О проблеме

Через несколько дней, отец вернулся с очередного задания. В первый вечер после каждой командировки, семья всегда собиралась на «особенный» ужин, на который мама готовила хрустящую жаренную курицу с картошкой пюре — любимое блюдо ее мальчишек. Вот и сейчас, уложив пораньше маленькую Аню спать, трое собрались на кухне, дабы вкусить ароматы, что уже второй час разносились по всему дому. Дима помогал накрыть на стол, расставлял приборы. Было заметно, что мальчик погружен в себя и по нескольку раз протирает одну и ту же вилку. Проверяет каждую тарелку на свет. — Что ты делаешь, сын? — спросил отец, сидя на своем месте, скрестив обе руки под подбородком и внимательно наблюдая за мальчиком. — Проверяю чтобы было чисто — тихо проговорил Дима, ставя очередную тарелку на стол. — А почему может быть по-другому? Ты же сам мыл посуду. — Да, я — чуть громче положенного ответил мальчик, выпрямляя спину и выпячивая грудь вперед — я мыл и все чисто — опуская вилку рядом с тарелкой, Дима продолжил чуть склонив голову вперед — просто, знаешь, я заметил, что иногда к нам могут залезть насекомые. Там, муха залетит или еще кто. Это же все грязь. — От всей грязи не спрячешься — проговорил отец, потянувшись к корзинке с хлебом и отламывая себе кусок — ты делай свою работу хорошо, а эта мелочь тебя волновать не должна.

***

Позже, сидя рядом с отцом на диване, пока тот переключал каналы телевизора, маленький Дима размышлял о недавней ситуации в домике. Конечно, он вернулся туда на следующий день. Это далось ему непросто. Не хотелось делать этого категорически. Какой-то иррациональный страх сковывал все тело, не давая ступить ни шагу. Пришлось прибегать к методикам расслабления о которых мальчик читал в каком-то журнале. Повторив несколько раз квадратное дыхание: вдох на четыре счета, задержка на четыре, выдох на четыре, задержка на четыре, Дима провел внутренний диалог с самим собой. Убедив себя, что с любым насекомым можно справиться, полез в домик наводить порядок. Правда, пакетик, чтобы убрать еду не голыми руками, а использовать защиту, он тоже прихватил. Поднявшись по деревянным ступенькам, Дима аккуратно, из-за угла заглянул в жилище. Все казалось тихим и неизменным. Все тот же каремат в углу, рядом энциклопедия, что он листал за вечер до происшествия. Медленно заползая по деревянному полу внутрь, Дима постоянно осматривался по сторонам. Стоял солнечный, теплый день. Лучики гуляли по деревянным стенам и, казалось, ничего не предвещает беды. Это по-прежнему был его домик, с его вещами. И Дима уже было расслабился, пока взгляд не наткнулся на вчерашнюю тарелку. Сэндвич, отброшенный в страхе, валялся недалеко от нее. Верхний кусочек хлеба съехал в сторону и раскрыл внутренние ингредиенты. Дима наклонился вперед, внимательно всматриваясь во вчерашний обед. Казалось, вот меж листьев салата мелькнула черная точка. Но, присмотревшись внимательнее, мальчик понял, что это тень и ничего живого там нет. А, вот-вот, что это на кусочке помидора? Да нет же, это темное пятнышко на самом овоще. Картинка в голове как по обеду расползались несколько пауков вновь вспыхнула в сознании, ставя большой вопрос — а было ли это на самом деле? Может все это лишь его воображение. На секунду усомнившись, Дима посмотрел по сторонам. Нет, надо доверять себе. Папа всегда повторял: «ты — самая главная опора. Никогда не сомневайся в себе». Кивнув своим же мыслям, мальчик убрал еду в пакет, положил обратно на тарелку чтобы было удобнее транспортировать на кухню и стал изучать «место для мужчин». Зоркий взгляд цеплялся за предметы, что раньше казались не такими заметными. Под потолком висела прозрачная паутина. Она напоминала эфемерные нити и, казалось, стоит коснуться её и тут же разорвешь. Так Дима и решил поступить. Нужно защищать свое место от непрошенных гостей. Поднявшись на ноги, мальчик протянул руку вверх, в попытке очистить угол от грязи. Легкое волокно зацепилось за кисть и потянулось следом. Паутина не слетела со стены, как предполагал мальчик, а прилипла крепко к его руке, обхватывая ее. Проведя второй рукой сверху, Дима с ужасом осознал, что паутина прицепилась и к ней тоже. Все, что ее касалось, прилипало, путалось, застревало. Паника охватила его с головы до ног. От невозможности быстро разрешить проблему, он начал трясти руками в разные стороны, прыгая при этом на одной ноге. Как будто, чем больше он двигался, тем быстрее пошел бы процесс. Мелкая вибрация привела в движение пол и стены, вынуждая, заспавшихся насекомых выбраться наружу. Стайка пауков всевозможных размеров хлынула наружу. Маленькие лапки постучали по стенам, расползаясь вверх. Неколько особей наоборот, упали с потолка. Один попал Диме за ворот футболки. Мальчик почувствовал как маленькие лапки защекотали спину и, в противовес ожиданиям, принесли чувство омерзения. Диме было неприятно ощущать эту букашку близко к телу. Это черное, лохматое существо, что пришло на его территорию, что похитило у него обитель безопасности, что забрало его сытный обед, что навешало липкую паутину на потолке, что олицетворяет хаос и грязь. Именно с появлением этих тварей, Дима стал замечать весь мелкий мусор вокруг. Начиная от липкости их сети, что никак не хотела отрываться от руки и накладывала отпечаток беспорядка. Так и крошки, пыль и мелкий мусор, что лежали по углам домика. Дима винил именно этих насекомых в появлении бардака в его жизни. Хотелось вымести всех одним взмахом чтобы больше не приходили, но они набегали все больше и больше. Когда еще один зашевелился у него в волосах, а паук побольше побежал по щеке, мальчик разозлился. Казалось, они везде. Заползают в самые мелкие щели и не будет от них никогда спасения. Ему стало мерещиться как толпы пауков сбегаются к нему, ползут по ногам, поднимаются выше. Толпа, тысячи черных букашек, сплочаются в одну черную волну, закрывают полностью его тело, ползут по корпусу, поднимаются к лицу. Лохматые лапки щекочут шею, забираются в рот, застилают глаза. От них не спрятаться. Ты не справишься, маленький человек. Нога соскочила с пола, повиснув в воздухе. Зацепившись рукой за откос стены, Дима удержал равновесие. Удалось, но какой ценой. Быстро схватив тарелку, он развернулся и бросился прочь по лестнице вниз. Лишь в последний момент бросив взгляд на свое жилище. Там с деревянных досок на него смотрели десятки пауков и, казалось, насмехались над ним. — ты думал, что справишься с нами? Мы тебе не по зубам, маленький Дима. Мальчик бросился прочь, понимая, что если и вернется в свой домик, то случится это совсем нескоро.

***

И вот, вечером, сидя рядом с отцом на диване, Дима размышлял как же рассказать о своей проблеме. Мальчик повернулся к папе и посмотрел на него сбоку. Он всегда восхищался отцом. Его внешностью, волевой осанкой, военной формой, в которой тот уходил на работу. Характером — папа никогда не обманывал и всегда держал слово. А еще, рядом с ним всегда было спокойно. Как будто отец мог защитить от всех проблем. И так, по сути и было. Не было ни одной ситуации с которой папа бы не справился. Но часто он давал возможность справиться и сыну. Не просто говорил как делать, а спрашивал: «а как бы ты поступил?». Диме особенно нравились эти моменты. Он чувствовал себя взрослым и понимал, что, приняв то или иное решение, ответственность лежит уже на нем. И ее бояться не стоит. Ее нужно принимать. Дима верил, что когда-нибудь он станет таким же, как и его папа. — Пап, а зачем нужны пауки? Тихо вздохнув и отложив пульт в сторону, отец начал неторопливую речь: — Эм, ну некоторые пауки прядут нити. И их используют в производстве. — Серьезно? Эту противную, липкую паутину? — Ну не сейчас, пока только разработки есть. Но в некоторых направлениях медицины паутину используют в повязках. Интересно, что они обладают антисептическим свойством уже сразу и на них не распространяются бактерии. — Ух ты. — восхитился мальчик, поджимая под себя ноги и разворачиваясь всем корпусом — Получается они нам помогают? — Да, это очень полезные насекомые. Их яд тоже используется в медицине. — У них есть яд? —замерев от шока мальчик уставился на собеседника. Легкий холодок пробежался по его спине, слегка приподнимая волосы на затылке. — Они так охотятся: обезоруживают свою жертву чтобы… — Подожди, подожди, это ж просто насекомые, ты говорил, что насекомые не опасны и с ними можно играть. — Так это ж маленькие, они не опасные. — Но у них есть яд. — Этот яд не действует на человека. Только парализует их жертву. Ну, не даёт ей шевелиться. — А почему так важно, чтобы…эмм… жертва не шевелилась? — Ну…чтобы её можно было съесть… — поняв, что разговор приобретает немного не тот безопасный поворот, что должен быть с ребёнком, отец сбавил скорость речи чтобы лучше подбирать слова. Дима же, вперился глазами в пол и задумался. Он знал, что животные делятся на охотники и добыча, понимал, что всем нужно питаться ради выживания. Но, узнавая о животных из энциклопедии, он полагал, что те, кто охотятся на других, всегда большего размера. Так их легко отличить и лучше к нм не подходить. Хотя бы как соседская кошка. Крупная, зараза, и всегда может царапнуть. В своей голове он уже классифицировал животных и понимал: кого можно брать в руки, а к кому лучше не приближаться. Сейчас же, привычная картина мира рушилась. Столько лет он даже не обращал внимание на этих маленьких букашек, думая, что они просто бегаю. А сейчас оказывалось, что это маленькие убийцы. Они не просто перемещаются по стенам, крыше, а ищут свою жертву, чтобы её убить. И даже если на человека они не нападают (что ещё нужно было уточнить у энциклопедии), то это не меняет их природы. Засыпал маленький Дима той ночью плохо. Лёжа в своей постели, которую он тщательно проверил прежде чем лечь, теперь он глазами осматривал каждый угол в поисках, если не мелких насекомых, то их паутины. И хоть мама перед сном заверила, что еженедельной уборкой не допускает появление лишних соседей в комнатах детей, мальчик ещё помнил какими мелкими могут быть эти букашки, как легко могут заползать в самые маленькие отверстия в стене и как быстро они могут передвигаться. Он вспоминал их маленькое тельце, чёрное и твердое. Казалось, насекомое защищено панцирем со всех сторон и расправиться с ним будет не просто. А их маленькие лапки, что беспорядочно поднимались и опускались, каждый раз повергали мальчика в приступ отчаяния. Он не мог объяснить себе в чем именно дело, но каждый раз когда он вспоминал эти крохотный лапки, в его воображении они как будто увеличивались в размере, покрывались щетинками, были внешне жёсткие и напоминали острые пики, которыми можно проткнуть не только беззащитную муху, но и маленького мальчика, что решил встать на пути к заветному обеду. Эти поднимающиеся в беспорядке конечности внушали бесконтрольный страх от которого холодели внутренности и никакие дыхательные упражнения или уговоры не могли привести Диму в чувства. А практика «закрой глаза и представь спокойное место» ввергали его в ещё больший приступ паники, ибо, закрывая глаза, он не мог контролировать ситуацию вокруг себя. Не мог отслеживать: ушёл ли паук из угла за новой жертвой или все ещё находится там. С того разговора с отцом, Дима больше не поднимал тему пауков. Тот решил, что сын просто изучает мир вокруг и не беспокоил ребёнка лишними вопросами. Дима же, с тех пор, наоборот, стал лучше изучать обстановку вокруг. Он читал энциклопедии, смотрел научные фильмы, даже нашёл пару статей в научному журнале про пауков и их образ жизни. Предполагая, что изучив информацию, он перестанет бояться неизвестности и сможет принять действительность. В реальности же, каждый факт заставлял его пугаться и замирать ещё больше. Он больше не мог смотреть страшные фильмы как раньше, где большой монстр заманивал людей к себе, заматывал в кокон из паутины, а после высасывал из них жизнь. Диме казалось это таким несправедливым, что убийцу сделали настолько сильным и всеобъемлющим. Все было продумано природой изначально: паутина, что ловит жертву и не даёт ей выпутаться, яд парализующий тело, жало, что протыкает насквозь и высасывает саму жизнь. Ему казалось это самой мучительной смертью — не ежеминутной как, например, от пули. А медленная, неторопливая, пока жизнь угасает во взгляде. Один должен умереть чтобы другой жил. И первый ничего не может с этим сделать. Это так несправедливо. А паутина. Если на неё Дима и натыкался, она всегда была в тёмных, грязных, сырых местах. От таких мест хотелось отряхнуть руки, от самой паутины хотелось вымыться и постоянное ощущение, что по тебе ползают маленькие букашки, не покидало мальчика долгое и долгое время. Он не был чистюлей, но после того лета и встречи с новым видом насекомых, стал намного больше внимания уделять уходу за собой. Обязательный душ два раза в день, с бруском мыла и жёсткой губкой — стали ежедневным его ритуалом.