Скажи “да”, если хочешь госпереворот

      — Мне нужно подумать, Малфой.       Предоставленное ей на размышления время Драко решил провести с пользой. Грейнджер не была бы собой, если бы напоследок не выдала, что в случае положительного ответа выкатит ему список условий, подробный план действий и досконально изучит положение о чистокровных династических браках. Драко не поленился и отправил ей этот столетний талмуд в оригинале на латыни тем же вечером. Пусть развлекается.       Подобный ответ он посчитал почти согласием. Бархатная коробочка не полетела ему в лицо, а от настолько заманчивого предложения Грейнджер отказываться явно не собиралась. Уж слишком сильно она хотела это пресловутое кресло. Такие приземлённые желания Драко вполне понимал и искренне разделял. У Малфоев это вообще было семейным — даже покойный Люциус, который успел знатно пересмотреть свои жизненные приоритеты в Азкабане, наверняка одобрил бы этот брак.       Отмахнувшись от излишне оптимистичных мыслей, Драко спустился на несколько этажей ниже. Министерский лифт звякнул, и из открывшихся дверей сразу пахнуло спёртым воздухом и застоявшейся влагой. Драко вдохнул родные запахи и зашагал по мрамору. На этом ярусе, где соседствовали Теневой отдел Аврората и архив, всегда было безлюдно. Сидеть в подвальном помещении желающих находилось мало.       Снова и снова в это мрачное местечко Драко приводило отнюдь не желание — весь свой энтузиазм он отбил ещё во время обязательной отработки. Им двигали нужда и бывший коллега. Какие причины заставляли Грегори оставаться в этом клоповнике, Драко понятия не имел, но подозревал, что тот просто слишком сильно прикипел к работе, где не требовалось лишний раз открывать рот.       — Добрый вечер, Грегори. Как Милли?       В ответ послышался шумный выдох через нос. Драко, встретившись с его тяжёлым взглядом, вежливо улыбнулся и оглядел знакомый интерьер: пара поцарапанных столов, моргающие лампы и пожелтевшая карта Магической Британии на стене. Вся её поверхность была утыкана булавками и перетянута грязными нитками, к которым крепились короткие, исписанные от руки карточки.       Грегори за это время не издал ни звука. Пытаться вести светские беседы без языка — та ещё задачка. История тогда вышла неловкая. Они втроём вошли в проклятый дом под Бирмингемом, выслеживая очередного нарушителя, и защитный артефакт на входе сработал с задержкой. Драко и Тео предпочли прикрыться широкой спиной Грегори, оказавшегося перед ними по чистой случайности. Вспышка проклятия пробила его грудь и вышла через горло. Язык исчез в ту же секунду, будто его там никогда и не было.       Однако надо было отдать Гойлу должное — он даже не обиделся.       — Мне нужно подробное досье на Маркуса Флинта, — произнёс Драко, не отрывая взгляда от Грегори.       Сам по себе Флинт большой проблемой не казался, но перестраховаться явно не мешало.       Гойл приподнял бровь, уточняя степень срочности, а затем кивнул в сторону старого кофейника.       — Нет, благодарю, — Драко от подобных щедрых предложений обычно отказывался. От благородной арабики в этом агрегате явно ничего не оставалось.       Грегори, не обидевшись и на это, равнодушно пожал плечами, после чего налил сомнительной тёмной жидкости в свою кружку.       Драко, лениво покачивая ногой, молча наблюдал, как дёрнулся чужой кадык при глотке. Что-то важное упорно крутилось на периферии сознания — о чём он ещё мог забыть? Проведя в уме короткий ассоциативный ряд, Малфой наконец вспомнил.       — И да, новый курс зелья для Милли... Мои эльфы доставят коробку сегодня вечером, Грегори.       Только после этих слов массивные плечи Гойла заметно расслабились, и он сам наконец-то зашевелился, потянувшись к ящику стола. Их обмен был завершён. С Драко — запрещённая в Магической Британии медицина для Милли, с Грегори — бумажные и не очень дела. И приятно, и полезно.       Сверившись с часами на стене, Драко равнодушно подумал о том, что на сегодняшний званый ужин Констанс Паркинсон он гарантированно опоздает. И вопреки мнению всех там собравшихся, сделает это не намеренно. Избежать подобных встреч, к его огромному сожалению, никак не получалось — статус лорда обязывал таскаться по светским мероприятиям.       — Увидимся, Грег, — улыбнулся Драко, поднимаясь со стула.       Он отряхнул подвальную пыль с лацканов пиджака, поправил манжеты и направился к выходу.       Уже через пару минут зелёное пламя камина в атриуме Министерства поглотило его и выплюнуло в чужой гостиной.       Запахи тут разительно отличались от сырости подвалов. Из столовой тянуло запечённой спаржей, а от тяжёлой мебели исходили ароматы дорогих французских духов — видимо, Констанс щедро поливала ими не только себя, но и всё, до чего могла дотянуться.       Детские воспоминания мелькнули в голове, стоило Драко пройти мимо массивной лестницы, разделяющей гостиную и столовую. Паркинсон как-то спустила по ней Нотта — кажется, во время зимних каникул на третьем курсе. Тео отделался парой синяков и диким хохотом. Задатки его неадекватности были заметны уже тогда.       Домашний эльф запоздало объявил о его присутствии, но писклявый голосок несчастного померк на фоне того, как Констанс Паркинсон скрипнула ножом по фарфоровой тарелке.       Одного взгляда на трясущиеся от беззвучного смеха плечи Пэнси и поджатые губы хозяйки дома хватило, чтобы определить: Нотт, сидевший рядом со своей невестой, уже успел знатно довести женщину ещё до подачи горячего.       — Добрый вечер, — ухмыляясь, произнёс Драко, неторопливо проходя вперёд.       Энтузиазм при его появлении проявили только трое — его мать, Пэнси и Тео. Остальные присутствующие, включая всё унылое семейство Гринграсс и саму Констанс, как-то заметно помрачнели. Лишь Астория всё же пьяно и вполне искренне ему улыбнулась, салютуя очередным бокалом. И когда только успела так надраться?       — Драко, твои манеры... — едва слышно шепнула Нарцисса сразу после того, как он оставил приветственный поцелуй на её бледной щеке.       Но Драко этот нравоучительный треп успел прервать на полуслове, наклонившись к самому её уху:       — Я сделал ей предложение.       В глазах матери мгновенно появился живой блеск, а её изящная ладонь прижалась к губам.       — Что она ответила? — так же тихо спросила Нарцисса.       — Пока думает.       Драко, наблюдая за такой бурной реакцией, невольно задался вопросом: радовалась бы мать потенциальной магглорождённой невестке с такой же силой ещё лет десять назад? Из этих циничных размышлений его выдернул вкрадчивый голос Бриджит Гринграсс:       — Драко, дорогой, скажи нам, как долго ты ещё собираешься оставаться в столь… волнующем статусе?       До него сразу донёсся издевательский хмык Тео. Нотта этот спектакль с подбором невест для последнего свободного Малфоя всегда особенно радовал. Сам Тео своей участи благополучно избежал, как только Нотт-старший отправился на тот свет.       — Подожду, пока папочка откинется, и женюсь на Пэнси, — скалился Тео, закидывая ноги на кофейный столик в гостиной Слизерина. — Родовое бабло всё равно никуда не уйдёт, зато Констанс удар хватит. Ты мне лучше скажи, кто станет Леди Малфой?       Слова оказались пророческими. Драко, впрочем, тоже внезапно обнаружил в себе навыки прорицания. На тот вопрос Нотта он тогда фыркнул:       — Грейнджер, блять.       Кто же знал.       Бриджит тем временем всё ещё преданно заглядывала ему в рот, нервно сминая пальцами край скатерти.       Драко считал, что эта женщина была бы великолепным торговым агентом, если бы продавала собственных детей. Бедняжку Асторию она не оставила в покое даже после того, как та овдовела. Прямо в день похорон покойного зятя Бриджит выдала что-то вроде: «Ну ничего, милая, ты ещё молода, подберём тебе кого-нибудь постарше и понадёжнее». Дафна же, судя по всему, после недавних событий на похоронах Флинта снова выходила на рынок.       — Не больше пары дней, — спокойно ответил Драко, придерживая спаржу вилкой.       В образовавшейся тишине сдавленное хихиканье Пэнси стало слышно намного отчётливее, и Драко невольно улыбнулся, но останавливаться на достигнутом не планировал.       — Так что, Бриджит, боюсь, у вас больше не будет возможности в очередной раз попробовать подложить под меня одну из ваших дочерей, — добавил он, наконец отправляя спаржу в рот.       — Драко, — театрально прошептала Нарцисса, показательно подняв брови.       Его мать была абсолютной лицемеркой — Драко заметил, как дрогнули уголки её губ. Пэнси и Тео в эмоциях так сдержанны не были: эти двое тут же склонились друг к другу, принявшись оживлённо перешёптываться и откровенно ржать, пока окончательно захмелевшая Астория, уже немного съехавшая со стула, в очередной раз пьяно отсалютовала ему своим бокалом.       Драко сдержанно кивнул ей в ответ. Связи с овдовевшей Розье всё же стоило наладить в самое ближайшее время — ему от этого благородного дома позарез нужен был советник посговорчивее и лояльнее, чем Феликс. Астория, однако, в силу своей неуверенности и депрессивного запоя, пока на отчаянные политические шаги не шла. Что ж, время у него ещё оставалось.       — Подайте горячее. Срочно. Пока я не заколола кого-то этим ножом для масла, — наконец подала голос хозяйка ужина.       Прерывать этот цирк было уже слишком поздно. Нарцисса, попытавшаяся спасти положение, увлекла Бриджит и Констанс светской беседой о погоде в Ницце, а Драко уловил крайне интересный разговор Нотта и его будущей леди:       — Интересно, когда твоя мама умрёт от разрыва аорты, её похороны тоже будут в золоте и чёрном, как у Флинта?       — Тео! — шикнула Пэнси, ткнув его локтем под рёбра.       — Что? Я просто хочу, чтобы она ушла стильно.

***

      — О-о-о, тут консумация, Гермиона... — насмешливо протянула Джинни, с шелестом перевернув лист с уже переведённым черновиком. — Просто думай об Англии, когда будешь это делать.       Гермиона молча моргнула, давая подруге время на то, чтобы та проржалась. Иначе звуки, которые только что издала Джинни, Гермиона охарактеризовать не могла.       Шёл второй час с тех пор, как Джинни явилась в её квартиру с благородной целью «поддержать в столь нелёгком вопросе», но по факту только мешала сосредоточиться. Они засели в гостиной, обложившись книгами и ворохом пергаментов. В процессе тихие обсуждения плавно перетекли в громкие споры, а их собственное местоположение сменилось с тесного дивана на ворсистый ковёр. Так же неожиданно откуда-то появилась бутылка полусухого вина и два бокала.       Ну, без этого и правда не разберёшься, подумала Гермиона, щедро обновляя вино в своём бокале.       Латинские строчки уже плыли перед глазами, а собственное тело из-за усталости и алкоголя слушалось из рук вон плохо. Точно такое же безвольное тело рядом, которое ещё час назад с абсолютно серьёзным лицом обещало: «Никому, Гермиона, правда. Для всех это будет искренняя, настоящая любовь, я всё поняла», теперь валялось на полу и издавало хриплые смешки.       Гермиона сползла по основанию дивана и полностью легла на ковёр. Разглядывать трещины на потолке сейчас было приятнее, чем думать о средневековых брачных обязанностях. Вот просто смотреть в одну точку.       Рыжие волосы мазнули по лицу, и чужая макушка с тихим вздохом уткнулась ей в голову. Джинни тоже уставилась в потолок.       — И... как именно вы начали общаться? — спросила Поттер, крутя в пальцах ножку бокала. — Я уточняю исключительно для того, чтобы наши версии потом сошлись перед остальными.       — В Министерстве, — пожала плечами Гермиона.       Врать Гарри и Рону не хотелось, но эти двое и так последние годы вечно ворчали, что она окончательно помешалась на своей чертовой работе. Внезапный брак по расчёту с Малфоем в восторг их точно не приведёт.       — Служебный роман... Не знаю, Джинни. Как-то так.       — Мерлин, Грейнджер, ну почему ты не можешь выйти замуж за какого-нибудь понятного дебила? Ну хотя бы за Кормака?       Гермиона от одной только мысли об этой альтернативе брезгливо поморщилась и громко фыркнула. Маклагген последнее время наведывался в её кабинет в Министерстве с завидной регулярностью: делал неуклюжие комплименты, оставлял веники безвкусных цветов и отпускал сальные шуточки. Его будущей невесте очень сильно повезёт.       Гермиона шумно выдохнула, мысленно пробежавшись по списку остальных чистокровных кандидатов, чьи родословные подходили под дурацкие требования. Следовало в очередной раз убедить себя в том, что Малфой в этой схеме — действительно наименьшее зло.       Все счастливо женатые братья Уизли и Невилл отпали сразу. Оставшиеся в наличии свободные лорды делились на две категории: семидесятилетние мальчики и бывшие Пожиратели смерти первой волны. Ни те, ни другие её как-то не прельщали. На этом фоне холёный, предсказуемый в своей выгоде Малфой казался подарком судьбы.       — Знаешь, папа в таких случаях всегда говорит: если механизм заржавел, нечего стоять над ним и плакать — бери гаечный ключ и крути, пока не заработает, — подала голос Джинни. — Так что бери Малфоя и крути.       — Благослови Мерлин мудрость Артура, — хмыкнула Гермиона.       Она сделала ещё один приличный глоток, на секунду приподнявшись на локте, а затем снова бессильно откинулась обратно на ворсистый ковёр. Отрезвление приходить не собиралось, да и к лучшему.       Слова окончательно ушедшего в маггловскую технику Артура с головой как-то странно приободрили. Крутить в этой стране стоило очень многое. Например, свежие, правки в образовательную программу Хогвартса и внезапное возобновление Комиссии по регистрации магглорождённых, которую теперь маскировали под «статистическое бюро».       Если выбирать между сомнительной гордостью одиночки и реальным креслом в Визенгамоте, то думать тут вообще было не о чем.       Однако на следующий день, уже на совершенно трезвую голову, в прибранной чистой гостиной и без Джинни под боком, невеселые размышления всё равно её настигли. Ночью она едва выставила подругу за дверь, наотрез проигнорировав её щедрые пьяные предложения остаться и «позвать Малфоя, чтобы продолжить уже втроём». Вырвавшаяся из дома, от кучи детей и правильного Гарри, Джинни Поттер представляла собой отдельный катаклизм.       Отмерив гостиную шагами, Гермиона шепотом повторила ключевые вопросы. Точный срок их странной сделки, юридические условия, реальные цели Малфоя. Важного вроде ничего не забыла.       Но легче от этой структуры почему-то не становилось. В таких бесцельных стенаниях и попытках взять себя в руки она провела ещё примерно пару часов, неотрывно дожидаясь, пока её камин наконец не засветится ярким зелёным пламенем.       Малфой, вышедший из огня аккурат к семи вечера, отряхнул летучий порох с плеч и неторопливо оглядел её скромную гостиную. Его взгляд на несколько секунд замер на забитой книжной полке, быстро пробежавшись по корешкам маггловских и магических изданий.       Гермиона, уже стоявшая посреди комнаты со сложенными за спиной руками, молча дождалась, пока он повернётся в её сторону, и кивнула на свободное кресло.       Взгляд Гермионы зацепился за руны на его шее. Что ж, у Сириуса Блэка тоже было полно подобных татуировок, но он был вполне хорошим человеком. Так что этот нюанс у будущего мужа её смущать точно не должен.       — Итак... — выдохнула Гермиона, усевшись в кресло напротив и подтянув к себе плотный пергамент с тумбочки. — Пункт о совместном проживании. Уилтшир...       — О, — понимающе кивнул Малфой, закидывая ногу на ногу. — Дом в Уилтшире больше не является родовым поместьем Малфоев. Мы будем жить в Харлоу, это значительно ближе к Лондону. В раздельных покоях, разумеется. Я уважаю приватность.       Гермиона, в очередной раз подумав о том, что тупоголовый Маклагген никогда в жизни не предоставил бы ей подобной свободы действий, тоже согласно кивнула. Вот, значит, какие они — браки по расчёту. Сели в гостиной, спокойно обсудили бытовые пункты, а потом... просто разошлись до самой регистрации?       Вопрос о причинах внезапного переезда Малфоев из Мэнора в принципе отпал сам собой — в доме, пропитанном тёмной магией, нормальный человек жить бы точно не захотел. Интересно, что вообще произошло с тем поместьем? Может, Малфой, едва освободившись от службы, просто сжёг его к чертям собачьим? Не вспомнив никаких подобных криминальных сводок в «Пророке», Гермиона мысленно поставила галочку и перешла к следующему пункту.

      — Грейнджер, — негромко позвал Малфой.       Гермиона, оторвавшись от строк, подняла на него глаза. Малфой сидел, свободно откинувшись на спинку кресла.       — Это положение ты можешь прямо сейчас порвать и выбросить в камин, — он небрежно указал подбородком на пергамент в её руках. — Мы не обязаны придерживаться ни одного из этих дурацких пунктов. Поверь мне, никто не придёт проверять, спим ли мы в одной постели и пьём ли чай по утрам. Предлагаю сразу перейти к обсуждению нашей реальной взаимовыгоды.       Так бы сразу, подумала Гермиона, с тихим шелестом сворачивая пергамент и откладывая его на край тумбочки. Подобный деловой подход она, как чиновник, ценила превыше всего.       — Хорошо. В таком случае, давай начистоту. Я предположила, что твоя главная цель в этом браке — окончательно обелить репутацию Малфоев после войны.       — Нет, Грейнджер, это слишком банально, — Малфой усмехнулся, качнув головой. Он потянулся к манжетам своей безупречной рубашки, поправляя запонки. — С моей репутацией в тех кругах, которые меня интересуют, и так всё прекрасно.       — Я так не думаю, — в тон ему фыркнула Гермиона, скрестив руки на груди.       Её искренне раздражало, что в отличие от неё, потратившей два часа на репетицию этих чёртовых переговоров, Малфой к разговору, похоже, вообще не готовился. Ему просто было весело.       — Тогда я вся внимание, — добавила она, откинувшись на спинку. — Не думаю, что это предложение сделано от большой любви.       — Кто знает, Грейнджер, — Малфой вдруг повернул голову в сторону книжного стеллажа. — Я поручу своим эльфам перевезти книги. Ты хочешь забрать их все? В моей библиотеке есть издания интереснее.       Девочка, ратовавшая на четвёртом курсе за свободу домовиков, сейчас бы очень сильно возмутилась. Но её проект Г.А.В.Н.Э. умер, так и не начав жить. Как выяснилось, большинство эльфов предпочитали понятную и привычную работу вместо пугающей неизвестности. Вполне обоснованно, конечно — тогда в Хогвартсе она как-то не подумала о том, что кто-то может искренне предпочесть рабскую стабильность.       — Просвети же меня, Малфой. Собрался выдвинуть вотум недоверия Кингсли, заручившись моей поддержкой? — в шутку предположила она.       Серые глаза с интересом вернулись к ней, а его не сползающая с лица ухмылка вдруг разом сошла. Гермиона замерла. О, она что, попала?       — Сколько у тебя голосов в совете? — завороженно выдохнула Гермиона.       То, что диалог так резко свернёт в сторону заговора из-за её случайной шутки, стало полной неожиданностью. Пальцы против воли потянулись к карману, нащупывая древко палочки — это в ней заговорила паранойя. Наложить заглушающие на квартиру, заблокировать камин. Вряд ли, конечно, её прямо сейчас кто-то прослушивал, но подобные беседы о государственном перевороте нуждались в приватности.       Малфой её нервное движение заметил, но даже бровью не повёл. Только наклонил голову вперёд, наблюдая за её реакцией.       — Семь голосов среди фиолетовых мантий — мои, — ответил он.       Цифра получалась ничтожная, даже если добавить туда тех, чьей поддержкой уже успела заручиться сама Гермиона — пару союзников в красных мантиях и Лонгботтом с Абботом из фиолетовых. Для выдвижения вотума решение Совета должно быть единогласным. Но кто знает, как скоро у них получится достигнуть нужной цифры при этом диком союзе.       — И чудным образом с моей помощью ты соберёшь все пятьдесят шесть, — продолжила Гермиона. — Но министерское кресло для тебя всё равно закрыто пожизненно, Малфой. Твоя красивая татуировка на шее блокирует эту замечательную возможность. Юридически ты не имеешь права даже выдвигаться.       — О, правда? — театрально поднял брови Малфой, ничуть не смутившись. — Досадно вышло.       — Да, и правда, — улыбнулась Гермиона.       — В твоей осведомлённости в законах я даже не сомневался, — хмыкнул Малфой. — Напомни мне, Грейнджер, есть ли там строчка о женах осуждённых? Может ли, например... ну, я не знаю, Леди Малфой стать Министром магии?       Гермиона показательно задумчиво подняла глаза к потолку. Внутри неё на самом деле в этот момент происходил тихий ужас. Смесь дикой эйфории, предвкушения, спазмов в горле и, кажется, где-то в районе лёгких. В этом намеренно колком диалоге держать самообладание было в разы легче, но собственное сердце, казалось, сейчас просто вырвется наружу. Её только что поманили должностью её мечты, и весь здравый смысл окончательно помахал ручкой.       — Откуда такая ненависть к Кингсли, Малфой? — стараясь не выдать сбитое дыхание, уточнила Гермиона. — Он ведь, если посмотреть на последние законы, вроде как на вашей стороне. Своей этой дурацкой Комиссией он чистокровным только потакает.       — Он как-то совсем не был на моей стороне, когда подписывал приказ отправить меня в Азкабан, а потом на эту министерскую службу.       — Аргумент, конечно, — согласилась Гермиона.       Такой простой мотив личной мести был ей куда понятнее глобальных политических заговоров и чуть-чуть притуплял её бдительность. Мысли о том, что Малфой готовит ей какую-то изощренную подставу, не покидали — в подобных делах вообще мало кому стоило доверять. Но заручиться чужой поддержкой на старте ей определённо не помешало бы, даже если их сотрудничество в итоге окажется не самым долгосрочным.       В конце концов, лучше уж рискнуть, чем остаться вообще без кресла. А там — кто знает.       Вспыхнувшая в голове картинка, где она, в мантии Министра, занимает своё законное место посреди трибун зала Визенгамота, была настолько приятной, что у Гермионы от сладкого предвкушения свело челюсть.       — Что ещё тебя смущает? — поинтересовался Малфой, провернув перстень на указательном пальце.       Гермиона мазнула по нему взглядом. Будет ли она вообще носить подобный, с выбитой буквой «Ф»?       — Да ничего, конечно же, — покачала головой она. — Вполне обычная вечерняя беседа.       — Тогда скажи «да».       — Ты встанешь на колено, Малфой? — усмехнулась Гермиона, поймав его взгляд.       Её пальцы тем временем потянулись к маленькой коробочке на всё той же тумбочке и медленно погладили тёмный бархат.       — Приберегу колени для других нужд, Грейнджер. Но могу надеть кольцо на твой палец прямо сейчас, если тебе так не терпится. Я понимаю, что тебе нравится моя компания, но прекрати томить меня ожиданием. — Он провёл по волосам, зачёсывая их назад, и выпрямился в кресле. — Скоро мы и так будем проводить достаточно времени вместе.       — Что ж, тогда обозначим... — она неопределённо повела свободной рукой, пока другой щёлкнула коробочкой, чтобы ещё раз взглянуть на обручальное кольцо. Будь там какой-нибудь огромный булыжник, она обязательно выкинула бы сейчас какую-нибудь колкость. Но кольцо, к её досаде, оказалось лаконичным и строгим. Так что детальное обсуждение избалованных вкусов Малфоя она решила благополучно отложить на их будущие брачные будни. Поводы для этого ещё точно найдутся. — ...сроки?       — Грейнджер, никто не держит тебя насильно, — Малфой насмешливо вскинул ладони. — Мы можем пожениться прямо сейчас и развестись уже завтра, но какой в этом толк? Расслабься и доверься процессу. Может, тебе даже понравится.       — Что-то сильно сомневаюсь.       Она прикинула, в состоянии ли Джинни после вчерашнего продолжить пить прямо сейчас. Хотелось обрадовать подругу новостью и как следует отметить помолвку. Сердце согрело воспоминание о заначке — ещё неоткупоренной бутылочке старого огневиски, которая дожидалась своего часа на кухонном стеллаже.