Глава 3 - Гриффиндор в игре

Новое утро в гостиной Гриффиндора началось в большем хаосе чем обычно, подхватывая суматоху прошлого вечера, связанную с отменой квиддича. С центрального камина громогласно вещал о несправедливости отмены игр, а также о необходимости требовать их возобновления, рыжий долговязый юноша – пятикурсник Леандер Пруэтт. Каминного оратора слушала приличная толпа народа, начиная младшими и заканчивая старшими студентами. Малыши, кажется, чувствовали себя вовлечёнными в нечто грандиозное и активно поддерживали вещавшего юношу одобрительными возгласами. Студенты постарше переговаривались о чем-то своём, почти не обращая внимания на сокурсника.  Отдельной стихией в гостиной, конечно, были первогодки. Одни сбивались в стайки и метались в поисках старост, опасаясь опоздать на первый урок. Другие окружали старших студентов и во все глаза глядели как те красуются между собой зрелищными заклинаниями. Третьи играли в плюй-камни и еще какие-то детские забавы, путаясь у всех под ногами. Небольшая компания слилась с толпой слушателей у камина, с открытыми ртами внимая Леандеру. Хаос усилился кратно, когда в гостиную спустился капитан сборной факультета. Роберта Поттера в миг обступили плотной стеной поклонники квиддича, поклонницы самого капитана, и детвора – начиная со второго курса – желающие попасть в команду на пару освободившихся мест. Все они наперебой стали требовать от студента немедленного объяснения ситуации, изменения положения, и попросту пытались узнать, что же будет дальше и как теперь жить. Юноша не растерялся, и взобравшись на ближайшее кресло, обратился к окружающим: – Друзья, призываю вас к спокойствию! Да, ситуация из ряда вон, но волнение затронуло стены не только нашей гостиной. Вчера мы с другими капитанами сообща решили, что отправимся сегодня с утра к мадам Когаве и выясним дальнейшую судьбу квиддича. Итоги этой беседы будут размещены на доске объявлений, – он указал рукой в сторону доски. Толпа одобрительно взревела, а Роберт тем временем продолжал: – Надеюсь, команда в сборе? – юноша бегло осмотрел собравшихся, но в гостиной оказались только пятикурсники: Гаррет Уизли и Мэдок Уиндем. – Наши дамы еще собираются, – предупреждая следующий вопрос капитана, ответил Мэдок. Где-то в толпе захихикали девушки. Решено было ждать двух оставшихся членов команды и отправляться к тренеру вслед за капитаном, который под предлогом неотложных дел, вырвался из окружения и покинул гостиную. Гаррет незаметно юркнул в толпу, сверкнув подозрительной бутылкой. Мэдок же не успев проследить за другом, увидал вазу с яблоками на столике в углу и направился к ней, по пути вспоминая, что забыл почистить зубы. Там он и заметил сокурсницу, тренировавшую какое-то заклинание. Мэд устроился поедать яблоко рядом с Крессидой Блюм, с любопытством наблюдая за ней. Девушка заметила интерес сокурсника и гордо заявила, что тренирует невербальные заклинания, тему следующего курса, да еще и все лето! Но спустя несколько неудачных попыток заколдовать воронье перо, ее уверенность стала сменяться раздраженной бубнежкой себе под нос, пока очередной провал не вывел ее из себя. Заклинание, изменившее на несколько мгновений цвет пера, сорвалось быстрым возвращением его к прежнему виду. В повисшей напряженной паузе, юноша ненарочно громко хрустнул яблоком, от чего Крессида внезапно взорвалась, сверкнув круглыми очками: – Ты надоел со своим яблоком! Хватит меня отвлекать, и так собраться с мыслями невозможно! Мэдок немного опешил от резкого заявления гриффиндорки и в недоумении спросил: – Разве ты не тренировала это заклинание всё лето? Может стоит поискать причины неудачи в себе, а не в окружающих? – с этими словами Мэд пожал плечами и стал медленно пережевывать яблоко, пытаясь не шуметь. А девушка, тряхнув копной русых вьющихся волос, уставилась на сокурсника самым своим убийственным взглядом. – Уиндем, шёл бы ты лучше искать своего дружка Уизли, вместо того, чтобы умничать тут. А то угроза в виде парящего под потолком первогодки, испившего варева Гаррета, всё ещё висит над нами. Мэд рассеянно обвел глазами гостиную, наблюдая непроходимую толпу народа, что беспрерывно перемещалась в пространстве, и вернул вопросительный взгляд к девушке: – И где прикажешь его искать? – Понятия не имею, это уже не моя проблема. А вот ты – напротив, – Крессида фыркнула и вернулась к своему занятию. Мэдок тоскливо взглянул на яблоко, осознавая, что доесть его в спокойствии не сможет. Наивно было полагать, что с выпуском старшего брата-старосты из Хогвартса его теперь ждет покой. Гаррета и впрямь нужно было найти, во избежание неприятных последствий для всего факультета. Этот талантливый рыжий зельевар был известен своими экспериментами в Хогвартсе не только учащимся, но и профессорам. В особенности юноше прилетало за алхимические перформансы от тети, и по совместительству, заместителя директора, профессора Матильды Уизли. К счастью, искать долго не пришлось. Рыжая шевелюра обнаружилась в толпе у выхода. Увы, возможности быстро добраться до друга, уже наливающего содержимое своей бутылочки в кружку какого-то первогодки, не было никакой. Тогда Мэд решил, что пора и ему испробовать новое заклинание, собственного авторства, созданное и освоенное этим летом. Сконцентрировав все свое внимание на бутыльке в руках Уизли, юноша взмахнул палочкой и произнес нечто на непонятном языке: – Bod yma. Сработало! Бутылка исчезла из руки Гаррета и волшебным образом возникла в свободной руке Мэда. Крессида, одним глазом наблюдавшая за происходящим, невольно открыла рот. – Что это было? – нетерпеливо выпалила она, в миг оказавшись рядом с сокурсником. – Магия, – ответил юноша, таинственно улыбаясь и довольный оказанным эффектом. – Я серьезно, Мэд! Хоть намекни! – девушка обиженно пихнула Мэдока в плечо. Тем временем, у входа растерянно озирался по сторонам Гаррет, озадаченно почесывая затылок, в попытке понять куда испарился его эксперимент. Тогда Мэд приподнял бутылку в жесте «за ваше здоровье», в момент, когда взгляд Гаррета скользнул в их сторону. Увидав заветную емкость, Уизли стал спешно пробираться сквозь толпу к друзьям. – Это заклинание на валлийском языке, – Мэд вернул внимание к сокурснице. – Эдакий аналог Акцио, только более, мм, деликатный. Позволяет, например, избежать расплескивания жидкостей, – с этими словами волшебник стал изучать сосуд, оказавшийся в его руке. – Твое изобретение? – с недоверием поинтересовалась девушка. – Угу, – Мэд аккуратно приблизил бутылку к носу. Жидкость пахла чем-то средним между сливочным пивом и забродившим тыквенным соком. Унюхав эту композицию, Мэд резко отстранился, едва не закашлявшись. – Шутишь! – возразила девушка. – И в таком случае, как ты вообще додумался создавать заклинания не на латыни? – Крессида испытующе глядела на него поверх очков и скрестив руки на груди. – Ну знаешь, это само собой приходит в голову, когда ты являешься носителем языка, – слова эти кажется все еще не убедили мисс Блюм и тогда, с тяжелым вздохом закатив глаза, Мэд сдался. – Этим занимался еще мой дедушка. Я читал его дневники, и часто находил там заклинания на валлийском, изобретенные им самим. Вот и решил попробовать повторить, и как видишь удачно. – Научишь меня? – глаза Крессиды загорелись – в ней проснулось любопытство. – Нет. – прямой ответ тоном, не терпящим возражений, возымел на девушку неожиданно действенный эффект. Она обиженно фыркнула, и не говоря больше ни слова, гордо вернулась к своему перу. И о чудо! Невербальное заклинание, наложенное в порыве раздражения, оказалось куда прочнее прошлых попыток. Мэдок с восхищением наблюдал, как воронье перо обрело насыщенный оранжевый цвет. – Вот видишь, мотивация может прийти откуда не ждешь, – почти довольный собой заметил парень. Крессида метнула на него раздраженный взгляд: – Что ты имеешь в виду? У меня не получилось! – при этих словах Крессиды, перо дернулось, пытаясь вернуться к исходному состоянию, но больше ничего не произошло. Девушка, наблюдавшая за этим, кажется, о чем-то догадалась, и добавила чуть снисходительнее: – Я все утро пытаюсь сделать перо красным, а не оранжевым. – А, ну извини, – Мэд сощурился, силясь отличить цвет пера от цвета факультетской формы. Разница была едва заметна, перо имело только менее насыщенный тон того же оттенка. В этот момент к сокурсникам наконец добрался Гаррет. Юноша, как ни в чем не бывало, вступил в диалог, явно услыхав последнюю его часть: – Все еще путаешь цвета? А как же то зелье, что я варил в прошлом году? – Уизли украдкой глянул на бутылку в руках Мэдока, словно прикидывая, сможет ли незаметно изъять ее у друга. – Моли Мерлина чтобы оно не усугубило эффект, – самым доброжелательным тоном ответил Мэд. Он положил руку на плечо товарища в дружеском жесте, но при этом надавил чуть сильнее, чем следует. – Я до сих пор после него вижу фиолетовые сны. И впредь отказываюсь участвовать в твоих псевдо-целительных экспериментах. – Зато я не отказываюсь от поисков лекарства для друга! – гордо заявил Гаррет, пытаясь высвободиться из укрепляющейся хватки Мэда. – Что ж, твои проблемы. А вот это, – Мэдок встряхнул бутылкой перед лицом Уизли, – тебе лучше вылить в помойку, которой не являются молодые организмы первокурсников. Гаррет, наконец выкрутившись из «объятий» друга, обиженно бросил: – Ты даже не пробовал! Ответить Мэдок не успел. Со стороны девичьих спален раздался шум и в гостиную выбежали долгожданные дамы. Юноша судорожно закупорил бутылку и сунул ее в карман мантии, кинув предупреждающий взгляд на Гаррета. Запыхавшиеся девушки, кажется, только что закончили приводить себя в порядок и в этом динамичном утреннем хаосе казались еще более очаровательными, чем обычно. Мэдок со смущением поймал себя на том, что смотрит на них дольше положенного и поспешил отвести взгляд. Сербская красавица Гвинет и экзотичная африканка Натсай были одними из самых популярных девушек факультета. Они казались противоположностями во многом, но сильно сдружились вскоре после поступления Натти на третий курс. Натсай Онай была почти на голову ниже высокой подруги. Ее темная, с медным отливом кожа, непривычно контрастировала с корсетами, кружевами и чопорностью английской моды. Но девушка активно старалась влиться в общество викторианского Хогвартса. Гвинет же с виду идеально подчеркивала элегантная форма гриффиндора, правда в ее случае контрастом была сама натура. Эта девушка совершенно не старалась подстраиваться под что либо, словно не чувствуя в этом никакой нужды. Напротив, ее свободный нрав и заразительный энтузиазм, казалось, передавались окружающим. Так к концу недолгой беседы с ней, можно было заметить за собой большую раскрепощенность, чем когда-либо. Где-то Мэдок слышал выражение «кровь с молоком», описывающее пышущую здоровьем молодежь, а Гвен в таком случае была не простым, а топленым молоком. Смуглая кожа девушки очаровательно подчеркивала платину светлых вьющихся волос. Темные кудрявые ресницы обрамляли глаза печального разреза. А цвет этих глаз был и вовсе уникальным, напоминая янтарь или золото гриффиндорского герба. Мальчишки поспешили к сокурсницам, наперебой предлагая девушкам себя в роли сопровождающих лиц, непременно подавая руки дамам. Подруги переглянулись, и, смущенно захихикав, отказались от столь почетного жеста. Наконец компания пятикурсников покинула гостиную и направилась к выходу из замка. Кабинет тренера Чиё Когавы находился неподалеку от главных ворот Хогвартса, имея отдельный вход, и когда четверо гриффиндорцев оказались на улице, их уже ждали остальные команды факультетов. – Не прошло и года, – весело бросил их капитан, заглушая собой недовольные возгласы других студентов. Девушки, пряча глаза, залились смущенным румянцем. И вот, спортивная делегация двинулась к кабинету тренера, где мадам Когава встретила своих подопечных в легком смятении. Она объяснила детям, что не смогла прошлым вечером перехватить директора для разговора, но очень надеется вразумить мистера Блэка. – И что же нам делать до тех пор? – нетерпеливо поинтересовалась Имельда, сложив руки на груди. Тренер взглянула на нее задумчиво и через мгновение, кажется придумав компромисс, ответила заговорщическим тоном: – Мистер Блэк, насколько я помню, запретил сами соревнования, но не тренировки, – многозначительно протянула женщина. При этих словах толпа оживилась. – Предлагаю вам, под мою ответственность, конечно, не оставлять тренировок, и по возможности работать в обычном режиме. Роберт обернулся на команду и, с нескрываемым воодушевлением во взгляде, выразительно кивнул. – Настаивать не буду, – продолжала тренер. – Всё это должно проходить на усмотрение капитанов. Если из-за отмены матчей профессора возложат на вас дополнительную нагрузку, будет сложно совмещать учебу с тренировками. – Значит, будем тренироваться в надеже на восстановление соревнований? – подал голос Нейтан. – Именно, мои дорогие, – кивнула женщина, глаза ее теперь сияли. Что может быть лучше, чем коллектив, сплоченный спортивным духом перед лицом трудностей? – Советую также добрать игроков в команды. Дара, молодец, так держать. – Тренер обратилась к капитану команды Рейвенкло, состав которой был полон. Видимо отличники школы еще с прошлого года присмотрели замену выпустившимся игрокам. На этой позитивной ноте мадам Когава отпустила детей. Команды поспешно направились к замку. Занятия начинались уже через пять минут. – А кто еще волнуется за состав сборной Слизерина? – из толпы подал голос пятикурсник Рейвенкло. – Что-то мне подсказывает, что при лучшем раскладе мы будем играть с первогодками. По командам прошелся насмешливый гул. – Чтобы мисс Рейес нянькалась с малышней? – добродушно кинул капитан Хаффлпаффа. – Если первый курс в этом году окажется способнее остальных, я наберу их!– гордо парировала Имельда. – А если там поголовье Блэков? – ехидно поинтересовался Роберт, озираясь на противницу. – Значит домовиков запрягу, – прошипела девушка, провоцируя новую волну смеха. С этими словами Имельда поспешила обогнать остальных, норовя отвесить подзатыльник Роберту, от которого юноша в последний момент все же увернулся. За капитаном Слизерина поспешили Нейт и еще несколько пятикурсников. Мэдок, заметив это, вспомнил, что у них сегодня первой в расписании стоит общая с ними пара по ЗОТИ. Юноша сообщил об этом Гаррету, и друзья ускорились, догоняя группу. ЗОТИ. Защита от Темных Искусств. Что же этот предмет сулил в новом учебном году? Вспоминая прошлый курс, можно было предположить, что профессор Гекат наверняка захочет дать им расширенную программу. По ее словам, министерство нещадно урезает большинство предметов, но на том, что спасает жизни, экономить – преступление. А для студентов это значило не только большее количество увлекательной практики, но и больший объем изучаемого к экзаменам материала. Погрузившись в свои мысли, Мэдок не заметил того, как толпа студентов, увлекающая его по лестницам замка, свернула в противоположную от необходимой ему стороны. Пытаясь выйти в нужном направлении, и уже почти добравшись до Гаррета, беззаботно болтающего с Крессидой, Мэд внезапно почувствовал под ногой чей-то ботинок. – Ай! Чтоб тебя... - раздался откуда-то снизу раздражающий знакомый голос. Мэдок резко обернулся, убирая свою ногу с чужой. Естественно, это был он, взгляд встретился со взглядом Нейтана. Тот, ещё мгновение морщивший нос от боли, увидев брата, ехидно ухмыльнулся. – Чтоб тебя прокляли на понос, пока своими копытами передвигать не научишься, – ядовито кинул он. Чего ещё можно было ожидать от этого гремлина, как не прилюдного унижения? – И не побоишься запачкаться? Я ведь возле тебя тренировать передвижение буду, – едва скрывая раздражение парировал Мэд. – Рассчитываю на то, что попадется хороший заклинатель и тебе не придется покидать уборную, – с сияющей улыбкой ответил Нейт, обгоняя брата. Мэдока едва не трясло от злости и желания врезать наглецу. Уши уже пылали во всю и он даже позабыл следить за тем, чтобы сокурсницы в момент перепалки находились как можно дальше. – Воркуете как престарелая семейная пара, – буркнул Гаррет, возникая рядом. И быстро потянул друга за рукав мантии к кабинету ЗОТИ. Если профессор Гекат решит устроить дуэли, в ближайшие два часа, Мэдок уже выбрал для себя одного противника. Этот рыжий наглый недоросль оказался на пороге дома Уиндемов, когда Мэдоку было восемь. Тогда, приняв чумазого мальчишку в лохмотьях, обнаруженного в саду отцовского поместья, за вора, Мэдок, не задумываясь, начал драку. На память о том дне у него остались шрам над правым глазом, криво разделивший бровь, и горькое сожаление о том, что не удалось прибить непрошенного гостя. Брат отчетливо напоминал Мэдоку уродливого подменыша фейри из старых маггловских сказок или лепрекона. Будучи, пожалуй, самым низкорослым среди пятого курса юношей, он, однако, не был стеснительным тихоней. Напротив, словно являлся заводилой в своей факультетской компании. Рыжие волосы, торчащие колючками из любых причесок, узкое лицо с большим и кривым носом, отсутствие бровей, и вечно смеющиеся раскосые маленькие глаза. Все это бесило Мэдока, кратно усиливая неприязнь к Нейту. Единственной деталью, которая нравилась ему в сводном брате, был тонкий двойной шрам на левом глазу, идущий через пол лица. Но Мэда весьма разочаровывал тот факт, что не он стал причиной этого шрама. Запыхавшись, ребята ввалились в класс и тут же чудовищно пожалели о своём опоздании. В аудитории в самом разгаре проходила дуэль. В поединке схлестнулись Леандер Пруетт, тот самый гриффиндорец, вещавший с камина в гостиной, и Себастьян Сэллоу. Профессора, однако, не было видно. – Остолбеней! – Себастьян вскинул руку с палочкой, отправляя в противника заклинание. Леандер поставил защиту, и затем ловко парировал в слизеринца несколькими подобными стандартными заклинаниями. – И это всё что ты можешь? – с вызовом поинтересовался Себастьян. Взмах палочки, – Бомбарда! По классу пошел гул ошеломленных зрителей. Леандер напрягся, пытаясь не пропустить наилучший момент для защитных чар. Мэдок с Гарретом переглянувшись, кивнули друг другу, готовясь, при необходимости вступить в бой. Заклинание рикошетом отразилось от щитовых чар рыжего волшебника в огромный череп дракона прямо над ним, скелет которого мирно висел под потолком кабинета. Мэдоку показалось, что момент растянулся во времени. Леандер, с лицом полным ужаса, пригнулся, не успев понять, что нужно увернуться и готовясь принять собственную гибель. И насколько Мэдок успел заметить, никто другой, из свидетелей происходящего, также не успел предпринять ничего толкового. – Левиосо! – Слава Мерлину, профессор Гекат показалась из дверей учительской комнаты и чудом успела перехватить падающий череп. Мэдок коротко и шумно выдохнул, нервно сжимая рукоять палочки, которую только что нащупал в кармане. Он бы точно не успел достать её вовремя и наложить заклинание, чтобы предотвратить трагедию. Себастьян же, по обычаю, напустил довольную ухмылку, словно у него всё было под контролем. – Будьте добры разносить друг друга в клочья после занятий. Новых учеников я вижу каждый год, а вот череп гебридца у меня всего один, – буднично начала профессор, левитируя череп дракона к позвоночнику его скелета. – Этот сувенир достался мне после большой облавы на браконьеров 1878 года. Вы, наверное, о ней слышали. Эту историю учащиеся и впрямь слышали, каждый год освежая в памяти детали, часто упоминаемые самой профессор Гекат. – Вам может стать интересно, как пожилая дама умудрилась в одиночку обезвредить крупнейшую банду контрабандистов во всем Восточном Уэльсе? Отвечу: все дело в знаниях и в применении этих знаний. Наконец, величественный многострадальный череп воссоединился с остовом. Студенты распределились по классу, готовясь занимать места за партами. – Сегодня мы рассмотрим подробнее заклинание, которое не раз спасало меня от верной гибели при столкновении с темными волшебниками – Левиосо. – Левиосо? Чары для первокурсников? - с недоумением переспросил спасенный дуэлянт. Профессор резко обернулась к юноше и наложила на него упомянутое заклинание, от чего Леандер взмыл в воздух и замер в метре над землей. Гриффиндорец оказался полностью сбитым с толку, не сумев наложить что-либо из заклинаний в ответ по совету профессора. Себастьян с дружками ехидно переглянулись, довольные представлением. – Удивите своего противника, и он станет уязвим, – продолжила профессор, снимая чары с Леандера. Оказавшись на ногах, юноша, пошатываясь, спешно двинулся к дальнему концу класса, явно не желая продолжать испытывать на себе практические приемы. – Работая невыразимцем, я поняла, что даже самые простые чары могут оказаться крайне полезными. Особенно в бою. Итак, отработаем изученное. Начнем, пожалуй, с чего-нибудь попроще. Сперва учеников посадили тренировать заклинание на учебниках. Мэдоку же пришлось одним глазом следить за Гарретом, после того как бутылка с варевом Уизли попыталась покинуть карман его мантии. – Как думаешь, Гекат организует сегодня дуэли? – как-бы не замечая собственной неудачи с похищением, спросил Гаррет. – Надеюсь организует, – мечтательно ответил Мэд, левитируя учебник. – А ты как думаешь, кого из двух присутствующих рыжих лоботрясов мне вызвать на поединок? Или, может, проучить обоих? Мэдок искоса глянул на товарища, который уже скорчил вредную физиономию и показывал ему язык. Вскоре, тренировка перешла на следующий этап, и студенты приступили к отработке заклинания на боевых манекенах. По аудитории пошел оживленный гул. Очевидно стало, что дело все-таки дойдет до дуэлей. Мэд периодически поглядывал на Нейтана, пытаясь расслышать, о чем тот перешептывается с друзьями. Нужно было понять, что замышляет брат, и как лучше действовать, чтобы наверняка оказаться в бою против него. Но вот, наконец, прозвучали долгожданные слова профессора: – Очень хорошо. – довольная студентами подытожила Гекат. – Но, лучший способ практики – это дуэли. Кто хочет начать? В воздух одновременно взметнулись две руки, опередив остальных. Мэдок с Себастьяном обменялись изучающими взглядами. Позади в толпе кто-то присвистнул, с другой стороны раздался одобрительный возглас, сопровождаемый аплодисментами. – Отлично, дуэлянты на позицию, – оживленно скомандовала профессор. Соперники разминулись, направляясь каждый на свою сторону дуэльной сцены, выросшей у них под ногами прямо из пола. – Что ж, поприветствуем наш бравый Гриффиндор как следует, – вальяжно поздоровался Себастьян. Где-то в толпе громко зашептались девушки. – Только не забудь о словах профессора в начале, – с хитрой ухмылкой добавил слизеринец, подмигивая смутившимся от его внимания сокурсницам. – Ты про "разнос после уроков"? – уточнил Мэд. – А я, пожалуй, рискну сейчас. Нет настроения сдерживаться, – небрежно бросил он, все еще досадуя о кандидатуре противника. Профессор, заняв место вблизи у арены, напомнила дуэлянтам: – Внимание, на этой дуэли, допускаются только Левиосо, Остолбеней и Протего. Начинайте. Легкое волнение по поводу утраченных за лето навыков, в котором пребывал Мэдок перед дуэлью, к счастью, оказалось беспочвенным страхом. Экстремальные ситуации, даже столь незначительные как эта, быстро заставляли его концентрироваться на цели. Несколько сосредоточенных мгновений и… Победа за Гриффиндором! Дуэль, несомненно, прошла блестяще, но, к большому сожалению обеих сторон, слишком быстро закончилась. Повторить ее профессор не дала, ссылаясь на большое количество желающих поучаствовать. В начале второго урока профессором было сделано объявление, она озвучила общий учебный план на четверть. Неожиданностью для всех стала новость об изучении боггарта в этом году, а также Гекат намекнула, что деятельность некоего неофициального дуэльного клуба, по-прежнему ею одобряется. То же касалось и прочих практических внеклассных занятий, до тех пор, пока они не несли серьезной угрозы практикующимся и окружающим. На перерыве между ЗОТИ и уроком заклинаний, Мэдок украдкой свернул в уборную, чтобы избавиться от надоевшей ноши – бутылки с экспериментом Гаррета. Вылить эту бурду у юноши не поднялась рука, вдруг это единственный экземпляр, который действительно может стать сенсацией. Вместо этого он припрятал сосуд в одной из туалетных кабинок на первом этаже. Уизли не сразу заметил пропажу своего сокровища из кармана друга. Однако, когда все-таки сообразил, что Мэдок не просто так отлучался в уборную, принял на себя вид оскорбленного достоинства и стал избегал общества товарища. Про себя Мэд вздохнул с облегчением, ведь их еще ждал урок зельеварения, на котором вероятность участия в правонарушениях Гаррета повышалась кратно. Правда, он забыл, что сам серьезно нуждался в помощи друга на этом предмете. В класс заклинаний Уизли юркнул одним из первых и демонстративно плюхнулся за парту к хаффлпафке Поппи Свитинг, опередив кого-то из сокурсников. К Мэдоку же подсела Крессида, не упустив возможности поддразнить: – Небольшая семейная размолвка? – с этими словами девушка невозмутимо стала извлекать из сумки учебник и писчие принадлежности. Мэдок на это только закатил глаза, и пожалел, что не занял место возле кого-нибудь другого. Профессор Ронен, по обычаю, оказавшись в классе в приподнятом настроении, стал подшучивать над еще сонными и уже утомившимися учениками, отвыкшими за лето от учебного режима. От остроумных речей профессора Мэдока отвлекал шум за соседней партой. Там вместе сидели Натсай и Нейтан, то и дело хихикая, и громким шепотом что-то обсуждая. Понаблюдав за ними, юноша начал о чем-то догадываться. Действительно, поведение Натти показалось ему преувеличенно возбужденным. И чего она такая довольная сегодня? – Странно Натти себя ведет, – задумчиво обратился он к соседке по парте. – М? С чего ты взял? –  рассеянно поинтересовалась Крессида, не переводя внимания с профессора на объект обсуждения. – Ну не знаю. Но если бы рядом с ней сидел кто-то другой, я бы подумал… – Мэдок осекся на полуслове, поняв, что не желает озвучивать собственное умозаключение, и лишь поморщился от осознания его «бредовости». Крессида, наконец отвлекшаяся от лекции, нетерпеливо спросила: – Что? О чем ты? На что юноша лишь отмахнулся. Тогда девушка пихнула его в бок и раздраженно потребовала больше не мешать ей слушать профессора. Тем временем профессор Ронен выпытывал у учащихся ответ на какой-то из вопросов прошлогоднего курса. Аудитория сонно-задумчиво игнорировала все попытки преподавателя вовлечь себя в учебный процесс. Залитый солнцем класс погрузил студентов в ленивую негу и они, пригревшиеся в теплых лучах, никак не могли сосредоточится на теме урока. Наблюдая все это, профессор решился на беспроигрышный шаг. Класс покинул аудиторию и во главе с Роненом они отправились тренировать заклинания на свежем воздухе. Этот маневр профессора, как всегда, возымел блестящий успех. Недаром Ронена считали самым чутким учителем Хогвартса. «Поле призывателя» – излюбленная многими студентами игра, выросла по мановению палочки профессора прямо перед замком неподалеку от главных ворот. По заданию Ронена ученики становились в пары и зарабатывали на поле очки, притягивая к себе шары, и тем самым отрабатывали заклинание Акцио. Внимание Мэдока опять устремилось к Натти. И поведение ее казалось еще более подозрительным. Под конец урока даже сам профессор заметил, что некоторым ученикам стоит быть более собранными. При этом он выразительно взглянул на гриффиндорку, которая, переглянувшись с Нейтом, весело захихикала. После столь занимательного времяпрепровождения на свежем воздухе, в замок никак не хотелось возвращаться. Тем более в душный и мрачный кабинет зельеварения. Студенты разделились, и Мэдок с облегчением заметил, что Нейтана не будет на этой паре. Теперь можно было отчасти расслабиться, ведь нужда особенно следить за собственным котлом исчезла. В совместные занятия, благодаря брату, в его котел не редко попадали лишние ингредиенты. Однако сейчас так же оставалась другая непростая задача: следить за Гарретом Уизли, который являлся, пожалуй, главной причиной взрывов на зельеварении. Но он до сих пор избегал Мэдока и это казалось проблемой. Группа студентов, протирающая мантиями полы и стены у кабинета профессора Шарпа, наконец была допущена войти. Профессор, следующий за пятикурсниками, сразу, без предварительных вступлений начал освещать новую тему. Гаррет, все еще обиженный на друга, встал, на зло Мэдоку, за дальний стол. Поэтому о помощи в приготовлении зелий можно было забыть. И надо сказать, эта форма мести была суровой мерой наказания. Мэд не слишком любил этот предмет, так что о повторении рецептов на каникулах речи не шло. Но главной проблемой была его цветовая слепота. В ингредиентах и стадии готовности зелий Мэдоку приходилось опираться на общую и очень разнообразную совокупность факторов. Цвет же играл последнюю роль в этом списке. Да и не редко внимания не хватало на то, чтобы углядеть нужную степень закипания. И получается, что остальные ученики, способные различить цвет зелья, сдавали зачет гораздо быстрее, запросто набирая баллы своим факультетам. Взгляд Мэдока бездумно плыл по аудитории, пока не наткнулся на слепые глаза одного из слизеринцев. Юноша невольно поморщился, лишенные зрачков серо-голубые радужки слепца были направлены прямо на него. Конечно, Оминис Гонт не мог видеть и не видел его. Он сидел за своим столом, напряженно слушая профессора, по обычаю чуть склонив голову набок и устремив слепой взор вдаль. А Мэдок просто оказался на «пути». Задумавшись о том, что слепой Гонт, иронично, «смотрит» на него с укором и за его собственными негодованиями о своих «незначительных» проблемах, Мэдок пропустил и последнюю часть лекции профессора. Очнулся он только от гула, поднявшегося в классе, когда студенты стали собирать ингредиенты и наполнять котлы. – Приступайте. И помните, тот кто сварит сегодня рябиновый отвар образцового качества, получит дополнительные очки, – подытожил профессор. Мэд нехотя извлек из сумки учебник. Рядом за столом стоял рейвенкловец Амит Таккар. Он уже что-то помешивал в своем котле. – Эй, какая страница? – шепотом поинтересовался Мэд, пытаясь заглянуть в книгу через плечо сокурсника. Амит чуть не подскочил от неожиданности, явно уйдя в процесс с головой. – Ой, привет! Эм, страница сто семнадцатая, – рейвенкловец сверился с учебником, и продолжил приготовление зелья. Мэдок стал вяло подготавливать все необходимое, не особенно заморачиваясь о безупречности ингредиентов и процесса. Он вообще не собирался сегодня доводить зелье до кипения, рассчитывая на то, что профессор не заметит одного недостающего. Внимание юноши продолжало блуждать по аудитории, пока не остановилось на подозрительной активности в дальнем углу класса. Там воплощался какой-то коварный план, лишенного поддержки в лице Мэдока, Гаррета Уизли. Он уже подбивал на нечто сомнительное, пожалуй, самого простодушного и наивного среди пятого курса рейвенкловца – Закхея Гермета. Гаррет что-то активно нашептывал Закхею на ухо, от чего лицо последнего выражало целую палитру эмоций. От шока и возмущения до сомнения, и, Мерлин сохрани, согласия. Заметив это, Мэдок поджал губы, судорожно соображая, как лучше было бы поступить в этой ситуации. Взгляд машинально скользнул к столу профессора, и, о ужас, мистер Шарп уже сам с любопытством наблюдал за происходящим у стола Уизли. Сделав усилие над собой, Мэдок, успокаивая совесть, решил ничего не предпринимать, оставив друга самого разбираться с последствиями. Но наблюдение за происходящим юноша не прекратил, ведь это было куда интереснее процесса приготовления рябинового отвара. И вот уже Закхей юркнул в открытую дверь профессорского хранилища и через несколько мгновений показался из нее, пряча что-то за пазухой под мантией. Неужели Уизли подбил этого простодушного бедолагу на воровство, и не на простое, а у самого профессора? Гаррет, стоявший на шухере рядом со входом, украдкой принял таинственный предмет и Мэдоку не удалось его рассмотреть. Теперь лишь оставалось дожидаться фееричной кульминации этой криминальной истории. Тем временем в котле Мэдока едва начинала закипать вода, а профессор уже ходил между столов, проверяя результаты студентов. Рэйвенкло и Хаффлпаффу успели зачислить очки, кто-то даже умудрился приготовить идеальное зелье, на что профессор Шарп отреагировал необычайно щедрым комплиментом: – Весьма недурно, вижу, не все позабыли, как держать черпак в руке. В какой-то момент Мэдок потерял профессора из виду, отвлекшись на суету за столом Гаррета. Там, не спеша, собирались вырваться наружу последствия злосчастного эксперимента. А Уизли, по обычаю принял вид успешного ученого, или даже кулинара, озвучивая вслух свои действия, и тем самым привлекая к себе все больше внимания. – Мистер Уиндем, чем это вы занимались весь урок, что у вас еще не закипела вода и не готова половина ингредиентов? – от внезапно прозвучавшего за спиной голоса, сердце пропустило удар. Мэдок медленно повернул к профессору голову, и ответил, тщательно подбирая слова и вкладывая в интонацию всю свою выдержку: – Профессор. Я, просто не хотел бы по неосторожности испортить зелье, поэтому стараюсь делать все безупречно. Семь раз отмеряю, один режу. Мужчина взглянул на него испытующе, желая выявить малейший подвох, но Мэдок выдержал этот взгляд. Тогда профессор еще раз бегло осмотрел рабочее место гриффиндорца, но и там наблюдалось некое подобие деятельности. – Советую вам поторопиться, мистер Уиндем. В конце урока я вычту очки со всех, кто не успеет сварить зелье. Обратите внимание, даже мистер Гонт справился быстрее, хоть и имеет сомнительный результат. Оминис, явно услыхав слова профессора, удрученно поник над своим котлом, в котором бурлила желтовато-зеленая жидкость, явно не похожая на рябиновый отвар. – Не хотелось бы повторить его успех, – буркнул Мэдок, надеясь, что Гонт его не услышит. Но слуха слизеринца достигли и эти слова. Слепой юноша нахмурился и поджал губы. – Вы хоть что-нибудь успейте сделать, – заключил профессор, возвращаясь к своему столу. Мэдок нехотя принялся доделывать начатое. Терять очки еще и по такому пустяку, когда за дальним столом уже зреет крупная потеря, совершенно не хотелось. Теперь все внимание юноши сконцентрировалось на приготовлении зелья. И вот, когда уже можно было наливать содержимое котла в пузырек, стены класса озарились лилово-зеленой вспышкой. За ней последовал клокочущий звук и мощный булькающий хлопок. – Драконье дерьмо, этого не должно было произойти! – воскликнул Гаррет, суетясь над взорвавшимся зельем, покидающим котел горе-зельевара. По классу же мгновенно начала разноситься жуткая вонь, словно кто-то долго жег шерсть политую старым жиром. И к негодованию студентов, находящихся у самого эпицентра катастрофы, присоединились все остальные в аудитории. Оминис Гонт сидел, прикрыв веки и массируя пальцами виски. Закхей, покрасневший до корней волос, нервно помешивал свое давно готовое зелье, стараясь игнорировать происшедшее. Имельда, стоявшая дальше остальных насмешливо констатировала: – В первый же день Гаррет? Бьешь собственные рекорды! Мэдок же, нисколько не удивившись, вернул внимание к своему зелью, и, заполнив пузырек, стал дожидаться момента, когда можно будет показать результат профессору. Он снова мысленно выдохнул, довольный тем, что в кои-то веки не причастен к беспределу, учиненному лучшим другом. Тем временем профессор Шарп озвучивал приговор: – Минус десять очков Гриффиндору. Но в происшествии виновны несколько человек. Мистер Уизли и мистер Гермет, подойдите сюда. Мистер Уиндем тоже. Никак не ожидая услышать свое имя, Мэдок вскинул голову и резко обернулся к профессору. Он напряженно смотрел на Шарпа пытаясь понять, чем заслужил такую честь. Но последний, будто нарочно склонившись над бумагами, конечно, не заметил этого. – Да сэр, – в унисон ответили юноши, неохотно покидая свои места, пребывая каждый в собственной буре эмоций. Мэдок, на всякий случай, прихватил пузырек со своим зельем. – Мистер Уизли, с вами все ясно, я доложу о вашем поведении профессору Уизли сразу после урока. Мистер Гермет, какими судьбами? От вас-то я никак не ожидал пособничества во взрывоопасной деятельности. Не желаете ли объясниться? Юноша стоял, вжав голову в плечи, пунцовый, не зная куда прятать глаза, и очевидно моля Мерлина о том, чтобы на месте провалиться сквозь землю. – Понятно. Что ж, минус пять очков Рейвенкло, – Закхей дернулся, словно от удара, а после поник еще больше. На него было тяжело смотреть. – А вы, мистер Уиндем, почему не пресекли это представление? – Профессор глядел на Мэдока приподняв брови, очевидно всерьез полагая, что у юноши были все шансы предотвратить катастрофу. Шарп очень даже мог содрать и с него дополнительные очки, если бы ответ ему не понравился. – Профессор, сэр, на самом деле я не хотел портить дисциплинарный момент, – честно начал Мэдок. – Мистер Гермет, очевидно, по собственной наивности, не ожидал таких серьезных последствий в первый же раз, когда решился помочь мистеру Уизли. Я подумал, что будет разумным не вмешиваться и тем самым способствовать вразумлению неопытного сокурсника. Шарп посмотрел на Мэдока каким-то новым взглядом, на мгновение в нем, кажется, даже промелькнуло любопытство. – Что ж, на первый раз не буду взымать с вас очки, за то, что подключились к несанкционированным экспериментам в моем кабинете, – профессор вернул внимание к своим записям, а в уголках его глаз теперь играла едва заметная улыбка. Никто из провинившихся не заметил этого. – Благодарю, профессор, – процедил Мэдок, метнув на Гаррета убийственный взгляд поверх поникшей макушки Рейвенкловца. На что Уизли выразительно закатил глаза и отвернулся. – Можете идти, – профессор отпустил учеников и продолжил свои записи. Закхей поспешил к своему столу, едва не спотыкаясь, все еще вжимая голову в плечи, и стараясь теперь избегать осуждающих взглядов сокурсников. Мэдок с Гарретом шли, толкаясь и пинаясь, при этом шипели друг другу взаимные угрозы, пока их не прервал профессор: – Не советую вам продолжать нарушать дисциплину в этих стенах. Разборками займетесь на уроках профессора Гекат, – предупредил Шарп, не отрываясь от бумаг. – Нужно было тебя на дуэли в соперники брать, чтобы до конца дня отпало желание беспредельничать, – прошипел Мэд на ухо Гаррету. – Попробуй в следующий раз, посмотрим, чем закончится, – огрызнулся тот. Пузырек с готовым зельем Мэдок решил придержать, и профессор, к счастью, не стал требовать с него продемонстрировать результат. В течение следующего часа студенты корпели над письменным заданием, а именно записывали последовательность подготовки ингредиентов трех сложных однотипных противоядий. А Гаррет был посажен мыть котлы за всей группой и профессор проводил с ним устный вариант общего задания. День можно было бы смело назвать неудачным и утомительным, но следующим уроком шла травология, и настроение Мэдока само по себе неожиданно поднялось. Группа учеников спустилась в залитые закатным солнцем теплицы. Здесь, как и всегда, царил оживленный уют, немыслимым образом дружащий с опасностью исходящей практически от каждого из растений. Пышные кусты ядовитых тентакул – хищные и плотоядные – угрожающе нависали в узких проходах. Ящики с рассадой китайской жующей капусты, способной откусить неосторожному студенту пару пальцев, конечно, ничем небыли огорожены и стояли прямо под ногами. Впрочем, при соблюдении всех правил предосторожности и нюансов ухода за волшебной флорой, в худшем случае, можно было отделаться лишь испугом. Но когда детям пришло бы в голову соблюдать все правила? Заправляла теплицами Хогвартса прекрасная и юная профессор Мирабель Гарлик, магглорожденная волшебница, нашедшая свое призвание в уходе за магическими растениями. Мисс Мирабель заняла свою должность почти сразу после выпуска, придя на место прошлого профессора, спешно покинувшего пост вследствие профессиональной травмы. Замена, по началу, носила временный характер, но студенты так сильно привязались к новому профессору, а сама Мирабель еще сильнее привязалась к своим тепличным подопечным, что вскоре поиск квалифицированного специалиста был отложен на неопределенный срок. Урок пятикурсников начался с пересадки молодых «громкоголосых клубней». И к общему неудовольствию, кому-то из учащихся попалась переросшая мандрагора, из-за чего оглушающий крик в теплице усилился кратно. Стекла в окнах и потолке повредились, пойдя трещинами, и чуть не посыпались на студентов. Благо в остальном пересадка прошла без происшествий, а стекла профессор быстро починила заклинаниями. В конце урока, профессор Гарлик, как всегда цветущая и радостная, успокоила детей своим светлым оптимизмом, один только Оминис Гонт продолжал бурчать себе под нос по пустякам. А Мэдок давно уже заметил за собой, что никогда не мог долго негодовать на профессора. Мисс Мирабель Гарлик покоряла его своей легкостью и усмиряла непринужденностью. К тому же ее красота не могла не очаровать даже самых последних ворчунов. Тонкие черты лица, нежный и мягкий голос, точеная фигура, а роскошные огненно-рыжие волосы спускались двумя пышными косами почти до самых колен девушки, что всегда заставляло задерживать на ней взгляд в восхищении. Покидая теплицы, Мэдок все еще пребывал в приподнятом расположении духа. И даже Гаррет, продолжавший игнорировать друга, сократил дистанцию, и таскался теперь рядом. Конечно, в конце дня он полностью отойдет от своей обиды и еще успеет достать Мэдока тонной новых идей для зелий, Гаррет вообще не умел долго обижаться. Естественно, ведь никто больше не был способен слушать его болтовню столько, сколько выдерживал ее Мэд. На теории магии Уизли наконец соизволил сесть за одну парту с другом. Наблюдая за этим широким жестом, Мэдок едва сдержал улыбку, представляя себе каких титанических усилий над собой это стоило Гаррету. Смех смехом, но зелья товарища Мэд еще не позволял себе «уничтожать». Урок начался несколько необычно. Профессор Элеазар Фиг, практически поселившийся в своем кабинете после кончины жены, отсутствовал, и опаздывал уже на пять минут. Гул студентов к этому времени перешел от тихого шепота до громкости рыночной площади. Слизеринская банда вновь была в полном составе, правда вела себя относительно спокойно. Во многом благодаря тому, что ее главарь, в который раз, предпочел общество Натсай Онай. Гаррет изнывал от непрекращающегося потока упреков, исходящего от Крессиды, которая устроилась на задней парте, и, по-видимому, считала его наказание месячной отработкой недостаточным. – Мэд, умоляю помоги! – простонал юноша, выглядывая из-под учебника теории магии, которым накрывал голову, пытаясь скрыться от занудной сокурсницы. – И не подумаю. Кто как не она, вобьет в твою ветреную башку чувство раскаяния? – возразил Мэдок, хотя Крессида начинала действовать и на его нервы. – Я, вообще-то, не отрицал своей вины и беспрекословно принял заслуженное наказание! – Гаррет резко обернулся к девушке, продолжая неожиданно серьезно, – Ты хоть представляешь каково это таскаться на отработки, целый месяц? Думаешь, я нарочно нарываюсь каждый раз потому, что мне нравится вручную драить котлы и кубки? – Тон его стал почти отчаянным на последних словах, от чего Крессида невольно сникла. Тогда Гаррет продолжил, тихо и как-то печально: – Если бы у тебя было дело всей жизни, возможно ты бы поняла… Между ребятами повисла неловкая пауза, которую через пару мгновений, не выдержав, нарушил Мэдок: – Не скажи. По-моему, ее дело жизни доставать бедолаг вроде нас. Гаррет насмешливо фыркнул, вернувшись из своих невеселых мыслей. А девушка, моментально вспыхнув, схватила со стола учебник и собралась врезать им шутнику по спине. Но Мэдок, давно изучивший ее книжную тактику, ловко уклонился от атаки. – Что Кресс, неприятно правду слышать? – Тон юноши мог предполагать, что он, шутя, подкалывал подругу, но, когда Мэд обернулся к девушке, лицо его выражало легкую усталость и немой вопрос. Крессида фыркнула, но всё же прекратила занудствовать. Дверь в класс распахнулась, и профессор Фиг спешно проследовал к своему месту. Мэдоку показалось, что мужчина выглядел несколько взволнованно и рассеяно. На это указывал и отстраненный тон приветствия, которым мистер Фиг встретил учеников. Профессор небрежно бросил на стол пачку бумаг, принесенную с собой. Затем он замер на пару мгновений, словно вспоминая о чем-то и кажется, вспомнив, бережно извлек из-за пазухи небольшой футляр цилиндрической формы, аккуратно положив его на свободную сторону стола. Учащиеся сидели в неловкой тишине еще около минуты, ожидая пока профессор вернется из глубоких раздумий и начнет урок. Но этого никак не происходило. По классу пошел редкий шепот. – Что-то случилось? – неуверенно поинтересовался Гаррет, не до конца определившись кому лучше направить вопрос. – Может у него еще кто-то умер? – напряженно прошептал Мэдок, не отводя взгляда от профессора. Наконец мужчина встрепенулся. Еще на мгновение задержал взгляд на футляре и затем начал урок, переведя все внимание на класс. – Сегодня, я бы хотел обойти тему первого параграфа и затронуть несколько иную. Тему Древней Магии. Кто-нибудь хочет начать? Предположить, о чем пойдет речь? Первой голос подала Крессида: – Профессор, можно вопрос? Эта тема будет вынесена на С.О.В? – нетерпеливо поинтересовалась девушка. – Эм… нет. Пожалуй нет. Не думаю. – Растерянно ответил тот. – Но тогда зачем нам ее обсуждать? Вы тоже собираетесь дать нам расширенную программу в этом году? Мужчина, кажется, оказался застигнутым врасплох напором девушки, и на пару мгновений замешкался, не находя что ответить. Но затем всех удиви: – Нет, мисс Блюм. Я просто хотел посвятить этот урок теме выходящей за рамки учебной программы. Но если вам не терпится приступить к тому, что будет вынесено на экзамены, прошу. Параграф первый, задание третье, сдадите его в письменном виде в конце урока. Девушка умолкла, явно опешив, не ожидая такого ответа. А Мэдок с Гарретом, едва сдерживая смех переглянулись, совершенно довольные тем, как профессор усмирил зазнайку. – Кто-нибудь еще хочет присоединиться к мисс Блюм? Прошу, приступайте. Но не похоже было, чтобы кто-нибудь спешил открыть учебник. – Что ж, тогда, пожалуй, я начну, – мужчина поднялся с места и медленно прошел к окну. – О древней магии на самом деле известно не так много. Но те источники, что сохранились до наших дней, имеют весьма точные сходства в ее описании. Все они утверждают, что Древняя магия – это сила, предшествовавшая самому мирозданию и являющаяся его частью. Класс погрузился в тишину, внимая речам профессора. И только Нейтан что-то периодически шептал Натти на ухо. – Но по какой же причине до наших дней не сохранилось видимых, явных следов этой таинственной силы? Многие исследователи, посвятившие себя вопросу изучения темы, заходят в тупик, недоумевая, как столь мощная магия могла попросту исчезнуть? Но, я полагаю, здесь можно было бы прийти к некоему теоретическому выводу. Профессор сделал паузу, вглядываясь в пейзаж за окном. Затем прошёлся обратно к столу и вновь замер, на долю мгновения взглянув на металлический футляр. – Я думаю, ответ прост. Древняя магия – сродни любой другой силе и всё зависит от того, в чьих руках она оказалась. Из истории мы знаем немало примеров уничтожения или сокрытия мощных артефактов людьми, даже самими их создателями, дабы опасная сила не досталась худым умам. С Древней магией, быть может, кто-то поступил подобным образом. Профессор задумчиво глядел поверх голов учеников. – Иногда достаточно лишь скрыть источник – и мир будет спасён. Класс все еще пребывал в молчании, не зная, какими вопросами нарушить тишину, и стоит ли это делать. Часть учеников, конечно, просто отдыхала. Кто-то выводил незамысловатые каракули на краях пергамента, другие начинали перешептываться, третьи обменивались записками. Но когда профессор снова хотел было продолжить лекцию, дверь в класс опять распахнулась. В проеме показался сам директор Блэк, и, не утруждая себя, чтобы подойти к профессору, надменно бросил прямо оттуда: – Фиг, в мой кабинет. У вас пять минут. Профессор опешил не на шутку, но поспешил возмутиться, не дожидаясь пока директор гордо уйдет к себе: – Мистер Блэк, у меня урок! – Мужчина в недоумении напряженно смотрел в спину директору, который уже развернулся на каблуках и собирался удалиться. Директор нервно вернул внимание к профессору. – Мне казалось, что после неприятностей, которые вы доставили… нам, уместность возражений сама собой устранилась, – взвинченным тоном отчеканил Блэк. Класс наблюдал за сценой в накаленном любопытством молчании, готовом сорваться в бурное обсуждение, стоило только профессорам покинуть аудиторию. Гаррет в какой-то момент обернулся к друзьям только для того, чтобы скривить несколько уморительных гримас, пародируя директора. Мэдоку пришлось пнуть его под партой, лишь бы предательски не расхохотаться. Тем временем препирания были окончены, профессор Фиг отпустил детей, попросив их не шуметь, и с тяжелым вздохом спешно проследовал за директором. Уже собираясь, Мэд заметил, что к учительскому столу приблизился сводный брат. Нейтан, кажется, сконцентрировал все внимание на каком-то одном предмете, при этом продолжал разговор с Натти. Мэдок напрягся и даже привстал на цыпочках, чтобы разглядеть сквозь толпу народа, чем же там был занят брат. – В чем дело? – поинтересовался Гаррет, уже успевший собрать вещи и проследивший за взглядом товарища. – Не знаю, возможно лепрекон взялся за старое, – Мэд сощурился, внимательно наблюдая за действиями Нейта. За братом действительно водилась воровская слава, с самого первого его дня в отцовском доме, и поступив в Хогвартс он не спешил оставлять старые привычки. Гаррет больше ничего не спрашивал, опасаясь накликать на себя еще больше упреков, за то, что успел обокрасть сегодня другого профессора. Половина студентов уже покинула аудиторию и в какой-то момент пристальное наблюдение за Нейтом раскрылось. Юноши случайно встретились взглядами и слизеринец, под подозрительно-подозревающим взглядом Мэда, хитро ухмыльнулся и поднял пустые руки вверх, в жесте невиновности. В следующее мгновение, заметив немую сцену на Мэдока обернулась Натти, а затем снова перевела взгляд к Нейту. Они продолжили разговор, очевидно заговорив о нем. – Ну что пойдем? – окликнула мальчишек Крессида, уже направившаяся к выходу, но Мэдок не торопился. – Можете идти, а я прослежу, чтобы он ничего не спер, – обратился Мэд скорее к Гаррету, чем к сокурснице. Но в следующий момент все разрешилось само собой. В класс вернулся профессор. Запыхавшийся он спешно проследовал к столу и взял с него единственную вещь, таинственный металлический футляр. Мэдок успел заметить, что выполнен он был очень искусно, почти ювелирно, и напоминал собой гоблинские доспехи из музея. Нейтан же, к несчастью, успел отпрянуть от стола незаметно для профессора. Позже он с досадой смотрел, как мистер Фиг уносит с собой предмет, который, по-видимому, и привлек его внимание. Последние студенты покинули аудиторию и по коридорам Хогвартса, вопреки просьбе профессора разлетелся звонкий смех и неуемный галдеж. Bod yma - заклинание на валлийском – «окажись здесь»