Детство

С самого детства его учили не бояться. Нельзя плакать, нельзя ныть, нельзя жаловаться. Ты — мужчина. Ты — опора. Ты — защитник. Нельзя показывать свою слабость. Даже в тот солнечный день — один из самых счастливых его детства (по крайней мере, он так начинался), когда родители купили его первый велосипед и Дима поехал на нем на пшеничное поле, что находилось недалеко от их дома. Ветер трепал его волосы, свистел в ушах, скорость разгоняла пульс, а ощущение свободы делало его тело легким и, как будто даже парящим над землей. Но, как водится, после взлета часто следуют падения. Глубокая ямка, незаметная за плотным рядом стеблей, так неудачно подкосила колесо, что то резко повернулось в сторону, потянув за собой велосипед, а рама, слегка скрипнув, повалилась на бок, прижимая правую ногу к твердым корням. Зашипев от боли, Дима вылез из-под своего транспорта. Сам велосипед не пострадал, разве что нуждался в обильном очистительном поливе из шланга. А вот коленка мальчика была вся не только в грязи, но и в крови. Из ранки текла небольшая струйка и не помогало ей ни стряхивание ладонью, ни приложенный наспех подорожник. Взяв в руки велосипед и слегка прихрамывая, мальчик покатил его обратно к дому. Слез не было. Нужно было вернуться, разобраться с проблемой и обработать рану. Конечно, ему было обидно. Конечно, как и любому ребенку, Дима с удовольствием бы сел на землю и громко заплакал в ожидании мамы, что помогла бы решить проблему. Но отцовское военное воспитание вкладывало в него одну из догм: никто не решит твою проблему, кроме тебя самого. Именно поэтому, сейчас Дима, проговорив внутренний монолог в котором убедил себя не сожалеть, сжал зубы и покатил к дому. Увидев сына на подходе грязного, с травинками в волосах, с разбитой коленкой и костяшками на руках, мама тут же отбросила полотенце на обеденный стол и метнулась в ванну за бинтом и перекисью. Позже, усадив, мальчика на край ванной, тихо приговаривая утешительные слова на чистом русском, обрабатывала коленку, аккуратно убирая образовавшуюся белую пенку и дуя на нее. Дима же, сидел, опустив голову, и ждал завершения процедуры. Слез не было. Губы дрожали — да. Пальцы свободной руки побелели от того, как их сильно сжимали. Но ни одна слезинка не упала с его ресниц. Плакать нельзя. Позже, отец зашел в его комнату пожелать «спокойной ночи». Присел на край кровати, положил руку не плечо сына и тихо проговорил: «сегодня ты показал себя настоящим мужчиной. Я так горжусь тобой, сын». Пол ночи Дима пролежал без сна и улыбался в подушку. Лучшая награда от родителя, которого мальчик считал своим героем, эталоном, самым сильным из всех его знакомых подсказывала, что он все делает правильно. Ныть нельзя. Нужно двигаться и решать проблемы самостоятельно.

***

С семи лет, как только в доме появилась крошка Аня, риторика воспитания сменилась на «защищать»: оберегай сестру, присматривай за ней, будь её опорой. А опора должна быть крепкой и непоколебимой. Поэтому, когда малышка боялась спускаться среди ночи на кухню за водой, он шёл сам, без страха, разгоняя сумрак ярким светом ламп. Когда в школе сестру дразнили старшеклассники за толстые очки и внешность, он шёл разбираться с ними. И не важно, сколько было обидчиков: пара человек или толпа из старшего класса. Он защищает близкого человека, он её опора. Ради цели, любой страх можно преодолеть. Как-то летом, они с папой две недели строили домик на дереве. Это была отличная возможность провести время вместе. Папа очень гордился, что сын может сам забить гвоздь и почти уже не промахиваться, а Дима радовался, что появилось место, где не будет постоянно плачущего младенца. Так они и решили — это будет домик только для них двоих. Настоящее мужское место. И никаких девчонок сюда допускать нельзя. Дима проводил здесь очень много времени. Особенно солнечными днями, когда воздух сильно нагревался, а в домике, под короной дерева была легкая прохлада, а запах досок обволакивал и дарил чувство успокоения. Диме определённо очень нравилось проводить здесь время, пока не наступила осень. С прохладными вечерами, влажными от росы рассветами, начинающейся сыростью и ощущением, что скоро станет еще холоднее и надо бы поскорее найти место где бы согреться. В тот день было ещё солнечно. Лучики перепрыгивали по выкрашенным морилкой доскам, создавая тени между ними. Дима, как обычно, забрал перекус с кухни и принёс в свой домик. Сидя на краю, медленно жуя сэндвич и смотря по сторонам, он, в очередной раз наслаждался чувством тишины и спокойствия. В такие моменты его мысли уносились далеко, строя планы не только на ближайшую неделю, но и на всю свою жизнь. Он воображал, как вырастет таким же сильным как папа и увлечётся каким-нибудь активным спортом. Лыжами, если они все еще будут жить здесь. Или альпинизмом. Это кажется, более универсально. И можно посетить другие места. Да, совершенно точно, он хотел стать альпинистом, чтобы можно было путешествовать, посещать города и страны. Дима очень хотел посмотреть много-много разных мест. Он вращал вечерами глобус и рассматривал названия разных стран, представляя какая природа может быть на том или ином континенте. Жуя бутерброд и размышляя о дальних путешествиях, Дима повернул голову немного в бок и, заметив небольшую черную точку на одной из досок стены, замер. Что же это может быть? Ведь этой точки здесь точно раньше не было. Она была небольшая — пара сантиметров в диаметре и как будто пористая. Может это плесень? Но та серого цвета, а здесь насыщенно чёрный. Может какое то растение? Но не бывает таких чёрных цветов. Да и стебля от него не видно. Сгорая от любопытства, мальчик не стал дожидаться окончания трапезы, положил еду на тарелку, отряхнул руки друг об друга дабы смахнуть крошки и придвинулся ближе, рассматривая находку. Точка абсолютно не была похожа ни на что, что он видел раньше. Собранная как будто из мелких чёрных кристалликов, что сгруппировались в одном месте. Неподвижная и, казалось, неживая. Дима хотел было подцепить её пальцем, но в последний момент внутренняя чуйка остановила порыв и было принято решение сделать это палкой. Пришлось спуститься по древу вниз. Родители тщательно следили за порядком на лужайке, убирая с нее большие ветки и палки, дабы дети не споткнулись во время активных игр. Но в прошлые выходные, Дима организовал с соседским парнем игру в войнушку, после чего гордо припрятал пару «трофеев» во имя дальнейших активностей. Взяв припрятанную сухую ветку от дерева и отломив от неё небольшой сучок, мальчик вернулся к домику. Хотелось уже поскорее разобраться в этом вопросе. Пока была только одна теория происхождения точки — это все-таки плесень. Если так, то дела были плохи. Пришлось бы снова зашкуривать доски, покрывать их едкой пропиткой. В домик нельзя будет приходить несколько дней, пока запах не выветрится, а этого категорически не хотелось. Особенно сейчас, когда теплых дней осталось немного и еще можно было провести время на свежем воздухе, наедине с собой и своими мыслями. Это место Диме очень нравилось. Это был его уголок спокойствия и тишины, где никто его не беспокоил, где не нужно было носить маски перед другими, где можно было делать что хочешь и проявлять эмоции какие хочешь. Именно здесь Дима впервые плакал, но и часто смеялся, размышлял о будущем или листал энциклопедии из библиотеки. Здесь ему было спокойно и хорошо. Это было тихое место только для мужчин, а свои места нужно защищать. Вооружившись палкой, маленький Дима вскарабкался обратно в домик с твердым намерением убрать эту находку, чем бы она ни была. Мельком взглянув на еду, он отбросил идею сделать ещё один укус — сначала дело, а потом уже трапеза. Приблизившись к точке близко–близко, чтобы было лучше видно любые изменения, Дима поднёс к ней кончик палочки. Точка не шевелилась. Мальчик внимательно смотрел за ней, пытаясь уловить какие-либо изменения и медленно погрузили палочку сбоку от точки. В то же мгновение она преобразилась, зашевелилась и в разные стороны начали разбегаются мелкие пауки. Насекомые быстро расползались тонкими волнистыми линиями словно лучики от центра. Стремительно и бесконтрольно. От их количества и от невозможности повлиять на ситуацию, мальчик замер парализованный моментом. Натренированный папой навык принимать быстрые решения, отказывался функционировать. Волна холодного пота прошлась по спине, отдаваясь ледяными ощущениями в ногах и руках. От чего палка чуть не выскользнула из рук. А насекомые все бежали и бежали. Расползаясь по стенам, потолку, заходя на противоположную стену за спиной. Было ощущение, что они повсюду и от них не спрятаться. Дима был готов сражаться с грибами, пылью, сухими листьями, но пауки. Эти мерзкие букашки, что блестели маленькими глазками, перемещали лохматое тельце и поднимали ветвистые лапки хаотично. Эти противные, острые отростки в огромном количестве стучали по поверхности и глаз никак не мог зацепиться хоть за один из них. Не было возможности ни сконцентрироваться, ни проанализировать дабы принять шаги дальнейшей тактики. Ситуация развивалась стремительно, а мальчик замер на месте и впервые не знал что делать дальше. Не своя глаз от бывшей точки, что стремительно редела и оставляла неопределённость после себя, мальчик стал медленно двигаться спиной к выходу. Наткнувшись рукой на тарелку, он вспомнил об оставленной еде и подумал, что еда — отличный источник энергии для новых мыслей. Не глядя, нащупал рукой сэндвич, поднёс его к лицу и в последний момент, ощутив легкую щекотку, скосил глаза. По его запястью бегали пара пауков, побольше, чем ранее на стене, а по поверхности хлеба можно было заметить ещё несколько мелких. Резко отбросив еду в сторону, он отпрянул и облокотился на руки позади себя, широко смотря вокруг и глубоко дыша. Грудная клетка ходила ходуном, дыхание сбивалось, а в голове стоял звон за которым не было возможности расслышать собственные мысли. Зрение никак не хотело концентрироваться на чем-то одном, а предметы вокруг, казалось, расплывались перед глазами. Сделав три глубоких вдоха и медленный выдох, Дима ещё раз посмотрел вокруг себя. Краски стали как будто серее вокруг. Уже не было того тёплого солнечного дня как перед началом обеда. Небо заволокло серой тучей, поднялся небольшой ветер и, казалось, температура воздуха упала на пару градусов. Не было тёплого запаха дерева, и только сейчас мальчик заметил паутину в углу домика, в которой был какой-то белый комок в центре. По его обеду во всю бегали насекомые, а один из них — самый крупный, соскочил с тарелки и направился в сторону мальчика. После резкого «ах» Дима бросился прочь от домика и от его тёплой посиделки. Забежав домой, он столкнулся взглядом с мамой. Та домывала посуду на кухне и тепло смотрела на сына. Видимо, ожидая, что ей принесут тарелку, женщина выключила воду, вытерла руки об полотенце и сделала пару шагов навстречу. — Мам, это, я потом тарелку помою, ладно? — Хорошо — медленно проговорили в ответ — у тебя все в порядке? — Да… Я… Все хорошо. Я пойду в свою комнату — сказал Дима и стал торопливо подниматься по лестнице. — Сильно только не шуми, я только Аню уложила. Кивнув, мальчик зашёл в свою комнату и плотно закрыл дверь.