ног не вагина. Наверное поэтому с самого детства осознала, что должна буквально продрать свой путь наверх ногтями, если хочет, чтобы ее воспринимали всерьез. Печать сожаления, что не рождена мальчиком, была выжжена в сердце Висеньи, продолжая гореть, даже когда эта девочка выросла. Все, о чем мечтали ее сверстницы, было ей чуждо: платья, игры в дочки-матери, даже мальчики. И со временем это мало изменилось. Она вообще не была особенно заинтересована в романтических отношениях. Быть успешной лучше, чем быть любимой, кто бы что не говорил. Кому нужны отношения, думала, наблюдая за милующимися на переменах одноклассниками? Кому нужны дети, фыркала, глядя на то, как бывшие университетские друзья создают семьи? Ей это не нужно, ей и с собой наедине хорошо. Вот только терпеть эти полные взгляды сожаления на себе с каждым годом становилось все сложнее. Сначала это одноклассницы пытаются утешить ее, на самом деле не нуждающуюся в этом, что она так и ни разу не целовалась, после в университете во время игры в бутылочку ехидно посмеиваются, уверяясь в том, что в свои 20 она все еще девственница, затем это коллеги, те бросают взгляды на нее одну, пришедшую на праздник без пары, а теперь подчинённые, за спиной переговаривающиеся о том, что «эта злобная сука такая из-за недотраха». Но она шла к цели, игнорируя чужие взгляды и слова, затыкая уши, закрывая глаза, прикусывая язык, и продолжала до крови срывать ногти, взбираясь туда, лишь за тем, чтобы они увидели, чего она добилась. Чтобы, добравшись туда, показать им всем, что они были неправы, заставить их завидовать, заставить их ее уважать. Плевать, пусть зовут как хотят, но повинуются, пускай бросают жалостливые взгляды, но завидуют ее фигуре, не испорченной родовыми растяжками, пусть видят, что шестизначные цифры на ее банковском счете только ее заслуга, не мужа. Ее муж, с которым они были созданы друг для друга, не в том смысле, в каком сегодня обычно понимается данное выражение, а в том, что их родители просто однажды договорились о том, что их дети обручатся, был идеальным: из хорошей семьи, прямо под стать ее, оба они были благородными потомками английской аристократии, выпускниками Лиги Плюща. Они были образцом идеальной пары, особенно теперь, когда Эйгон, работавший в офисе федерального прокурора, подумывал о политической карьере. Ее это не особо беспокоило, потому что к своим тридцати она уже работает в крупной корпорации на одной из руководящих позиций и точно знает, что скоро войдет в совет директоров: через год один из старых пней у руля планировал уйти на заслуженный отдых, вот тут-то Висенья и возьмет быка за рога. Но даже с появлением мужа, ведь ее всегда этим и попрекали - отсутствием отношений, это все не закончилось. Жалость все еще плескалась в чужих глазах - ведь у них не было детей. Первые пять лет брака прошли относительно безболезненно, кроме того факта, что каждый считал своим святым долгом поинтересоваться у нее, когда же появятся детки. Но тогда их самих это мало волновало: они даже спали друг с другом редко, Эйгон ей этим не докучал, ведь каждый из них занимался своей карьерой, они и виделись-то не так часто, пропадая на работе круглыми сутками, успешно идя к своей цели. О детях тогда не могло быть и речи. Проблемы начались после, когда необходимость завести ребенка стала очевидной: руководитель кампании Эйгона напрямую заявил, что образ семейной пары без ребенка погоды не сделает. Висенью это раздражало, Эйгон буквально заявил тем самым, что это она должна быть той, кто должен пожертвовать своей карьерой, пока он будет продолжать идти в гору. -Серьезно, когда для продвижения твоей карьеры тебе понадобился ребенок, ты так просто заявляешься ко мне и говоришь, что мы должны завести детей? Ты хоть помнишь, когда в последний раз мы спали вместе? Будто этого мало, их матери продолжали задавать вопросы и требовать внуков. Мать Висеньи даже как-то пришла к ней в офис, где едва не начала отчитывать, утверждая, что брак без детей как забор без плетей, мол, не проживет долго. И той было все равно, несмотря на уверения в том, что Эйгон их тоже не особо хочет. В чем, оказывается, была неправа. Эйгон хотел. И даже не из-за кампании. Он действительно хотел. Вот только возникали разумные сомнения, хотел ли он их как маленькие детки хотят щенка - поумиляться пару дней, а потом успешно забыть, свесив заботу о них на кого-то еще, или по-настоящему? В тот же вечер квартира их содрогалась от криков, преимущественно ее: -Значит, когда я говорила об этом, ты соглашался со мной, а теперь вот как заговорил? У меня за спиной жалуешься всем подряд, как твоя жена-тиран не хочет рожать тебе долгожданного наследника! -Я никогда не говорил, что ты тиран. -То есть это единственное, в чем тебя нельзя обвинить из того, что я сказала? -Не перетягивай! -Ты знаешь, что они жалеют тебя! Говорят, что я тебя недостойна! Иди прямо сейчас, любая из этих твоих многочисленных поклонниц с удовольствием раздвинет перед тобой ноги и нарожает тебе целую толпу розовощеких ангелочков! -Эй, Ви! - позвал он, - Эй, иди сюда, - позвал снова, когда она не не отозвалась с первого раза, а когда обернулась, увидела, как он развел руки для объятий. И когда она медленно направилась к нему, он подошел ближе и прижал ее к себе, ладонью начиная гладить по волосам. -Все будет хорошо, - прошептал в макушку. -Ты хоть представляешь, какая это ответственность? - сердито, - Что если что-то случится? - испуганно, - Что, если он родится нездоровым? Каким-то не таким? Что, если с ним случится что-то? В этом мире столько опасностей, как я могу взять ответственность за его жизнь, обречь на страдание, если вдруг…? Эйгон не дал ей договорить: -А что, если все с ним будет хорошо? Что, если ты обречешь его на счастливую жизнь, разве не поразительно знать, что ты породил новую жизнь, нового человека, который будет жить и творить великие дела? Что, если он достигнет чего-то поистине великого, и ты приложила к этому руку? Это будешь ты, кто совершит настоящее чудо. -Мне страшно, - признается она наконец. Это так ей не свойственно, говорить вслух о своих слабостях. Она ведь храбрая, она ведь сильная. Она ведь несокрушимая, плачется в мужское сильное плечо, мать его, буквально. -Я знаю, - говорит он, - Мне тоже. Но все будет хорошо. -Ты не можешь этого обещать… - начинает Висенья. -Но я могу постараться, чтобы это случилось, - снова перебивает он, - Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы этого ребенка ждала прекрасная жизнь. Ты будешь самой лучшей матерью на свете. -Ты этого не знаешь… -Я уверен. И тогда начался этот кошмар: полтора года пустых попыток, обращения в клинику фертильности, неприятные процедуры, и чем дольше это продолжалось, тем больше Висенья понимала, как она сама хочет ребенка. Сработала эта ее вечная привычка, когда у нее что-то не получалось с первого раза, она просто включала свой режим бульдозера, который сносил все на своем пути, пока она не добивалась своего. Когда она увидела заветные две полоски, ее сердце сжалось, и она за многое время впервые заплакала. Мгновенное счастье, а после сразу же страх, сковавший с новой силой. Страх. Страх потерять этого ребенка, который и ребенком то еще не стал. Когда же ребенок родился, страх никуда не ушел, ведь, что, если он умрет в своей колыбели? Первое время она боялась даже отпускать его: -Ты поймешь, что тебе нужно сделать? Что тебе нужно дышать? Она слушала его дыхание, боясь, что он не дышит, когда ее нет рядом. Она никогда не переживала за себя, только за него. -Ты такая молодец, - продолжал гладить ее по волосам Эйгон, глядя на младенца, покоящегося в колыбели рядом. -Это он молодец, - Висенья поправила шапочку на голове своего малышка, любовно поглядывая на него. Следя за его дыханием, сидя на коленях у его кроватки, приговаривала: -Ты молодец, - глядя на то, как он сопит во сне, - Мой умница. Мейгор дышал, и ел, и плакал, и какал, и спал. И все это ощущаюсь каким-то чудом, не иначе. Все, что делала она сама, люди вокруг - такая глупость. Проекты, важная работа, писать книги, лечить людей, водить машину, получать хорошие оценки, бить мировые рекорды - все это казалось ей такой ерундой, пока ее кроха просто жил, и это казалось достаточным. Их учили, что до тех пор, пока человек чего-то не добьется, его жизнь не будет иметь значения, но Висенья, глядя на Мейгора, думала, что ему вовсе не обязательно ничего добиваться, потому что само его существование было для нее благословением. -Ты молодец, - раз живешь.