Глава 2 - Квиддич отменяется

Ничто не предвещало беды. Под конец распределения Большой зал уже нетерпеливо шумел, растеряв тишину торжественного момента. За столом Слизерина было ничуть не тише остальных, в основном благодаря близнецам Сэллоу, над шуточками которых смеялась половина факультета. Нейтан поучаствовал бы в этом искрометном диалоге, но все его внимание заняла Имельда Рейес, делящаяся своими достижениями в полетных навыках за лето. Выслушивая монолог девушки, изредка отстраненно кидая что-то в ответ, Нейт думал о предстоящих экзаменах. Вспомнил, что хотел узнать у ребят, какие они выбрали дополнительные предметы и особенно его интересовал выбор Оминиса. Ему казалось, что тот подошел к задаче более ответственно, чем Себастьян с Анной. К сожалению, сесть возле Гонта не удалось, его ловко «обложили» близнецы, поэтому Нейт устроился рядом с Себастьяном. Имельда же выросла из ниоткуда, подвинула сидевшего с другой стороны сокурсника и начала «увлекательный» рассказ, невозмутимо плюхнувшись на освобожденное место. Девушка была капитаном команды факультета с третьего курса и, надо сказать, роль эта совершенно не пошла ей на пользу. Какой же капитан из зазнавшегося игрока-одиночки? Нейт скучающе поглядывал на подругу, надеясь, что та заметит его отстраненный вид и хотя бы сменит тему. Юноша заметил про себя, что ее веснушки за лето стали намного ярче и появился милый румянец. Да и прическа изменилась с обычного хвоста на хитро заплетенную косичку. Стоп, она отращивает волосы? Перебить ее болтовню он не успел, опереженный директором. Мистер Блэк привлек всеобщее внимание, не дожидаясь пока последний распределенный первогодка сядет за свой стол. – Ах да. И еще кое-что… – взлетевший указательный палец директора, как обычно, не сулил ничего хорошего. – Из-за несчастного случая прошлой весной, в этом году все соревнования по квиддичу отменяются. С недоуменным запозданием зал охватил нарастающий гул негодования. Нижняя челюсть Имельды невольно отвисла. Девушка обернулась к товарищу в растерянности, ища поддержки. Нейт не смог скрыть сожаления во взгляде, такой беспомощной подругу он никогда еще не видел. И прежде, чем все осознали сказанное в полной мере, Финеас продолжил: – Тихо. Можно подумать, я вовсе запретил полеты. Хотя… еще не поздно, – с этими словами он как бы невзначай глянул в сторону стола Слизерина – в одно конкретное место за ним – на них с Имельдой. Нейт стиснул зубы. Как же быстро на каникулах вылетел из памяти тот до смешного глупый случай с новичком из команды. Ну действительно, кто бы мог подумать, что за бладжер прилетевший в голову племянника директора, их ждет только «легкий» нагоняй на фоне истошных стонов пострадавшего. Поражал только масштаб «нагоняя». Юноша положил руку на плечо подруги, желая поддержать и судорожно соображая, чем можно утешить девушку, но директор похоже еще не закончил. – Ученики должны прежде всего думать об учебе. Что ж, завтра много занятий и вам надо подготовиться, – мистер Блэк сделал жест руками, предположительно, приглашающий учащихся покинуть зал. Впрочем, никто не спешил этого сделать, очевидно, не поняв намека. После короткой неловкой паузы мужчина повторил, уже не скрывая раздражения. – Я сказал, завтра много занятий и вам надо подготовиться! Негодование ошеломленных внезапной новостью студентов, покидающих прерванный пир, в мгновенье оборвало тишину. Себастьян с досадой заметил, как всё-таки ловко директор сам избегает неудобных ситуаций, при этом портя всем жизнь. Нейт только цокнул языком, напряженно высматривая в толпе Имельду, вскочившую раньше остальных. Интуиция подсказывала, что оставлять ее в таком состоянии без присмотра нельзя. Пожалуй, только первокурсникам в Хогвартсе не был известен строптивый нрав капитана сборной Слизерина. И не спроста об Имельде по школе гуляла такая слава. Пребывая в смятенных чувствах, мисс Рейес была способна на страшные вещи. Всего — от многоуровневой словесной брани и проклятий до непосредственно рукоприкладства – можно было ожидать от этой крепко сбитой коренастой слизеринки. Однако возмутить ее могло, кажется, только что-то касающееся квиддича и ее собственных навыков в этом волшебном виде спорта. На все остальные раздражители девушка реагировала вполне равнодушно, за исключением привычки озвучивать свои мысли людям прямо в лоб. Так и прошлой весной, Имельда во всей красе проявила себя, когда в команду факультета захотели попасть Вильям Блэк, племянник директора, и его дружок Эйдан Розье. Нейт лично посоветовал капитану дать им шанс, ведь ничем хорошим прямой отказ Блэку закончиться не мог. Но уровень знания правил игры этими двумя персонажами возмутил Имельду настолько, что она уговорила одного из защитников «слегка проучить тупиц бладжером». Знай об этом Нейт, пресек бы затею на корню. Но случилось то, что случилось. Бладжер, нацеленный в метлу Розье, неудачно был «принят» самим Билли Блэком. И хотя ушиб был столь незначительный, что даже кровь из носа Вильяма не соизволила показаться, на поле развернулась настоящая драма. Юноша схватился за голову и не отпускал ее, начав скулить и хныкать с нарастающей громкостью. На вопросы и попытки помочь только отчаяннее завывал и громче ойкал. Розье, недолго думая, незаметно ото всех улизнул с поля, чтобы вскоре вернуться с целой делегацией. Возглавлял шествие директор Блэк, его заместитель, профессор Уизли, едва поспевала следом, всё еще не веря в то, по какому поводу ее вызвали на стадион. Следом неслись целитель Норин Блейни и тренер Когава. Обе пребывали в полном недоумении, готовясь к худшему. Тогда команде нехило прилетело. Директор, кажется, вымещал на них всю злобу и обиду за ежегодные проигрыши своего факультета. А стоны, всхлипы и обвинения пострадавшего только подливали масла в огонь. В тот момент Нейт пожалел о том, что бладжер не сломал Билли челюсть. А пострадавший, видимо, решил, что его «обидчикам» мало досталось, поэтому на следующий день в школу пожаловали лично мистер и миссис Блэк. Нейтан думал, что большего позора и унижения в этом году уже не будет. Как же он ошибался. Вызванные на ковер директора - Вильям с родителями, и вся команда Слизерина - стали свидетелями кульминации этой истории. Мисс Рейес, не обремененная инстинктом самосохранения, в моменты оскорбления ее спортивных чувств, выпалила в лицо семейству Блэков все, что думает про их драгоценное чадо и про чистокровных волшебников, неумеющих летать на метлах. Благо чемпионат школы, к тому времени, уже прошел, потому что по реакции родителей и директора, можно было предположить, что их непременно дисквалифицировали бы. Команде запретили появляться на поле до конца года и настоятельно посоветовали рассмотреть новую кандидатуру на роль капитана. На это Имельда хотела возразить еще что-то, но товарищи схватили ее под руки и утащили из кабинета, напоследок извинившись за свое поведение. – Рейес, ну и кто тебя пасть просил раскрывать? – процедил сквозь зубы Арчи Аббот, тот самый защитник, метивший бладжером в Розье. – Скажи в чем я не права, или заткнись! – гордо бросила мисс Рейес. – Ишь чего удумали, капитана менять! – Да мне-то плевать на то, что ты сейчас нашу команду с грязью в который раз смешала, – притормозив, с нескрываемой досадой продолжил Арчи. – Я же выпускаюсь в этом году. А вот вам ребята, – он обернулся теперь к остальным, – советую прислушаться к рекомендациям мистера Блэка. Если не хотите оставаться в этой яме позора. С этими словами юноша удалился, игнорируя требования Имельды объясниться. И, несмотря на то, что в целом год закончился для факультета приемлемо и они даже заняли второе место в борьбе за кубок школы, ситуация с квиддичем омрачила все итоги. Но больше всего Нейта обременяла реакция самой Имельды. Она, как всегда, не придала значения случившемуся, и не чувствовала за собой никакой вины, словно не замечая настроя команды. Пока толпа учеников неумолимо отрезала быстрый путь к выходу из Большого зала, ум рисовал наиболее страшные картины происходящего. – Ребята, вы не видели, Билли уже покинул зал? – Нейт обратился к друзьям. На что те растерянно пожали плечами и только Анна, задумавшись на миг, ответила: – А, да кажется. Он вышел одним из первых со своим дружком Розье. – Черт, а Имельда? – тут уже никто не смог подсказать. Нейт было кинулся к выходу, по привычке глухо выругавшись на кокни, когда вдруг понял, что не имеет ни малейшего желания разбираться с этим в одиночку. Вернувшись к друзьям, он поделился опасениями относительно сложившейся ситуации, предлагая вмешаться, чтобы избежать еще больших проблем. – Мерлин и Моргана, он прав! – первым осознал опасность положения Оминис. – Ну-у, не знаю. Я бы помедлил, чтобы полюбоваться торжеством справедливости над его величеством балбесом Билли, – с неохотой догоняя друзей, протянул Себастьян. – Нет, медлить нельзя! – отрезала Анна, - Мы должны быть зрителями в первых рядах! – и хитро ухмыльнувшись, увлекла брата за рукав мантии к выходу. Себастьян прыснул со смеху, Оминис буркнул что-то про девичье приличие и соучастие в преступлении, а Нейтан закусил губу, пытаясь не растерять остатки серьезного настроя. Всё-таки не зря он позвал друзей на подмогу. *** – Чертов Блэк! Это твоих рук дело? Жалкий неудачник! – тишину коридора у подземелья Слизерина разорвал гневный крик Имельды. – Спокойно, Рейес, или тебе в прошлом году не хватило славы? – вступил вместо друга Розье, мерзко хихикая. – Ну-ну, не стоит так с капитаном, Эйдан, – остановил его Вильям. – Она потеряла единственную возможность самоутверждаться за чужой счет. Стоит посочувствовать. С этими словами юноша надменно ухмыльнулся и чуть приблизился к сокурснице. – Но орать на нас не смей, Рейес. Мы теперь вне твоей паршивой команды, – Вильям медленно обошел Имельду по кругу. – Но, если ты хорошенько попросишь и прилюдно извинишься, ситуация вполне может измениться. Блэк подмигнул своему дружку и тот, фыркнув, одобряюще кивнул. Девушка вспыхнула от возмущения, готовясь было показать мальчишкам, где пикси зимуют, но, благо, в этот момент подоспели Нейт с друзьями. – Розье, Блэк. Снова нарываетесь? – приветливо поинтересовался Нейтан, выравнивая дыхание. – Ну-ну, что ты! Нарывается, в очередной раз, ваша бесстрашная капитанша, – невинным тоном ответил Билли. – А мы с другом просто шли себе спокойно в гостиную. – мальчишки заговорщически переглянулись. – А мне чудится, что ты, Блэк, нарочно подстроил эту позорную отмену игры, – внезапно для всех вступил Себастьян. – Половина факультета знает, что ты тайный воздыхатель мисс Рейес. И теперь картина представляется мне так: не сумев впечатлить девочку и получив красноречивый отказ, ты взялся пакостить ей как последний мерзавец. Реакцию Вильяма стоило видеть. Он, напрягаясь все больше с каждым словом Себастьяна, покраснел как маков цвет, заливаясь краской от шеи до корней волос. Его товарищ рядом, кажется, потерял дар речи, и глаза Розье теперь испуганно бегали по стоявшим напротив сокурсникам. Имельда, в свою очередь, видимо восприняла слова юноши скорее как уловку, чем истину, поэтому в полном недоумении наблюдала за Вильямом. – Д-да… как ты смеешь! – наконец не выдержав, завопил Блэк. – Поганый деревенский недоносок! С этими словами Вильям бросился прочь. Розье, жестом показав ребятам, что ничего еще не кончено, поспешил за другом. Повисла неловкая пауза. – Кхм. Что ж, думаю, нам следует поблагодарить тебя, Себастьян, за это жестокое откровение. Иначе, кто знает, сколько бы еще продолжался этот цирк, – с явным облегчением заметил Оминис. – Но так в лоб, ха-ха, ужас! Совсем не по-джентльменски, – упрекнула Анна, отвечая излюбленной фразой друга, на что Себастьян наигранно закатил глаза. – А с курицами по-другому нельзя, – пожал плечами Нейт. – Иначе весь мозг выклюют. Анна фыркнула, пихнув юношу в бок. Имельда все еще стояла в немом шоке. То ли от того, что ситуация так скоро разрешилась, то ли от слов Себастьяна, подействовавших на Билли столь странным образом. Нейт осторожно подошел к ней и положил руку на плечо. – Зови меня с собой, когда в следующий раз захочешь навалять кому-нибудь, – улыбаясь, подмигнул он девушке. Ответ последовал не сразу, а вдогонку, когда друзья уже направились к крипте. – Спасибо, – буркнула Имельда, несколько смущенно. – Ага. И давай без глупостей, капитан! Решим с этим что-нибудь позже, – обернувшись, Нейтан предупредил девушку жестом «я слежу за тобой», и, дождавшись кивка согласия, поспешил догнать друзей. *** Решетчатые двери крипты распахнулись с привычным лязгом, по которому Нейт успел хорошенько соскучиться. Помещение представляло собой потайную комнату в глубине замка: без окон, с одной дверью-решеткой, за которой находилась узкая винтовая лестница. Потайной комната была потому, что вход в неё был замаскирован под какие-то хитроумные астрономические часы. Впервые ребятам показал ее Оминис, в конце первого курса, выражая свое доверие к друзьям. И, судя по всему, никто больше в замке не знал о существовании этой комнаты. Обставлена крипта была скромно, но с уютом. Хлам, находящийся здесь испокон веков, был магически переделан в пару кресел, удобный диван, несколько стульев и стол. Жаровни и факелы на стенах преобразовались в более яркие источники света. Также чудом ребятам удалось сделать простенький камин, выходящий в одно из вентиляционных отверстий. Остальное при необходимости приносилось с собой. Нейт прошел к дивану и по привычке плюхнулся на него, поднимая густое облако пыли. Анна, шедшая следом, отшатнулась и фыркнула, отгоняя рукой пыль от лица. – Уф, ты бы хоть предупредил! – девушка начала заклинаниями очищать поверхности. К ней подключился Себастьян, и Нейт вскоре последовал их примеру, чувствуя, как в носу кольнула подступающая аллергия. Оминис не участвовал в уборке, будучи наименее эффективным в этом деле звеном. Запалив магией камин и несколько жаровен поблизости, друзья наконец расселись по местам. – Итак, с чего начнем? – поинтересовался у друзей Нейт, развалившись теперь на чистом диване. Себастьян с Анной переглянулись, и девушка, осторожно положив свою руку на руку сидящего рядом с ними слепого друга, неуверенно сказала: – Думаю, лучше начать Оминису. Юноша несколько внезапно поднялся с места, на кончике его палочки, сжатой в руке, решительно вспыхнул красный огонек, указывающий слепцу путь. – Что ж, полагаю, ты права, – и меряя комнату неспешным шагом, Оминис начал свой рассказ. – Я должен извиниться перед тобой, Нейт. Видишь ли, я прибыл в Фелдкрофт вскоре после того, как Себастьян отправил тебе сову. Нейтан напрягся, сменил позу и сел, опираясь локтями на колени, обращая все внимание к другу. – У меня, разумеется, были причины не ставить тебя в известность о моем прибытии. Ими я поделился с Себастьяном и Анной, попросив не отправлять тебе никаких писем. А теперь поделюсь и с тобой. Огонь в камине тревожно вспыхнул, и снова успокоился. Оминис сделал паузу, собираясь с мыслями. Наконец, тяжело вздохнув, продолжил. – С начала лета мне пришлось быть… дома. Отец занимался переоформлением документов на тётушкин дом, который она завещала мне. На самом деле, насколько я понял, он держал меня при себе в основном для того, чтобы показать, что у меня все еще нет прав в этой семье и нет прав на ее… завещание, – на последнем слове голос юноши дрогнул. Нейт знал, что Оминис еще не смирился с мыслью о возможной гибели тети, пропавшей больше двух лет назад. Было видно, что он все еще надеется найти ее. Это чувствовалось даже сквозь плотную стену пессимизма друга. Оминис не допускал мысль о смерти Ноктуа Гонт, однако время неумолимо ослабляло его надежду. И похоже только Ноктуа обращалась с племянником по-человечески. – Признаться, там было намного спокойнее, чем обычно. Братья большую часть времени в доме не показывались. Но отец отобрал у меня палочку и ясно дал понять, что до конца лета я останусь с ними. «Отбирать палочку у слепого!», Нейта передернуло от нахлынувшего омерзения. Он ясно представил себе друга, запертого в своей комнате в таком беспомощном состоянии. Он заметил и то, как Анна переменилась в лице, сжав кулаки, а Себастьян побледнел, откинувшись в кресле, и скрестил руки на груди. Дело в том, что Оминис был слеп от рождения. Его слепота была необычным и неизлечимым случаем. Радужки юноши были лишены зрачков, представляя из себя голубовато серые пустые пятна. Но будучи в таком сложном положении, юноша, однако, не испытывал сильного дискомфорта, и не был беспомощной частью общества благодаря своей волшебной палочке. Она интересным образом водила своего хозяина повсюду и сопровождалось это мерцающим красным огоньком на кончике темного дерева. Оминис как-то делился с друзьями, каково это "видеть" так мир, упоминая, что скорее просто чувствует пространство и людей с предметами в нем. Делился и тем, каково оставаться без этой возможности. По словам юноши, без палочки, он словно нырял в обволакивающую, осязаемую тьму, сотканную только из звуков. И звуки - это всё, что у него оставалось. Каждый раз, думая об этом, Нейтану хотелось познакомить друга с Натти, чтобы та научила его ориентироваться с помощью магии без палочки. Но для начала друзей нужно было бы уговорить оставить предрассудки, и смирить гордыню, что представлялось невыполнимой задачей. – В середине июля, я смог связаться с мисс Сиреной Райан. Она была очень добра и даже предложила остановиться в Хогсмиде, у нее в Трех метлах. Я одолжил у нее немного денег, и узнал, как можно попасть в Фелдкрофт из Лондона. С возвратом палочки помогла сестра. По ее словам, ей надоело слушать бесконечные нытье и скулеж. Так мне и удалось незаметно покинуть дом. Сразу после этого я отправил короткое сообщение Себастьяну и Анне. Путь был не слишком близкий, без трансгрессии мне приходилось добираться до точек с летучим порохом своим ходом. В крипте на пару мгновений повисла тишина. После небольшой паузы Оминис продолжил, предупреждая вопрос друга, почувствовав недоумение Нейтана. – Я сбежал из дому, Нейт, во второй раз. Возможно, против воли отца. Я не мог рисковать друзьями, разбрасываясь почтой! – Оминис опустился наконец в ближайшее кресло и тон его стал тише, – Анна упоминала в своем письме о неспокойной ситуации в Фелдкрофте. Такое, примерно, положение дел сейчас повсюду. Темные маги выползли из своих гадюшников и бесчинствуют, чувствуя безнаказанность. Любой из них мог сообщить обо мне отцу или братьям. Атмосфера в крипте стала мрачнее, ребята сидели понуро и каждый погрузился в свои мысли. Только Нейт наконец не выдержал, распираемый вопросами. Он сам теперь вскочив с дивана, стал расхаживать взад и вперед. – Я все равно ничего не понял! Ты говоришь, что по всей стране снуют шайки темных волшебников? Но почему Пророк ничего не пишет об этом? А ситуация, тем временем, настолько серьезна, что они уже мешают жизни целых поселений и перехватывают почту? – Не знаю! – воскликнул Оминис, закрывая лицо руками, – Но, если бы моя семья узнала от кого-то из своих дружков, где я нахожусь, и с кем переписываюсь, могло бы произойти что-то ужасное! – тон юноши стал нездорово язвительным. – Там дома, пока я сидел без палочки, старший брат несколько раз притаскивал в дом… людей. Адониса очень забавляла моя реакция на издевательства над несчастными, – на этих словах голос Оминиса сорвался и перешел в хриплый шепот, – Чего бы братьям стоило разобраться с вами? Нейт опустился на диван. Его начало мелко трясти. Вот оно, то, что он хотел узнать о жизни Оминиса. Гадкий, почти животный страх, теперь мерзко копошился под кожей. Страх перед тем, что еще пару мгновений назад казалось таким далеким и нереальным. Игрой собственного воображения. Немного успокоившись, Оминис убрал руки от лица, и неуверенно спросил, боясь, кажется, услышать ответ: – А что… что тебе удалось узнать у матушки о моей тете? – Юноша сидел на краю кресла, нервно теребя в руках темную волшебную палочку. Его невидящие глаза были опущены в пол, голова немного склонилась на бок, весь он застыл в напряжении. Медленно, но верно, вопрос заставил Нейтана вернуться из мрачных мыслей. Он поерзал на диване, вспоминая беседу с матушкой. – По ее словам, они познакомились уже после Хогвартса, – Нейт ущипнул переносицу, отгоняя остатки мрачного впечатления. Оминис, не меняя позы, теперь сидел, подавшись вперед, целиком превратившись в слух. – Их свела какая-то беда. Ноктуа тогда дважды спасла матушку. Я не совсем понял, что это значит. От этих слов лицо Оминиса озарилось каким-то внутренним теплом, бледные щеки тронул легкий румянец, а тонких губ коснулась едва заметная улыбка. – Матушка скрывала свое знакомство с членом семьи Гонтов от родных. И сейчас скрывает. Насколько я понял, Уиндемы сильно вас недолюбливают. – Не удивлюсь, если у них для этого есть причины, – хмуро подтвердил Оминис. – Они начали постоянную переписку, вместе присоединились к движению молодежи, борющейся за лучшее будущее. Тогда, по словам матушки, Ноктуа и загорелась идеей изучать историю Салазара Слизерина чтобы доказать его более широкие взгляды на чистоту крови и магию. – Боюсь, для нынешнего поколения наследников Слизерина, отбеливание репутации предка не было бы чем-то желанным, – неожиданно подал голос Себастьян. – Посудите сами, они воспитаны на темной магии и вере в превосходство собственного чистокровия. Кто откажется от всего, что давало власть и уважение? – Так и есть… – ледяным тоном ответил Оминис. – Но спустя какое-то время, – Нейт продолжил, опасаясь того, в какое русло может повернуть беседа, – Матушка получила сову от подруги, о том, что та забрала к себе трехлетнего слепого племянника, и теперь ухаживает за ним, оставив свои исследования. Оминис замер на мгновение с приоткрытым ртом, потом ссутулился, то ли расслабившись, то ли почувствовав груз утраты. Себастьян и Анна тоже переменились в лицах, каждый думал о чем-то своем - печальном, но теплом. – Когда племянник подрос, Ноктуа написала, что хочет заработать достаточно средств для обеспечения безбедного существования ребенка. И еще хочет закончить начатое исследование, чтобы он мог расти без темного родового бремени. Слепой юноша шмыгнул носом и прерывисто выдохнул, кажется, пытаясь сдержать подступающие слезы. Тогда Анна поспешила пересесть в кресло к другу, бесцеремонно двигая его на сидении и устраиваясь рядом. Оминис, несколько ошарашенный этим, все же не протестовал и принял руку девушки, переплетая свои и ее пальцы. – Единственное, что матушка не смогла точно сказать, это то, о чем конкретно писала Ноктуа в последних письмах. Но обещала отправить мне сову, когда найдет их. И сейчас она передала несколько писем тети для тебя. Те, что посчитала наиболее интересными. Оминис вмиг воспрянул, застыв с неподдельным воодушевлением на лице. – Ты… как это…– прошелестел юноша, не до конца веря своим ушам. – Да ты сам просил его об этом! – фыркнула Анна, не сумев сдержать улыбку. – Да, но… я не… – И тем не менее, они у меня, – подытожил Нейт. – Надеюсь там будет парочка твоих детских фотокарточек, хочу посмотреть, как маленький Гонт плюется ядом, – с этими словами юноша скривил хитрющую противную гримасу. Анна звонко рассмеялась, ухватившись за рукав мантии Оминиса. – Боюсь тогда они могут быть повреждены кислотой, в детстве у него была концентрация побольше, – задумчиво добавил Себастьян. Слепой юноша, на мгновение расширив глаза, вспыхнул румянцем, и быстро опустил голову, не зная куда себя деть. – Не дождетесь, я сожгу каждую, которую найду! – буркнул он, пытаясь прикрыть руками пылающие уши. – Не смей! – запротестовала Анна, – Нейт, во имя Мерлина, проверь письма до того, как отдашь их ему. Мир должен увидеть эту прелесть! – Ах вот как вы с несчастным слепцом? А еще друзьями зовутся, – с наигранной обидой воскликнул Оминис, при этом все же явно нервничая. – Не волнуйся дружище, твоя честь не пострадает, я сотру им память в случае чего, – успокоил друга Себастьян, выразительно подмигивая Нейту. Какое-то время друзья еще болтали об этом и о том, что жалеют об упущенной Оминисом возможности погостить этим летом у Нейтана. После чего речь зашла о Фелдкрофте. – Нейт, пойми правильно, мы сами мало знаем о текущей ситуации. И все эти знания основаны на слухах в деревне, – Анна сделала паузу, собираясь с мыслями. – Все началось с того, что торговцы начали жаловаться на сомнительного вида граждан, требующих с них платы за «безопасную торговлю». Потом пропал муж миссис Джонс, той самой, из письма. Несчастная жаловалась, что он связался с темными волшебниками, и поплатился за это жизнью, позже мистера Джонса нашли за городом, мертвого. Девушка прервалась, вспоминая последовательность событий и сплетен. Однако ее опередил брат. – А в домах все позакрывались после того взрыва на плато, – продолжил Себастьян. – Как-то днем к нам заглянула соседка, искала свою дочь, Элио. Женщина опасалась, что та могла уйти куда-нибудь в опасное место, а за городом из руин весь день доносился какой-то шум. Она не успела еще договорить, как с той самой стороны раздался мощный взрыв. – Я знала, что Элио любит рисовать наш город с того места. Поэтому побежала проверять не пострадала ли она случайно, – включилась девушка. Нейт невольно открыл рот, не ожидав такого поворота событий и поразившись безрассудной отваге подруги. – И она была там, Нейт. Слава Мерлину, девочка не пострадала, но до жути напугалась. Мы спрятались за кустарником от каких-то людей, находящихся у эпицентра взрыва, а потом пришли Соломон с Себастьяном. – Когда мы подоспели, – продолжал юноша, – людей уже и след простыл, они трансгрессировали оттуда. Соломон был в ярости, и я тогда тоже немного вспылил, переволновавшись за Анну. – Немного? Вы оба орали как бешеные! – девушка фыркнула, сложа руки на груди. – Энн, ты помчалась в сторону взрыва сломя голову, никого не позвав на помощь и не дожидаясь нас! А если бы раздался второй взрыв? А если бы те волшебники вас заметили? Анна поникла, не находя что ответить. Себастьян, немного смягчившись, продолжил: – С тех пор Соломон и взбеленился, устроив нам условия как в Азкабане. Никаких прогулок дальше двора, комендантский час до захода солнца и никаких гостей. Сначала он срывался на Анну, но она не перечила ему ни в чем, в отличие от меня. Тогда он переключился на меня и стал просто невыносим. – А когда миссис Джонс начали угрожать неизвестные, Соломон перебрался к ней, не без оснований посчитав, что женщине нужна помощь по хозяйству и защита, – подключилась Анна, чуть взбодрившись. – Не то чтобы он нас оставил в покое, вдова живет в ближайшем доме. Тут к повествованию подключился Оминис: – Когда я оказался на пороге дома в Фелдкрофте, кажется, не прошло и минуты, как ворвался мистер Сэллоу. Он устроил настоящий допрос, выпытывал у меня никто ли меня не видел, никто ли не знает где я нахожусь. Наверное, я отвечал весьма неубедительно, потому что Анне пришлось меня отстаивать. – Благо у нас еще была парочка козырей, иначе дядя мог бы выставить его, – девушка приобняла друга, поправляя выбившуюся из прически юноши прядь. – Тогда бы я сразу отправился в Хогвартс и не страдал бы в вашем уютном гнездышке, продуваемом всеми ветрами, – юноша фыркнул, пытаясь высвободится из объятий Анны. – Ах, так это ТЫ страдал с нами, а не наоборот! – девушка отстранилась, скрестив руки на груди. – И ты бы беззаботно протирал своим тылом полы на первом этаже? Нет уж! – возразил Себастьян. – Коллективный труд куда больше способствует развитию и сплочению молодежи. Уверяю тебя, огород в Фелдкрофте благодарен тебе не меньше горшков в школьной теплице. – А что Оминис делал в огороде? – с нескрываемым любопытством поинтересовался Нейт, слабо представляя себе эту картину. – В основном, конечно, принимал солнечные ванны, – комично потирая подбородок, ответил Себастьян, делая вид будто припоминает наибольшие из заслуг друга. – И грязевые ванны тоже принимал, – буркнул Оминис, гордо выпрямившись, и не давая обесценить свои трудовые подвиги. – Особенно, когда меня заставляли таскать туда-сюда орудия труда, удобрения и урожай охапками. Нейт расхохотался, не в силах больше спокойно следить за препираниями друзей. – Ну не все же вельможе от крестьянского труда отлынивать, – протянул Себастьян. – Любишь супец, люби и прополоть огурец. – Там не так было, – утирая выступившую от смеха слезу, возразила Анна. – Так никто больше ничего не предлагает, – пожал плечами юноша, довольно ухмыляясь. Слово за слово, и ребята перешли к обсуждению отмены квиддича и грядущих С.О.В. За болтовней прошло еще некоторое время, пока друзья не спохватились, обнаружив, что до отбоя остались каких-то полчаса. В спешке покидая крипту, Нейтан с досадой подумал о том, что им с Себастьяном так и не удалось переговорить наедине. Он подозревал, что знания, которыми поделится друг, придется держать в секрете от остальных. Но юношу больше тревожила мысль о том, где и каким образом они смогут побеседовать, не привлекая к собственному отсутствию внимания друзей. Проблема разрешилась неожиданно быстро. В спальне, когда мальчики наконец-то добрались до нее, один из их соседей уже спал, а другая кровать пустовала. Друзья разбрелись по своим местам и когда Нейт уже принялся переодеваться, взгляд его встретился с взглядом Себастьяна. Тот был более чем красноречив, пристально наблюдая за приятелем. Юноша кивнул в сторону выхода и сам поспешил покинуть комнату. Нейт спешно накинув халат и проследив взглядом, что Оминис уже лег, почти украдкой выбрался из комнаты вслед за Себастьяном. Оказавшись в факультетской ванной, и удостоверившись, что там никого нет, друзья начали долгожданную беседу. – Ты упоминал о книгах, которые удалось забрать из Гринготс. Что в них? – первым поинтересовался Нейт, заметив, что товарищ пришел с пустыми руками. – В них нечто, чему не место в общественной ванной, – ехидно заметил Себастьян. – Не волнуйся, ты получишь каждую из них для ознакомления, но с этим стоит быть крайне осторожным. – Какая загадочность, – нетерпеливо протянул Нейт, отлично зная, как хорошо друг умеет набивать себе цену. С этими словами юноша подошел к зеркалу у одной из раковин, достал из кармана халата ночной колпак, заботливо зачарованный матушкой, и решил примерить его. По ее словам, чары не могли полностью оставить прическу целой, но волосы должны были путаться меньше и дольше оставаться чистыми. – Что тебе известно о Непростительных заклятиях? – внезапно подал голос Себастьян. Нейтан обернулся так резко, что колпак чуть не слетел с его головы. Друг стоял, скрестив руки на груди, с прищуром глядя куда-то в сторону. – Те самые? За применение любого из которых прямая дорога в Азкабан? Себастьян перевел взгляд на Нейта и медленно кивнул. – Они. – Что ж, эмм… – несколько растерявшись такому повороту событий, Нейт судорожно стал вспоминать все что читал об этой магии. – Я не помню подробностей, но одно из трех меня заинтересовало больше остальных. Империо? Себастьян прислушался, не идет ли кто и сделал шаг ближе. – Да. Есть три наиболее известных Непростительных заклятия. Подчиняющее волю жертвы – Империус, пытающее жертву – Круциатус, и убивающее – Авада Кедавра. – ответный голос Себастьяна понизился до конспиративного шепота. Нейт слушал затаив дыхание. – Я нашел две книги из какого-то древнего трехтомника, в котором подробно и очень занимательно описаны заклятия Империуса и Круциатуса. Как ты понимаешь, третий том нашел Соломон. Сердце взволнованно колотилось в груди. Несомненно, у Себастьяна в руках оказались легендарные знания, но каков же риск обладать ими. Впрочем, соблазн был однозначно сильнее любых опасений. – Ни Анне, ни, тем более, Оминису, об этом знать не следует. Надеюсь, ты понимаешь, – Себастьян испытующе взглянул на Нейта. – Разумеется. О таком не распространяются, – Нейтан выдержал паузу, вкладывая в слова всю свою решимость. – Пока я выучил только одно из них, пытающее. Но нахожусь уже на середине другого тома. Так что, если хочешь, могу дать почитать первый. – А ты можешь обучить меня? – Нейту хотелось иметь наставника в этом деле в лице Себастьяна, а не учиться в одиночку по древней книге. – Ладно. Но гарантий никаких не даю, – Себастьян отвернулся к зеркалу, опершись на раковину. Мысли метались в голове в такт колотящемуся сердцу. Сознание будоражило предвкушение причастности к чему-то столь мощному и запретному. Несомненная опасность, казалось, ослабевала перед осмотрительностью и осторожностью. – Можно попробовать… тренировать их на тварях в запретном лесу или на скоте в окрестностях Хогвартса, – медленно, сомневаясь в собственных словах, предложил Нейт. Себастьян резко обернулся к другу, в его глазах появились одобрение и интерес. – Я передам тебе том, но с условием полной секретности и скрытности. Позаботься о маскировке. Если не знаешь иллюзорных чар, или еще чего, могу предложить свои варианты. Нейт кивнул, уже представляя себе, как будет изучать фолиант в спальне по ночам. Друзья замолчали, каждый погрузился в свои мысли. Нейт в задумчивости вернул внимание к зеркалу, проверяя, что станет с волосами после снятия колпака. На удивление прическа почти сохранила свою целостность. Себастьян встряхнул головой, возвращаясь из глубоких размышлений. Умывшись, он обернулся к Нейту, и взгляд его внезапно заискрил весельем, остановившись на головном уборе. – Стильный колпак! – с ехидной ухмылкой Себастьян наблюдал отражение друга в зеркале. – Не издевайся, – прошипел Нейт, бросив в ответ испепеляющий взгляд. – Моему новому образу нужно нечто большее, чем еженощная борьба с подушкой, в отличие от твоего вороньего гнезда. Себастьян схватился за грудь, комично изобразив смертельную обиду. – От Вас то, мистер Уиндем, я никак не ожидал столь невнимательной оценки моего образа! – с этими словами слизеринец обернулся к зеркалу и поправил волосяной вихрь на голове, придавая ему некое подобие потоков воздуха. – Чтобы ты знал, моя прическа имитирует свободный порыв ветра или вольный полет мысли. Она была весьма распространена у магглов творческих и научных профессий. А в середине нашего века и вовсе вошла в общую моду. Ее истоки, кстати, берут свое начало еще в античной Греции. Нейтан, не сдержавшись, закатил глаза. А Себастьян, закончив с «гнездом», обратился к другу. – А что у тебя за прическа такая? Я нигде раньше не видел подобных. Нейт на мгновение замер, размышляя, стоит ли рассказывать. – Андеркат. У лондонских банд он начал набирать популярность еще лет девять назад. Брови Себастьяна взметнулись вверх, он с нескрываемым любопытством вытаращился на Нейтана. – Что за банды? Пепламбы? И откуда у тебя такие сведения? – Нет, маггловские банды. Беспризорники в основном. Я был членом одной из них. – Инферни побери! Нейт, почему я узнаю об этом только сейчас? – во взгляде юноши теперь читалась целая буря эмоций. – Никаких сказок на ночь, мистер Сэллоу. Может быть, я поведаю вам эту историю позже. Себастьян поморщился, слегка разочаровавшись таким ответом, но делать было нечего. Тогда, попрощавшись с другом, юноша первым покинул ванную. Еще какое-то время Нейтан оставался у зеркала, прикидывая как лучше надевать колпак, чтобы выглядеть наименее смехотворно, и размышлял о минувшем диалоге. Он несколько корил себя за упоминание прошлой жизни при Себастьяне. Придется рассказывать всё и остальным тоже. Впрочем, может быть, пришло время поделиться с друзьями своей историей? Внезапно Нейт почувствовал, что год сулит им много открытий, к тому же уже начавшись таким интересным образом. Наконец разобравшись с ночным колпаком, юноша поспешил в спальню, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Гигиенические процедуры решено было оставить на утро. Голова немного гудела от обилия полученной за день информации, а ведь учеба еще не началась. Рухнув в кровать, не снимая халата, Нейт поморщился, ощутив под подушкой нечто жесткое. Он запустил туда руку, нащупал внушительной толщины книгу и замер на мгновение. Себастьян уже сопел и тогда юноша с опаской глянул в сторону кровати Оминиса. Возможно, иногда остроту слуха слепого друга приукрашивали в голове Нейтана паранойя и излишняя мнительность. Но порой, откровения Гонта о тех или иных мелочах и шепоте, которые он слышал, не шуточно потрясали Нейта. Благо, друг мерно дышал, заснув в забавной расслабленной позе. Обе руки и одна нога небрежно торчали из-под одеяла. Пшеничного цвета волосы, всегда так идеально зачесанные назад, сейчас растрепались, оказавшись даже длиннее, чем помнил Нейт. На бледное, почти прозрачное лицо, наконец лег расслабленный румянец. Нейт невольно поймал себя на том, что улыбается. Ему нравились спящие люди, они выглядели более светлыми, чем бодрствующие. Лишенные своих дурных или хороших привычек, масок – всего – оставаясь просто маленькими и беззащитными, как дети. Но спокойствие Оминиса ему особенно нравилось наблюдать. А сон друга редко бывал таковым, либо полностью отсутствуя из-за бессонницы, либо прерываясь частыми кошмарами. Переложив книгу под перину, Нейт укрылся, почувствовав, что прохлада родной факультетской спальни пробирает уже сквозь пижаму с халатом. Засыпающее сознание уже начало воспроизводить в голове странные мысли и образы, а перед глазами застыло созвездие родинок со щеки Оминиса. Сирена Райан – замена игрового персонажа - трансгендера Сироны Райан. В этой истории хозяйка Трех Метел изначально женщина, мужеподобная, но не более. Далее персонажа станет больше, и все прояснится.