Глоток спасения лишь на миг?

Глоток спасения лишь на миг? В уютных покоях, залитых вечерним светом, по-прежнему стояли две фигуры. Король, тронутый отвагой и искренностью этого неизведанного существа. И Соня, девушка, столь восхищённая, что сердце готово было вырваться из груди и разбиться в кусочки перед объектом её обожания. Она и представить не могла, что когда-нибудь увидит Балдуина, сможет заглянуть в манящие, бездонно-синие глаза цвета небесной глазури. В них она видела своё спасение и — немного себя. Чтобы разрядить напряжение, Балдуин жестом пригласил гостью сыграть партию. Шахматы были его страстью с детства, и, если честно, он уже устал побеждать своего друга Тиберия. — Вы не против составить мне компанию? Полагаю, шахматы — лучший способ узнать друг друга получше. София робко приблизилась. В её времени играющих в шахматы сочли бы за скучных людей, а здесь человек видел в этом страсть и глубокий смысл. Обыграть её мог только дедушка, живущий за тысячу километров. — Конечно, Ваше Величество! Фигуры медленно вступили в бой. Уверенность и чёткие ходы прослеживались со стороны Балдуина, он не сомневался в победе. Однако девушка своими изящными руками легко одолела самоуверенного игрока. Через полтора часа пять партий были выиграны в её пользу. Она откинулась в кресле, а на лице засияла улыбка пятилетней девочки, осуществившей самую желанную мечту. Король не мог поверить в происходящее. «Как этой девчонке удалось так смело и быстро не оставить мне шанса? Впервые ощущаю себя поверженным...» Он спокойно улыбнулся. — Признаюсь, я поражён. Не думал, что чужестранки так искусны в шахматах. — Вы многое обо мне не знаете. Когда видишь цель и равного противника, всё обретает смысл. Ходы в шахматах — словно поступки в жизни. Проиграть уж точно не хочется. Балдуина удивили смекалка и глубина мысли этой дамы. Похоже, он плохо разбирался в женщинах, раз простая мысль зажигала в нём искру восторга. — Меня восхищает ваша смелость, София. Для своих лет вы совершили невозможное, добравшись сюда. Как же вы представляете себе здесь жизнь? Он спокойно и умиротворённо наблюдал за гостьей. Балдуин имел особенность — читать людей по эмоциям. Никакая ложь не ускользнула бы от него, ведь лучший детектор лжи — это взгляд и прикосновения. В сердце Софии учащённо застучало. Разговор принял серьёзный оборот, а это означало лишь одно: либо раскрыться и показаться глупой в его глазах, либо придумать себя заново — более выгодную и безопасную для этого времени. Быть историком — не привилегия, их наука здесь едва развита. А вот ненавистная в её мире медицина могла стать шансом. — Я приехала сюда как путешественница. Но, признаюсь честно, больше всего меня тронула история вашей болезни. Я знаю, какие муки она приносит. И я хочу попытаться облегчить ваши страдания. Моя мать — врач, а значит, у меня есть знания, чтобы помочь вам. Эмоции Балдуина представляли собой противоречие. С одной стороны, болезнь была его слабостью, портившей жизнь. Но в силу долга правителя он не мог позволить себе быть слабым. Лишь каждую ночь, сжимая зубы, он терпел боль и отвращение к себе. В зеркале вместо красивого юноши с золотистыми волосами виднелся человек, изъеденный язвами. Многие лекари клялись в излечении, но всё заканчивалось лишь новой болью. Внутри он утратил надежду. И вот является эта хрупкая девушка, вновь даруя луч света. Но выдержит ли она зрелище? Сможет ли помочь? Сердце, однако, странным образом тянулось к ней и шептало о надежде. — Хорошо. Я доверюсь тебе. Прошлые лекари не оставили мне шанса. Я не стану сдаваться и позволю тебе помочь. Осмотримся сейчас же, чтобы ты поняла, сможешь ли видеть это каждый день. Соня была тронута этим признанием. Перед ней был не король, а просто человек, несправедливо несущий груз страданий. Она осознала одно: «Я сделаю всё невозможное, но не смогу жить, не вылечив его». Балдуин начал снимать перчатки и одежду, прикрывавшую уродливые язвы. Неприкосновенной осталась лишь маска — последний символ его загадки. Девушка тем временем осмотрела мази, выбрала самые подходящие и направилась к нему. Перед её взором предстала кожа — в некоторых местах ещё белая и мягкая, куда язвы не успели добраться. В других — сплошное месиво страданий. Она осторожно касалась каждой раны, спрашивая об уровне боли. Оценив состояние, София прикоснулась к самым маленьким изъязвлениям. Это вызвало странное, колкое чувство в сердце Балдуина. Впервые женщина касается его. Он был безоружен перед ней, словно младенец — чистый и без тайн. Оставалось оценить лицо. Соня мягко приблизилась и сняла маску. Тяжёлый металл глухо упал на стол. Он замер, охваченный шоком. Загадки больше не было. Теперь девушка точно испытает отвращение. — Соня, вы...