Часть 2

По подсчётам Саске, это был уже третий раз, когда Киба небрежно заправил прядь волос Сакуры ей за ухо. И это было только то, что Саске успел заметить, обернувшись с авангарда, чтобы окинуть взглядом тыл. Фамильярность Кибы казалась излишней, почти наглой. Как и его решение усадить Сакуру перед собой верхом на Акамару. Саске приказал Кибе охранять Сакуру. А не душить её в своих объятиях. — Ину́ отстаёт, — процедил он сквозь зубы. Рядом с ним Наруто фыркнул. — Ублюдок, что с тобой такое? Саске был не в духе с самого начала этой миссии из четырёх человек. — Я твой командир, Кицунэ, — отрезал он. — Будешь обращаться ко мне как положено. Наруто закатил глаза под маской лиса. — Капитан Така Ублюдок, как скажешь. Ты ведёшь себя как законченный козёл по отношению к Кибе и Сакуре-чан. — Тогда Ину́ лучше заняться своей грёбаной работой вместо того, чтобы расслабляться и флиртовать при исполнении. — Ты буквально сказал ему прикрывать фланг Сакуре-чан. — Я чую его намерения за милю. — Чёрт возьми, что, по-твоему, они собираются делать, целоваться взасос верхом на Акамару? Это было меньшее, что Саске был бы готов сделать, представись ему такой шанс. Если бы он не был её капитаном. Если бы он не был её учителем. — Мы тоже чуем твои намерения, Саске, — продолжил Наруто. И это несмотря на то, что тот использовал технику подавления самого высокого уровня из архивов клана Учиха. — Киба и пальцем не пошевелит, когда от тебя так разит собственническим дерьмом всякий раз, как он наклоняется к ней слишком близко. К тому же, Сакуре-чан это, похоже, совсем не противно. Ты даже не смотришь ей в глаза. Одного вида рук Кибы на талии Сакуры было достаточно, чтобы Шаринган бешено завертелся, даже если это было просто для того, чтобы удержать её на этом проклятом псе. — Она знает свою роль в этой миссии — держаться подальше от опасности. У меня нет других приказов для неё. Наруто шумно выдохнул. — Ты делаешь ей больно. «Делаешь больно своей Омеге. Что же ты за Альфа?» Саске стиснул зубы до боли в челюстях. — Я забочусь о ней. Она под охраной и вне опасности. Подальше от меня. — Ты можешь хотя бы быть вежливым? Она отвлекается. — Вернись в строй, Кицунэ. Наруто уже было открыл рот, чтобы огрызнуться, но его ответ застрял у него в горле. Вокруг них яростно зашуршала листва, словно лес притаил дыхание. Саске обнажил Кусанаги в тот самый момент, когда Наруто создал двух клонов. Шуршание становилось всё громче и угрожающе. Чакра Сакуры волнами расходилась наружу, и Саске подавил животное желание прикрыть её собой. Акамару зарычал, обнажая клыки. — Спокойно, — пробормотал Киба, поглаживая пса по голове. Камуфляж листвы рассыпался, и из леса вырвалась орда нукенинов из Кири. Отряд Конохи был в меньшинстве почти десять к одному. И больше, если Саске будет держать Сакуру в стороне от битвы. Они что, попали в засаду? Не предполагалось, что у нукенинов будут дозорные так далеко от границы. Должно быть, телепортировались, — пронеслось у него в голове. — Кицунэ, Ину́, приготовиться! Сакура, отступить! Сакура даже не потрудилась скрыть раздражённую вспышку своей чакры. Но она повиновалась, спрыгнула с Акамару и резко укусила себя за палец. Мгновение спустя Киба и Наруто вскрикнули, когда на их плечах появились слизни. К счастью, Саске уже был знаком с Леди Кацую, хотя даже в миниатюрной форме ей удалось взглянуть на него с нескрываемым укором. Саске ринулся в гущу битвы. В некотором смысле, он был самим собой только в этом хаосе: Шаринган сверкал, адреналин бурлил в венах, разум стал острым и ясным. Если бы не подавляющее число ниндзя Кири, эта стычка закончилась бы в мгновение ока. Саске был быстр, неуловим, жаждущий хищник в вихре огня и молнии. Наруто же был его личной армией, расправляясь с ниндзя в своём обычном хаотичном стиле. Киба более или менее держался на ногах. Саске сейчас не был расположен к благотворительности. Под целительным воздействием Сакуры раны Саске затягивались почти мгновенно. Его впечатляло не столько это, сколько полное отсутствие боли. Хотя у Саске так и не было возможности спросить её, как она это делает, способность к анестезии соответствовала её способности скрывать свой запах. Если она могла притуплять его — и все — чувства настолько, чтобы полностью скрыть своё обозначение, то снятие боли должно быть ничто по сравнению с этим. Число ниндзя Кири неуклонно сокращалось. Но их миссия состояла не в том, чтобы уничтожить их всех. Уже сейчас дезертиры начали отступать. Он потрогал свиток на своём бедре, готовясь выпустить залп сюрикенов. — Отпустите нас, или я убью её! Саске мгновенно обернулся на звук голоса, его чакра вспыхнула с разрушительной силой. Ниндзя Кири грубо обхватил Сакуру за плечи, прижимая к себе. Кровь струилась по её бледным волосам, окрашивая их в багряный цвет. Её правый глаз был заплывшим и закрытым. Дрожащая рука ниндзя держала кунай у её виска. Шаринган завращался с маниакальной скоростью, когда Саске сделал шаг вперёд. Он сдержался только тогда, когда ниндзя ещё сильнее прижал кунай к её виску. Чёртов Киба, должно быть, оставил её без прикрытия. Почему она не могла одолеть этого ничтожного ниндзя Кири? Чёрт, они что, заблокировали её чакру? — Сакура-чан! — отчаянно крикнул Наруто. — Я, блядь, не шучу, — прохрипел ниндзя Кири, его голос сорвался. Он надавил кончиком куная на кожу Сакуры. Вокруг металла выступили свежие капельки крови. Саске проглотил рёв ярости. Он был готов разорвать ниндзя Кири на куски, от конечности к грёбаной конечности… — Доверься ей, — прошептала Леди Кацую в ухо Саске, её голос был тихим, но исполнен уверенности. — Дай им уйти. Сакура встретилась с ним взглядом, её единственный видимый глаз вспыхнул вызовом. Ниндзя Кири дрожал, но Сакура стояла неподвижно, словно статуя. — Отпусти её сейчас же, — прорычал Саске, слова сочились ядом, — и я, так и быть, дам тебе пять минут форы. Но если хоть один волосок упадёт с её головы, я напою корни деревьев твоей кровью, прежде чем лично препровожу тебя в преисподнюю. Ниндзя Кири выронил кунай, развернулся и бросился бежать, а его товарищи последовали его примеру, как трусливые шакалы. Саске, словно хищник, готовый к броску, обвил Кусанаги оглушительной симфонией молний. Они заплатят жизнью за каждую каплю крови, пролитую Сакурой. — Саске, стой! — взмолилась она. Не получив ответа, она настойчиво повторила: — Пожалуйста… В мгновение ока он оказался рядом, нежно приподнял её подбородок, чтобы осмотреть раны. Виднелась лишь кровь, багряная роспись на фарфоровой коже. Она уже залечила себя. Сакура открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Саске уже обрушился на Кибу, Кусанаги по-прежнему жужжал яростной песней молнии. — Какого чёрта ты творил, Инузука? — Сражался с нукенинами, Учиха… — Ты должен был охранять её… — Эй, полегче, ублюдок… Земля задрожала под ногами, волна сейсмической дрожи оглушила их. Саске обернулся к Сакуре, чьи руки были скрещены на груди. Её нога, словно маятник, отбивала нетерпеливый ритм по земле, создавая миниатюрные землетрясения. — Целью было выследить и разведать их базу, — холодно отрезала она. — Я подсадила Леди Кацую на одного из них. Он с неохотой вложил Кусанаги в ножны, но это не смягчило обжигающий взгляд его Шарингана. — Ты действовала вопреки моим прямым приказам. Она пожала плечами, словно сбрасывая с себя бремя вины. — Технически, я отступила. — Ты позволила им захватить себя. — Как приманку! — запротестовала она, с вызовом смотря ему в глаза. — В приоритете была миссия. Это была миссия по скрытному проникновению, что стало почти невозможным после всей этой заварухи, так что я спасла миссию. Теперь Леди Кацую составляет карту базы, даже если они усилят охрану. Если бы ты не был слишком ослеплён яростью, чтобы разговаривать со мной, Капитан, мы могли бы давным-давно обсудить эту непредвиденную ситуацию. Саске навис над ней, его гнев был настолько всепоглощающим, что он перестал считать физическое запугивание чем-то недостойным. Видеть Сакуру в крови, особенно когда она была под его опекой, было неприемлемо. Теперь это стало немыслимым. — Я мог бы добиться твоего отстранения за неподчинение, — процедил он сквозь зубы. Она фыркнула в ответ на его угрозу, её глаза вспыхнули изумрудным огнём. — Попробуй, Саске. Саске, вопреки своим словам, не стал рекомендовать Хокаге отстранить Сакуру от должности на послемиссионном отчёте. Когда Хокаге похвалил команду за их — её — изобретательность, всё, что он мог сделать, это проглотить ядовитые возражения. По крайней мере, Наруто воздержался от шуток по поводу его мрачного настроения, хотя оно было очевидно для всех в кабинете Хокаге, даже если они все, чёрт возьми, не могли почувствовать это. Как только их отпустили, Саске ушёл, не проронив ни слова. Вспышка чужой боли на лице Сакуры преследовала его далеко за стенами Башни. Он проклинал себя за то, что снова причинил ей страдание. Он ненавидел себя за то, что вообще желал её. Лучше подвергнуть её этим мелким обидам, чем ненасытному желанию его сути. Она достойна большего. Особенно от него. Прежде чем Саске осознал это, ноги сами привели его обратно в дом его детства. Без стука, он вошёл внутрь. Микото или Итачи могли бы помочь ему успокоиться. Но на кухне был только его отец. — Саске, — поприветствовал Фугаку. Он указал на сушёные листья, которые перебирал. — Хурма. Хочешь чашку чая? Саске помедлил, затем кивнул. Он занял своё обычное место за столом. Фугаку подошёл с чайником и чашками. Саске смотрел, как пар поднимается из носика, словно эфемерный призрак. — Ты выглядишь встревоженным, — заметил Фугаку. Клановая вежливость не позволяла ему комментировать запах Саске напрямую. — Я в порядке, отец. Фугаку позволил тишине повиснуть в воздухе, терпеливо ожидая. Они оба знали, что Саске никогда не умел лгать своему отцу. — Коллега оказалась… Омегой, — наконец выдавил Саске. Остальное вырвалось из него непроизвольно, как поток, прорвавший плотину. — У неё нет клановых связей. Нам нужно немедленно предоставить ей нашу защиту. Фугаку смотрел на Саске долгим, оценивающим взглядом. Спустя мгновение он кивнул. — Понимаю. Вы совместимы… Саске отвернулся, пытаясь скрыть смущение. Фугаку лишь взял чайник и начал разливать чай по чашкам. — Нет? — подтолкнул он. — Мы не должны быть, — отрезал Саске. — Это неприемлемо. — Это довольно распространённое явление. — Отвлекающий фактор. Я должен быть тем, на кого она может положиться. — Разве это не призвание Альфы? — Положиться… профессионально. — Саске с трудом сдерживал желание ёрзать. — А не тем, кто охотится на неё. Фугаку сделал глоток чая. — Иногда мне кажется, что твоя мать была права. — В чём? — Я заставил тебя и Итачи слишком рано повзрослеть, — продолжал Фугаку, его голос был наполнен лёгкой грустью. — Ты был ребёнком, когда стал учителем джонинов. То, как ты говоришь об этой девушке… Я не удивлён таким исходом, теперь, когда она выросла. — Я никогда не говорил, о ком именно речь. Фугаку вздохнул и махнул рукой, словно отмахиваясь от его слов. — Вспомни, что мы с твоей матерью были женаты с разницей в пять лет. Саске услышал намёк на горький сарказм в голосе отца. — Дело не в этом, — процедил он. — Ты не был учителем матери. — Но мы знали друг друга детьми, — возразил Фугаку. — Наша связь… она менялась со временем. Пока она не была готова, всё, чего я хотел, это быть рядом с ней. Но я знал, что она моя пара, как только она появилась. Саске запнулся, покраснев от неловкости, и пролил немного чая. — Пара, отец? — Ну, я полагаю, тебе решать. Ты не… наивен, Саске. У Альфы могут быть отношения с Омегой, не доводя дело до этого. — Саске не был уверен, было ли это ужасно или смешно, что Фугаку, из всех людей, намекал, что он знает, что Саске спит с Омегами. Но досада быстро уступила место ужасу при мысли о любой Омеге, кроме Сакуры. Волна отвращения прокатилась по его животу. Впервые Саске осознал, что мысль о другой Омеге была невыносима. — Я просто пытаюсь сказать, — продолжал Фугаку, — что не стоит так надуваться. — Он усмехнулся и сделал ещё глоток чая. — Вы с Сакурой уже взрослые. Вы разберётесь. После ночи беспокойного сна Саске на следующий день отправился в Башню Хокаге. Он был готов потребовать от Йондайме миссию — самую сложную, самую мучительную сольную миссию из всех, что были в списке. Только худшее могло похоронить то, что он на самом деле хотел: прочесать деревню в поисках Сакуры. Ему не нужен был её запах, чтобы сделать это. Саске знал сигнатуру чакры Сакуры, как свои пять пальцев. Он мог найти её — и находил — в толпе, в дикой местности, когда между ними были мили и дюймы. И вдруг она появилась. Сакура мелькнула на краю его сознания, её присутствие становилось сильнее с каждым шагом, приближающим его к Башне. Он нашёл её съёжившейся за столом Хокаге. Минато осторожно положил руку ей на спину. В этот момент Саске всё понял. Приблизившись к ним, Саске позволил своему запаху распространиться в качестве предупреждения. Ему было всё равно, что он угрожает Хокаге. Минато повернулся к Саске, сбитый с толку. Он до сих пор не знает, — осознал Саске. Хватка Сакуры на её трансформации была железной, но она быстро ослабевала. Её чакра становилась беспорядочной по краям. Когда Саске заключил ее в свои объятия, Сакура была горячей на ощупь. Её пальцы немедленно вцепились в ткань его рубашки, ища опору. — Я сам справлюсь, — сказал Саске, пресекая любые возражения Минато. Вскоре он уже бежал по крышам Конохи. Саске не мог думать ни о чём, кроме как найти ей безопасное место, определить, чего она хочет, в чём нуждается, прежде чем её разум окончательно затуманится. — Саске, — прошептала она, — пожалуйста, остановись. Он замер на месте. — У меня есть план, — сказала Сакура. — И безопасное место. — Где? — В комплексе Сенджу. — Цунаде там? Сакура покачала головой. — Она за городом. Её контроль над собой ускользал. Его рот наполнился терпким привкусом сливового вина. Но мысль о Сакуре, беззащитной в стенах заброшенного клана, вызывала у него тошноту. — Сакура, — произнёс он резко, — я не буду делать выбор за тебя, но комплекс Сенджу — это город-призрак. В их пункте для течек не будет обслуживающего персонала, чтобы помочь тебе. Она нахмурилась. — Если только у тебя нет кого-то? — процедил он, глядя ей прямо в глаза, ища ответ. — Нет, — Сакура облизнула губы, её пальцы скользнули под его воротник, обводя нежную линию ключицы. Саске застонал, тело пронзила дрожь. — Но я всегда мечтала, чтобы ты стал моим первым. — Я стану твоим последним, Омега. Его запах, должно быть, изменился — стал гуще, притягательнее. Сакура вздохнула, и этот звук, низкий и вибрирующий в её горле, разжёг в нём пожар. Саске сложил печати для Техники Подавления клана одной рукой, сжимая чакру в кулак. — Нет, — простонала Сакура, — нет, нет, пожалуйста… — Никаких игр, Сакура, — прорычал он, голос хриплый от едва сдерживаемого голода. — Чего ты хочешь? — Разве я не сказала достаточно ясно? — Она прижалась к его шее, проводя языком по острой грани челюсти. — Тебя. Всей душой. Саске спал с омегами в прошлом, но никогда не тащил их в свой дом, не делил с ними течку. А теперь в его объятиях была Сакура — и это наполняло его ощущением неоспоримой правоты, священного трепета. Он знал: ничто больше не сравнится с этим. Никогда. К тому времени, как они ввалились в его квартиру, её трансформация угасла, оставив лишь эхо жара в воздухе. Саске захлопнул дверь, прижал её спиной к холодному дереву и накрыл рот жадным поцелуем. Она была на вкус как запретный плод — сладкая, нереальная, совершенная. Как такое вообще могло существовать? Его язык скользнул навстречу её, требуя большего, а руки схватили за ягодицы, поднимая, чтобы она обвила бёдра вокруг его талии. Его возбуждение упёрлось в её влажную сердцевину, и они застонали в унисон, звук эхом отразился от стен. — Саске, — выдохнула она, прерывисто, — я… я не спрашивала тебя… Он ответил ещё одним поцелуем — яростным, всепоглощающим. — Что угодно. Проси. — Ты… хочешь этого? Он мог бы рассмеяться, если бы не тонул в ней по уши, если бы его тело не кричало от нужды. Саске толкнулся бёдрами вперёд, наблюдая, как её полные губы приоткрываются в безмолвном стоне. — А ты как думаешь, Сакура? — Ты никогда… не брал меня раньше, — захныкала она, её запах заклубился вихрем обиды и желания. — Альфа сказал, что я б-безнадёжна… — Ты совершенство, Омега. Абсолютное. Теперь она тёрлась о него, отчаянно, жадно, как будто от этого зависела её жизнь. — Не х-хотел меня… — Ш-ш-ш, тише, тише, я здесь. Сейчас. — Он потянул за пояс её шорт, стягивая их до колен одним движением. Трусики — белые, с кружевными оборками и тонкой шёлковой лентой на поясе — были насквозь пропитаны. Очаровательные. Порочные. Саске оттянул мокрую ткань в сторону, проводя пальцами по скользкой влаге. — Такая капризная. Тебе просто нужно кончить, верно, Сакура? Он ввёл палец в её цветок — медленно, дразняще. — Ох… — простонала она, ноги задрожали вокруг его талии. — Будь хорошей девочкой. Для меня. Он двигал пальцем в ленивом, томительном ритме. Даже так она отзывалась бурно, как пламя на ветерке. Каждый её вздох, каждый шёпот бился прямо в его член, заставляя пульсировать. Насколько же он сможет свести её с ума *просто пальцами*? Он изогнул его, нащупав то место внутри, от которого её зрачки взорвались звёздами. Её бёдра дёрнулись навстречу, требуя. — Этого… недостаточно, Альфа. — Она осыпала поцелуями его шею, лизнула кошачьим язычком железу. Царапнула коготками его самообладание. — Мне нужен твой узел. — Ещё нет. — Саске добавил второй палец, наслаждаясь паузой в её дыхании — короткой, как вспышка молнии. Вход встретил сопротивление, несмотря на потоки влаги по бёдрам. Всё ещё такая узкая. Она будет райской хваткой вокруг него. Он простонал от одной мысли. — Нужно подготовить тебя. Достойно. На миг она потеряла слова, запрокинув голову, извиваясь под медленным вторжением. Но голод в её глазах вспыхнул заново, острый, как клинок. — Ещё, — умоляла она. — Больше. Пожалуйста. — Жадная малютка. — Она ахнула, когда третий палец скользнул внутрь. Теперь ритм ускорился, стал жёстче. Большой палец закружил по клитору, и она закричала — пронзительно, первобытно. — Альфа… — Ты так стараешься. Так хорошо. — Хочу… быть… хорошей… для тебя… Вид её железы — набухшей, манящей — сводил с ума. Саске наклонился ближе, обдавая горячим дыханием чувствительную кожу. Её цветок пульсировал вокруг пальцев, сжимаясь в предвкушении. — Не могу, чёрт возьми, дождаться, когда войду в тебя, — прорычал он. Большой палец надавил на клитор, пальцы внутри ласкали стенки, выискивая каждую точку наслаждения. — Покажи мне, как кончаешь, Сакура. Он слегка прикусил железу — лёгкий укус, обещающий больше. Сакура рассыпалась с долгим, дрожащим стоном, ноги сжались вокруг его бёдер. Он трахал её пальцами сквозь оргазм, но она уже тянула за воротник, глаза — мольба, чистая и отчаянная. — Нужен ты, — шептала она. — Пожалуйста, Альфа, это болит… без тебя. Саске перевернул её на обеденный стол, разорвав трусики одним рывком. Расстёгивая штаны, он вынул свой плачущий член — твёрдый, готовый. И вошёл — резко, до упора. — Ах! — Несмотря на подготовку, Сакура выгнулась, борясь с его размером. Она была невероятной — горячей, тесной, идеальной. — Б-большой… слишком… — Тише, — прошептал Саске, хотя воля трещала по швам, умоляя заявить права здесь и сейчас. Он прижал её к столу, задрав рубашку, чтобы видеть, как он проникает в её пропитанный влагой цветок. Задрал выше, сорвал бинты с груди. Грудь вырвалась на свободу — полная, упругая, подпрыгивающая в такт толчкам. — Такая милая, Сакура. Чёрт… — Контроль висел на волоске; он наклонился, захватил сосок губами, впиваясь глубже. — Ох… — Сакура вцепилась в его волосы, потянула, когда он сосал сильно, жадно. Саске скользнул рукой вниз, нежно кружа по опухшему клитору. Её аромат расцвёл удовольствием — густым, опьяняющим. — Это… весь ты? — выдохнула она, дрожа. — Почти, — солгал он, усмехаясь в кожу. Подавив колени на край стола, Сакура упёрлась пятками в его поясницу, подгоняя. Дыхание срывалось тяжёлыми стонами. — Сенсей, я… аххх… Сакура закричала, кончая вокруг него — судороги сжали, моля о большем. Саске воспользовался мгновением, входя до конца, заполняя полностью. — Сенсей! Второй пик накрыл её волной, слёзы блеснули в глазах — от переизбытка, от блаженства. — Красивая моя, — выдохнул он. — Я позабочусь о тебе. Как никто. Саске прижал её руки над головой одной рукой, другой сжал горсть упругой плоти ягодиц. Теперь он трахал свою омегу по-настоящему — глубоко, без пощады, так что её клитор тёрся о его лобок при каждом ударе. Ножки стола скрипели по полу, эхом отзываясь шлепкам тел. — Альфа! — Сакура таяла в слёзах и лепете, каждый оргазм рвал её на части. Саске упивался ими, растягивая удовольствие, пока собственный край не надвинулся, неумолимый. — Чёрт… Сакура… скажи, куда. — Куда? — Куда кончить. — Внутрь… — Сакура. — Я… применила дзюцу утром… безопасно… пожалуйста… Это ударило, как Чидори, — вспышка из основания позвоночника. Саске кончил с хриплым криком, поверженный, узел набух, запирая их вместе, заполняя идеальное создание под ним семенем. Сакура взорвалась в последний раз — дрожащий вздох, тело обмякло в облегчении. Утолив жажду её плоти, она обхватила его конечностями — томно, нежно, как в забытьи.

***

Саске осторожно стянул с них рубашки и отнёс её в спальню, её голова безвольно упала ему на плечо, как лепесток под дождём. Он лёг на спину, помогая ей оседлать бёдра, чтобы она могла растянуться поверх него, кожа к коже — тёплая, шелковистая, словно вторая его собственная. Пальцы запутались в её волосах, а ладонь медленно чертила круги по спине, успокаивая, обещая вечность. Он не верил, что акт любви может быть таким — неизгладимым, как клеймо на душе, — а его отголоски — столь полными, умиротворяющими. Саске вдыхал Сакуру: цветочный шлейф шампуня сплетался с весенним букетом её омега-аромата, опьяняя, как нектар. Она пошевелилась, когда его узел начал таять, освобождая их. Сначала её маленькие руки исследовали его торс — нажимали на рельеф груди, скользили по гребням живота, словно читая карту забытого тела. Затем пальцы потянулись ниже, к слиянию бёдер, прослеживая извилистый путь к основанию члена, всё ещё погребённому в её цветке. Он возбудился заново — от одного её прикосновения, от этой невинной дерзости. Она приподнялась, глядя сверху вниз: губы розовые, влажные, как после поцелуя; бёдра блестят от росы желания. — Этого… недостаточно, — прошептала Сакура, дрожь пробежала по ней волной. — Я не знаю, как… Больно. Чёрт, он боготворил её. Всегда боготворил — молча, глубоко, как корни в земле. — Бери от меня, что нужно. Всё. — Он обхватил её бёдра, массируя в утешении, а потом направил в медленное вращение — ленивое, гипнотическое. Её губы приоткрылись в вздохе, голова запрокинулась, открывая линию шеи. — Хорошая девочка, — прошептал он, заворожённый глазами — тёмными, как лес в сумерках, полными древней магии. Сакура упёрлась ладонями в его грудь, беря ритм в свои руки: бёдра изгибались в томных волнах, грудь колыхалась мягко, маняще. Он потянулся, взвешивая их в ладони, большой палец дразнил соски, вырывая из неё сладкие всхлипы. Её аромат заполнил его — ноздри, лёгкие, душу. — Ты совершенство, Омега. Моё. Она ахнула резко, глаза увлажнились голодом, темп участился — дикий, неукротимый. — Альфа, — выкрикнула она, бёдра задрожали, теряя контроль, когда пик накрыл её, как шторм. Саске вцепился в бёдра, подался вверх, трахая сквозь оргазм с силой, которой она не смогла бы достичь своими грациозными завихрениями. Её глаза расширились от новой глубины — внезапной, всепоглощающей. Она вцепилась в его грудь, ногти впились в кожу, слёзы покатились по щекам, когда волна унесла её в ещё один, дрожащий экстаз. — Ты так стараешься, — проворковал он, голос низкий, как рокот грома. — Это… слишком много… — Ты выдержишь ещё один. Для меня. — Ох… Она обрушилась на него, крошечное тело сотрясалось в финальной кульминации. Он дивился её доверию — тому, как она растворялась в его руках, уязвимая, как цветок в буре. Он защитит её здесь, сделает так, чтобы его совершенная омега была наполнена до краёв — теплом, покоем, им самим. — Блядь! — взревел он, узел набух, изливаясь внутрь, как река в половодье. Удовлетворение просочилось в её аромат — густое, золотистое. Она лизнула его железу, пока он лежал, задыхаясь, не унимаясь, пока тело не обмякло. Он едва перевёл дух, как она снова качнулась бёдрами, трусь о узел, ища искру. — П-прости, — захныкала Сакура. — Нужно… больше. — Используй меня. Я твой. Полностью. Она доводила себя до мелких всплесков, наклоняясь для сладких поцелуев — лёгких, как дыхание. Саске массировал её железу, вливая в прикосновение своё притязание — открытое, неукротимое. Наконец, веки отяжелели. Сакура уткнулась лицом в его шею, дыхание замедлилось, перетекая в ровный сон. Он даст ей передышку, прежде чем разбудить едой. Когда узел спал, Саске перевернул её в объятия — спина к груди, нос в волосах, вдыхая покой. Саске проснулся от тихого скуления своей омеги. Он задремал — преступление, за которое стоило себя казнить. Виновато наклонившись, он коснулся её. — Сакура…? Во сне она извивалась, выгибая ягодицы навстречу, её горячий цветок скользнул по его эрекции — готовой, настойчивой. Он подавил стон: она была насквозь пропитана, зовущей. Саске боролся с собой — инстинкты против разума. Чем дольше он медлил, тем яростнее она тёрлась, стонала, боль и нужда заострили её аромат до ножа в сердце. С хриплым проклятием он вошёл — медленно, но неумолимо. Она была мучительно тесной, как первый раз. Он потянул её бедро вверх, растягивая, открывая. Вскрик облегчения вырвался из неё, когда он погрузился полностью. Она заворковала во сне, двигая бёдрами, находя тот угол. Саске трахал осторожно, лениво, но она хныкала, требуя большего даже в забытьи. Очаровательно. Его. Не выдержав, он вонзил зубы рядом с железой — метка, не рана. Она кончила так — глаза распахнулись в долгом стоне, тело задрожало в экстазе. — Саске-сенсей, — выдохнула она, просыпаясь в волне. Саске перекатил её под себя, подтянув за бёдра, пока они не встали на колени — она представлена ему, раскрасневшаяся, открытая. На миг он просто держал, ладонь скользила по изгибу позвоночника, вверх, в волосы. Затем трахнул с забвением — жёстко, глубоко, заставляя цепляться за изголовье. Ягодицы шлёпали о таз, комната эхом отзывалась ударами кожи. Шаринган вспыхнул в глазах, даже когда они закатились от удовольствия. Она была невероятной — абсолютной. Когда яйца коснулись клитора, она зарылась лицом в простыни, глуша крики. Потянув за волосы, Саске наклонился к уху. — Тебе хорошо, Омега? — Да, — простонала она, на грани слёз, — так… так хорошо, Альфа. — Каждый раз, когда нужно — ко мне. Каждый раз, когда жаждешь — ко мне. Поняла? — М-м-м… Он укусил выше железы — резко, требуя. — Сакура. — Поняла! — взвизгнула она. — Я поняла! — Хорошая девочка. — Саске лизнул след, смягчая. — К кому ты приходишь, Сакура? — К тебе… Саске-сенсей. — К кому ещё? — Ни к кому, — всхлипнула она. — Только к тебе, Альфа. Только ты. Отпустив волосы, Саске сунул два пальца в её рот. Сакура кончила бурно, сотрясаясь вокруг члена, стоня на пальцах. Он припал к железе, и она потерялась снова — слёзы из скрюченных глаз. Саске взорвался следом, заполняя семенем, узлом запирая их. Рухнув, он повернул на бок, снимая вес. — Идеальна, — простонал он, осыпая шею открытыми поцелуями. Пальцы нежно чесали кожу головы, рисуя линии покоя. — Такая милая. Ты справилась блестяще. Когда узел спал, Саске отнёс её в ванную. Сакура обмякла в колыбели рук — доверчивая, вялая. Пар клубился, он опустил её в горячую воду, забрался следом. Ухаживал с преданной нежностью: пальцы ласкали волосы, мыло скользило по синякам и меткам — его следам на её теле. Странно, как это было привычно. Он тренировал её как генина с неумолимой страстью, но ругал за бессонные ночи, залечивал раны от переусердства. На миссиях заставлял есть первой, уступая остальным. Не мог дать выспаться полностью, но всегда оставлял её смену — ту, что она любила. Рассвет, — всплыло в памяти. Её любимая — на рассвете. Сакура пошевелилась, издав звук блаженства. Даже сейчас — полное доверие. Для неё он был не вторым сыном, тенью брата, которого не одолеть. А она для него — первая. Единственная*. Та, кого он присягнул охранять. И она ушла. Руки сжались вокруг неё — крепче, отчаяннее.

***

Как только Сакура высохла и завернулась в его самый мягкий свитер, Саске усадил её за стол и проверил дверь. Как он и надеялся, обслуживающий персонал клана был оповещён о течке и оставил поднос с лёгкой пищей — фрукты и онигири. — Ешь, — приказал он, положив угощение перед Сакурой. Она покачала головой, стягивая его свитер с плеч. Ткань собралась на её талии. — Альфа… Саске поправил свитер. Его тон был твёрдым. — Тебе нужно поесть, иначе я заставлю тебя. Её дразнящая улыбка дала ему понять, что именно она предпочла бы. Саске издал раздражённый звук, взял яблоко и нарезал его для неё. — Это… очень отличается. Саске всунул ей в рот кусочек яблока, одобрительно хмыкнув, когда она съела. — От чего? — Моих предыдущих течек. — Она подтянула колени к стулу. Её запах был спокойнее, умиротворённым. Саске задался вопросом, как долго продлится эта ясность ума. — Ты проводила их в одиночестве. Она кивнула, взяв ещё один кусочек яблока. — Шизуне-сан была очень добра, хотя она и не могла по-настоящему понять. А Цунаде-шишо́ была как… Альфа-мать. Он размял пальцы. — Это помогло? — Немного. — Сакура вздохнула. — Она пахла неправильно. Всё пахло неправильно. — Внезапно она сменила тему. — Я ничего этого не ожидала, знаешь ли. Назначенные ниндзя без клановых связей — это почти неслыханно. — Почему ты не сказала мне? Она замолчала. Саске подтолкнул тарелку с кусочками яблока, и она послушно взяла, пережёвывая ещё один кусочек, пока размышляла. — Я не хотела, чтобы ты видел во мне кого-то другого, — наконец сказала Сакура. — И я хотела больше самостоятельности, чтобы не просто сложиться и принять свою биологию как судьбу. Я знала, что у меня есть талант, чтобы изменить ситуацию к лучшему. Мне просто нужен был учитель. — У тебя был учитель. — Другой. — Она проигнорировала его сердитый взгляд. — Слушай, большинство Техник Подавления — дрянь. Саске промолчал, достаточно любопытный, чтобы дослушать. — Обычно их создают либо специалисты по Гендзюцу, либо медик-нины. Но обе школы не учитывали что-то из другой. Я по-настоящему сложила это только после возвращения Цунаде-шишо́ в Коноху. Мне нужно было сделать для своего обозначения то, что она делала для своего старения: модифицировать не только свою гормональную регуляцию с помощью медицинского ниндзюцу, но и восприятие меня другими с помощью слоёв Гендзюцу. Я не возвращалась в деревню, пока не отточила это. — Румянец подкрался к её шее. — По крайней мере, я думала, что отточила. Саске нахмурился из-за её самоуничижения. То, чего она достигла, было прорывом. Он, однако, знал, что раскрыл бы её, независимо от того, насколько безупречна её техника. — Никто другой не разгадал тебя, — напомнил он ей. Она вздохнула. — Явно есть куда расти. Он не понимал, почему она просто не примет его защиту — как уже сделала, по крайней мере, на эту течку. Она несла это бремя в одиночку, хотя ему не стоило бы почти ничего, чтобы помочь ей разделить этот груз. Но это что-то значило для неё, — напомнил он себе. Достаточно, чтобы покинуть деревню ради этого. — Твоя техника многое дала бы ниндзя в полевых условиях, — жёстко сказал Саске. — Да, — размышляла Сакура. — Как только я смогу адаптировать её для пользователей с меньшим контролем чакры… — Она посмотрела на него из-под ресниц, его свитер снова соскользнул с её плеча. — Может быть, ты захочешь побыть учеником на этот раз, Саске. Желание снова просачивалось в её запах, и его тело отвечало тем же. Но у него было так мало времени, чтобы накормить её, прежде чем она потеряет контроль в течке. Саске протянул ей онигири. — Ешь. Как только она поела, к его удовлетворению, Саске опустился на колени перед ней. Он наслаждался её низким стоном, когда раздвинул её бёдра. Он склонился к её цветку, уже блестящему для него, и посвятил себя тому, чтобы довести её до конца. Он отпустил её только для того, чтобы дать ей свой узел, когда она была слишком запыхавшейся, чтобы продолжать умолять об этом. Её запах достиг его первым. К тому времени, как она подняла кулак, чтобы постучать, Саске распахнул дверь. Его Шаринган бешено вращался в предупреждении. — Она спит, — прорычал он другому Альфе. — Чего ты хочешь? Цунаде подняла бровь, не впечатлённая. — Это не займёт много времени. — Ты не войдёшь. — Здесь пойдёт, — Цунаде оперлась предплечьем о дверной косяк, её янтарные глаза были жёсткими. — Если ты воспользуешься ею, Учиха, я без колебаний обрушу весь комплекс нам на головы. Воспользуется ли он ею? — Меня не интересуют твои угрозы. Но Цунаде перевела взгляд на его плечо. Саске обернулся, подавляя своё удивление при виде слизняка. — Она в порядке, — сказала Кацую. — Её состояние значительно улучшилось по сравнению с прошлым разом. Слизняк исчез в клубах дыма. Цунаде выдохнула, убрав предплечье. Характерный порез на её большом пальце уже заживал. Затем она нахмурилась на него, хотя её взгляд был менее враждебным. — Ты думал, я поверю тебе на слово? Саске усмехнулся. — Ты закончила? Цунаде наклонила голову. — Как мило. Ты нервничаешь. Он ненавидел, что его запах делал его прозрачным для неё, из всех людей. — Я закончил здесь. Саске попытался захлопнуть дверь, но Цунаде придержала её пальцем. — Я Альфа уже давно, парень. И медик-нин к тому же. Я вижу молодых жеребцов вроде тебя насквозь. — Как я сказал, я закончил. — Ты любишь её? Саске замер. — Хорошо, — сказала Цунаде. — Тогда ты позволишь ей уйти, когда она попросит. Теперь мы закончили. Уйти? Тем же пальцем Цунаде закрыла дверь. Они не оставили ни одной поверхности в его квартире нетронутой. Саске брал Сакуру в своей постели, у стены, на полу. Их общий запах пронизывал воздух. Его дом будет пахнуть идеальной весной неделями. Он не проснётся без цветов, цветущих на его языке, и не уснёт без дождя, преследующего его во снах. Но этого было недостаточно. Даже когда она извивалась в экстазе вокруг него, этого было недостаточно. Он трахал её на диване, её вздохи заглушались подушкой. Он был изголодавшимся мужчиной, отчаянно ищущим шею сзади. Её позвоночник был натянутым луком. Когда его рот приблизился к её железе, Сакура вскрикнула. Он лизнул её там, обходя край зубами. — Сделай это, Альфа, — умоляла она. Его бёдра сбились с ритма. — Сакура. Она подхватила ритм для него, замедляя их до мучительно дразнящего темпа. Её бёдра дразняще покачивались над его вставшим членом. Саске зарычал, его рот всё ещё был открыт вокруг её железы. Она пахла головокружительно, целый лес в цвету. — Укуси меня, Саске-сенсей, — промурлыкала она. — Заставь меня принадлежать тебе. Он отстранился от её железы и покачал головой. — Нет. — Заяви права на меня, — настаивала Сакура. Её чакра вспыхнула вместе с её запахом, напрягая его самоконтроль. — Нуждаюсь в этом. Нуждаюсь в тебе. — Она покачала бёдрами, чтобы подчеркнуть, вздыхая от удовольствия. — Всегда. Саске схватил её за бёдра, чтобы удержать. — Веди себя прилично, Сакура. Она дёрнулась в его хватке, скуля, когда он вытащил. Её запах ослаб. Сакура посмотрела через плечо обиженными глазами. — Альфа не хочет меня. Если бы он мог получить то, что хотел, было бы недостаточно иметь её сейчас, разделить эту одну течку, чтобы остаться после с ничем, кроме её запаха. Саске хотел иметь Сакуру каждый божий день. Он хотел, чтобы она ела за его столом и спала в его постели. Он хотел говорить о её исследованиях и трахать её, пока она не сможет говорить. Больше всего на свете он хотел вонзить зубы в её железу и не оставить места никому другому. Но Сакура была в разгаре своей течки, без возможности узнать, чего она хочет. — Я сказал, веди себя прилично, Омега. Он обхватил её горло одной рукой и вонзил ноготь в её железу. Затем он втолкнул свой член до самого конца внутрь неё. Восторг затопил её запах, когда она распласталась под ним. — Альфа… — Вот это хорошая девочка. Саске задал беспощадный темп. Каждый раз, когда Сакура взрывалась вокруг него, аппетиты внутри него ревели всё громче. Её железа звала его, как маяк, так близко, что безудержное желание скопилось в его рту. Один укус. Ему ничего не стоило сделать, как она просила, и взять всю её. Но Саске не мог заявить на неё права таким образом. Пока что нет. Её страсть начала угасать. Сакура спала дольше, не ища его прикосновений. Всё, что оставалось Саске, — охранять её сон и вовремя накормить. Он держал её в объятиях, пока она отдыхала, движимый инстинктом защитника, хотя никакая угроза не могла проникнуть сквозь неприступные стены комплекса Учиха. Но каким-то непостижимым образом она всё же исчезла. Он проснулся среди ночи и обнаружил, что постель рядом с ним пуста и холодна, словно лунный камень. — Сакура. Он видел, как волна изумления всколыхнулась на её лице. — Саске-сенсей, — начала Сакура. — Я собиралась отправить письмо. Саске встретил её у ворот, словно тень. Он ждал на скамье, предчувствуя её приближение по едва уловимым колебаниям чакры. Как странно не чувствовать её запах, после стольких дней, проведённых в сплетении тел. Он поднялся, выступая ей навстречу. Она казалась неземной в лунном свете. Все её весенние краски вылиняли до серебристого, такими он видел их в отблесках своего Чидори. За плечом висел дорожный рюкзак. — Дело было не в страсти, — продолжила Сакура. Слова срывались с её губ торопливым, нервным потоком, словно стремясь опередить друг друга. — Я подала прошение об отставке, когда ты застал меня в кабинете Йонда́йме. — Тебе было хорошо в деревне, — констатировал он. Она не стала отрицать очевидного. — Та последняя миссия… — Я не должен был угрожать тебе. — Нет, не должен был. Но дело не в этом. Саске-сенсей… Саске. То, что произошло между нами, было моей самой заветной мечтой. И я позволила себе её осуществить. Эгоистично. Я знаю, что воспользовалась твоим расположением, и мне искренне жаль. Я чувствую себя такой виноватой… — Голос её дрогнул, выдавая смятение. Как ни странно, виноватым чувствовал себя Саске. Он сделал шаг навстречу, но она покачала головой, останавливая его. — Ты дал мне ясно понять, что моё положение тяготит тебя. Я понимаю, что это оскорбляет твою честь, что мой запах кажется тебе… совместимым. Я так долго надеялась, что, показав тебе, как я повзрослела, смогу завоевать твоё сердце. Но, мне кажется, ты так и не перестал видеть во мне свою ученицу. И я не могу вынести мысли о том, что мой запах против воли вызывает у тебя влечение ко мне. — Ты не могла заставить меня что-либо чувствовать. — Пожалуйста, не заставляй меня унижаться ещё больше. Печати сложились в его сознании легко и быстро. Он видел, как она выполняла эту технику с помощью Шарингана, но никогда не обладал её уровнем контроля чакры. Был уверен, что его исполнение будет далеко от совершенства. Но стоило попробовать, если это убедит её в искренности его чувств. Эффект оказался невероятным по сравнению с его обычными техниками подавления. В голове всё поплыло. Саске был готов к Гендзюцу-составляющей техники, поскольку именно он был принимающей стороной, но ничто не могло подготовить его к Ниндзюцу-части. Это было равносильно внезапной слепоте и глухоте: его разум привык получать огромное количество сенсорной информации через её присутствие, и вдруг всё это было отсечено, словно ампутировано. Сакура мгновенно оказалась рядом, подхватывая его, когда он потерял равновесие. — Что ты делаешь? — прошипела она, испуганная. — Нельзя вот так бросаться в это! Отмени это, или я сделаю это сама! Саске остановил её поцелуем. Даже в таком состоянии она пьянила его. Он обхватил её лицо ладонями, углубляя поцелуй. Словно не в силах сдержаться, Сакура расцвела в его объятиях. Её губы податливо раскрылись навстречу его. Он застонал ей в рот, вплетая пальцы в её шелковистые волосы. Ему больше не нужен был её запах. Он чувствовал тепло её тела, учащённое биение её сердца. Он чувствовал, как его собственное сердце колотится от её близости. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я люблю тебя уже давно. Не всегда так сильно, но теперь… если бы ты осталась со мной… — Саске, тебе не нужно этого делать. — Нет, ты права. Мне не нужно. — Сейчас между ними не было никакого биологического влечения. — Чёрт возьми, Сакура, если ты не останешься, то хотя бы позволь мне пойти с тобой. Её брови изумленно поползли вверх. — Ты бросишь всё ради меня? — Ты, кажется, не понимаешь, на что я готов ради тебя. — Ты даже не собрал вещи! — Сакура вдруг рассмеялась сквозь слёзы. — Какой же ты глупый… А если ты замерзнешь? А если проголодаешься? Он поглотил её смех своим поцелуем. Сакура хихикала между поцелуями, обвивая руками его шею. — Я люблю тебя, — прошептала она, прижимаясь лбом к его лбу. — С того самого дня, как впервые увидела тебя. — Я знаю. — Высокомерный ты Альфа! Он крепко обнял её, прижавшись щекой к её волосам. — Мы можем пойти куда угодно. Только не покидай меня больше. Она нежно провела кончиками пальцев по его коже головы. — У тебя, наверное, ужасно кружится голова. — Сакура. — Я отправлю ястреба к шишо́. — Саске слышал улыбку в её голосе. — Пойдём, отведём тебя домой. К нам, — подумал он. Но у него ещё будет время, чтобы убедить её и в этом.