Глава 1.

      — Вот так. Молодец. Держи. Мужчина сидел за спиной мальчика, который натягивал тетиву лука, чтобы спустить стрелу в золотую лань. Её шкура на свету так прекрасно переливалась, словно была из чистого золота, а мясо считалось невероятно вкусным. Чтобы натолкнуться на неё, требовался не день и не два.       — А теперь... Стреляй. Мальчик опустил тетиву, и стрела полетела к своей цели. Она вонзилась в бок, в зону живота. Лань с криком начала падать, дёргая ножками.       — Молодец. Мужчина потрепал мальчика по голове, словно собаку, принесшую хозяину ценную добычу. Тот встал и пошёл к лани. Мальчик же продолжал сидеть, закидывая лук за спину. После сотен выстрелов и многочисленных тренировок ему было уже не больно и не тяжело, хоть он и был полукровкой...       — Владымир! Что сидишь там? Иди сюда. Мальчик встал с земли и подбежал к своему наставнику. Тот велел Владымиру вынуть стрелу и перерезать зверю горло.       — Твоей сестренке точно понравится. Упомянув сестру, Владымир нахмурился. Она всё лето пребывала в учении магии, а он учился охоте, владению мечом и другим оружием. Многие из орудий были тяжелы для Владымира, но он упорно обучался всему. Он не жаловался, не ныл, не умолял. Он понимал, что всё изменилось после того случая, изменилось для них всех. И теперь его целью стало защитить ту, что сейчас была рядом с ним. Аура сгущалась. Воздух вокруг становился густым и тяжёлым, словно в нём и не было кислорода. Остались лишь пустота, и любой, кто ступил бы в этот круг, мгновенно задохнулся бы. Девочка сидела в середине вихря, что кружил над ней. А она сама светилась синим цветом, исходящим из её тела. Больше всего это напоминало снежную бурю, пронизанную искрами молний.       — Очень хорошо, — напротив неё, на почтительном расстоянии, сидела старушка. Она наблюдала за девочкой. — Ты неплохо справляешься. — Её голос был глухим и хриплым, выговаривать больше трёх слов подряд ей было трудно. Девочка раскрыла глаза, которые светились тем же пронзительным синим цветом, что и её аура. Вихрь стал замедлять свой бег, и воздух начал проникать обратно. Когда вихрь ослаб, он быстро рассеялся. Закрыв и вновь открыв глаза, девочка вернула им обычный цвет. Она быстро вскочила с земли и подбежала к своей наставнице.       — Наставница, можно теперь перейти к следующему этапу обучения? — Девочка застыла перед старушкой с озорной улыбкой, спрятав руки за спину и покачиваясь с носков на пятки.       — Ты очень спешишь, Владлина, — ответила наставница. Девочка перестала качаться, опустила руки, улыбка спала.       — Ты научилась... сдерживать силу в себе... но вот эмоции... это самое главное. Она давно обучала девочку, и то, что та была полукровкой, выдавала её аура. Её неукротимая, мощная аура. У её брата тоже были способности, но в девочке их было черезчур много. Всё лето наставница обучала её контролировать магию, что бушевала внутри, учила, как удерживать силу на одном уровне... но этого было мало. Владлина была как вулкан, готовый извергнуться в любой момент. Джунгли Сильвановских племен. С приближением зимы в джунглях начинался период дождей. Но сейчас погода была без намёка на ливни, стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. Сквозь заросли, переплетения корней и стволы падающих деревьев проползал глубинный ползун, выпуская раздвоенный язык, выискивая свою следующую жертву. Его тело было крупным и длинным, оно весило больше краггина, а чешуя была прочной, словно выкованной из камня. Чтобы пробить её, нужно было, чтобы змея сана раскрыла чешую, и тогда в узкую щель можно было вонзить клинок. Но и этого было мало. Даже с такими ранениями она оставалась сильной и смертоносной. Самое опасное было в её объятиях, сокрушающих кости, или в трёх парах клыков, из передних которых выплескивалась едкая яд. Её считали ключевой целью, так как она идеально подходила для алхимических экспериментов и создания брони. Проползая сквозь папоротники, змея не подозревала, что за ней с высоты следят. На массивных ветках, напоминавших причудливое плетение паутины, затаились несколько охотников. Они не были закованы в броню. Они выжидали, двигаясь за добычей бесшумно, как тени. Их тела были выше человеческого, кожа отливала зелёным, и они казались невероятно худыми. Со стороны можно было подумать, что они вот-вот падут от истощения, но таково было их естественное сложение. Они аккуратно двигались за целью, обмазанные специальным ароматом, скрывавшим их запах. Один из охотников заметил на земле, где проползла змея, нечто серое среди грязи.       — Су мун.— охотник решил предупредить сородичей, но в этот момент раздался оглушительный визг. Змея подняла голову и закружила ею по сторонам, испуская гневное шипение. Решив не медлить, охотники приготовились к атаке, но они не ожидали, что увидят на своей территории чужеземцев. Девушка в серой рубашке направила руки на змею, и та взмыла в воздух, заточённая в сферу из невидимой силы. Змея билась в шаре, яростно шипя. Охотники-сильваны натянули тетивы, целясь в чужаков, и ответили им своим угрожающим шипением.       — Я долго не протяну! — крикнула Владлина. Существо было невероятно тяжёлым, оно отчаянно сопротивлялось. Владлина выдыхалась с каждой такой охотой, но это было нужно. Ради цели она готова была пройти через усталость. Её глаза засияли ярче, магия, бьющая из её ладоней, сгустилась. Она с силой подняла шар и швырнула его со змеёй к толстому дереву, затем к другому, и к третьему.       — Остановись! Владлина ослабла, и шар с ползуном упал на землю. Владымир оказался рядом с оглушённым ползуном в тот же миг. Вместе с ним другие солдаты, крупные и крепкие, набросились на тварь, вонзая крючья в щели между чешуёй. От множества уколов змея затрепетала, пытаясь вырваться. Владымир вскочил ей на голову, натянув перед этим намордник на её морду, чтобы та не пускала яд понапрасну, быстро проткнул глаза кинжалом и ослепил её. Человек, облачённый в чёрное, подошёл к ползуну, приложил руку промеж её бывших глаз, и та обмякла, перестав двигаться.       — Вот это улов! — завопил один из краггинов.       — Суше, уни бес! — прозвучал на незнакомом языке окрик. Солдаты увидели местных обитателей леса.       — Провались к чертовой… Владли! Владымир увидел, как его сестра сидела на земле, вытирая кровь с носа. Он бросился к ней, но путь ему преградил сильван, державший Владымира на прицеле.       — Я в порядке… — Но он видел, как ей становилось плохо от переизбытка использованной магии. И сейчас это случилось вновь.       — За вей?       — Кто-нибудь знает их язык? — спросил Владымир.       — Уни бес! За вей, суше?! — Охотники с натянутыми луками были готовы пустить стрелы.       — Юни… — Владлина заговорила на их языке. — Юни… валет… — она начала бледнеть. — К лагерю… нашему… — Она потеряла сознание. Один из охотников, решившись, подошёл к Владлине. Он приблизил палец к её носу.       — Жифа. Турус, — один из охотников дёрнул ухом, посмотрев на того, что склонился над Владлиной. — Оми сарафот. А сей валет… — он посмотрел на людей. — ...Юни.       — Как я понимаю, они пойдут вместе с нами, — предположил один из солдат.       — Там с ними и разберёмся. Лагерь был разбит ближе к границе между этим лесом и следующим. По необъяснимой причине местные твари редко подходили к границам, опасаясь встретить кого-то сильнее их. Размещение было относительно безопасным, но таскать добычу было трудно с дальних расстояний и по таким неудобным тропам, где грязь могла усилить скольжение, было много веток с растениями, и небольшое разнообразие местной живности. Последняя группа охотников таскала своими силами глубинного ползуна, им помогали и местные жители, если хвост или его чешуйки цеплялись за что-то по пути. Владымир нёс на спине обессиленную Владлину после похода, идя впереди всех. Многие в лагере оборачивались, увидев впервые сильванов, кто-то перешёптывался, посматривая на них. В отличие от дружины, сильваны шли, держа лицо каменным. Добравшись до центра лагеря, товарищи по охоте спустили со своих плеч верёвки, что натёрли кожу под рубашками. К ним подъехала телега с боргунами под командованием Торбина. Он, как и его работники, заметили сильванов, от чего расположили кулаки по бокам.       — И что это значит, Владымир? — грозно заявил Торбин, смотря на сильванов.       — Охота вышла... — посмотрел Владымир на сильвана серьёзным лицом, медленно поворачивая голову обратно к Торбину, поднимая брови и опустив один угол губ. — Не так, как мы предполагали. Можешь забирать ползуна, но пока ничего с ним не делай, пока не дадут приказ. — Усадил Владлину поудобнее на спине. Он посмотрел на сильванов, что были готовы, если что, начать бой. Заметив взгляд Владымира, все посмотрели на него. — Идите за мной. Придя к главной палатке, самой большой во всём лагере, из неё вышел Каэл’тур. Он был готов приветствовать возвратившихся с радостью, но его улыбка померкла, когда он увидел хозяев леса и Владлину на спине у брата.       — Что произошло? — Король смотрел на Владымира и человека в чёрном.       — Она потратила сегодня слишком много магии. Тело не выдержало.       — Позволь, — не дожидаясь ответа, король коснулся лба Владлины двумя пальцами. Закрыв глаза и вновь открыв, он убрал руку. — С ней всё хорошо. Только ей нужно отдохнуть... И лучше на пару дней.       — Ей хоть и будет приятно это услышать, но она не станет отсиживаться в стороне. Я её знаю. А вот с ними… — Владымир повернулся к сильванам. — ...я доверяю вам.       — Разумеется. — Каэл’тур посмотрел на гостей, — Земля вам к небу, — мгновенно перешёл на сильванский язык король.       — Земля вам к небу. Вы вождь? — заговорил вожак охотников.       — Вождь. Будем обсуждать?       — Это наша территория, не ваша.       — Понимаю. Нужна добыча нам, — он указал на нижнюю часть, где теперь ползун был в телеге и её увозили. — Я знаю о ваших… предпочтениях. Может, договоримся? Охотники переглянулись.       — Ждите нас. — Сильваны сделали круг, начиная обсуждать между собой, один из них покинул круг и побежал к выходу лагеря.       — Бездна, — с улыбкой произнёс король, предвкушая будущие переговоры, вернувшись в свою палатку. Оставив короля с сильванами, Владымир внёс Владлину в её палатку чуть дальше от его палатки. У всех палатки были не настолько объёмными, как у Каэл’тура, но для каждого хватало места, и тем, кто жил шестером в одной палатке, хватало, но у них не было места для переодевания, и если погода была неладной, то на одну палатку по бочке с водой в равных количествах. Владымиру с Владлиной и таким, как они, были предоставлены отдельные палатки, только к пространству добавлялся стол с записями, отчётами и несколькими книгами. В основном у Владлины были книги про магию. И небольшой беспорядок на столе от таких рутин, но это не портило её. Подойдя к её кровати, он сел аккуратно на край и стал наклоняться в бок, чтобы Владлину резко не уронил на подушку. Уложив её на кровать, он стал снимать с неё грязные сапоги, потом растянул на поясе ремень, снял боковую сумку и несколько других ремней, что прижимали рубаху к коже, затем плечники. По хорошему, стоило снять с неё одежду, но она проснётся от постоянной тряски.       — Владли. Владлиии, — тихо позвал он. Но она спала глубоким сном. Он понимал, что она сегодня выложилась полностью. Улов оказался огромным — целых 7 глубинных ползунов и 5 болотных драконитов за четыре дня. Больше, чем они ожидали. Отряды были поделены, и с каждым было по три волшебника, как и у них. Но те выдыхались после второго ползуна или одного драконита, а Владлина продолжала без их помощи, и вот результат на сегодня. Двух змей она поймала и обездвижила сама, чтобы их было легче схватить. Но третья стала её последней каплей. До этого было трудно их выследить, не то что поймать — выследить. И не попасться во время охоты. Первые разы вышли с двумя потерями навсегда. Потом несколько ранений были серьёзными, вплоть до потери конечностей. Те, кто сейчас восстанавливаются, будут заменены на других из других работ лагеря, когда они присоединятся к большой группе, что приближается к морскому городу. Но они будут только обустраивать лагерь. Услышав, как Владлина зашевелилась во сне и повернулась, Владымир улыбнулся ей. Гладя её косу, он вспомнил, как наставница Владлины постоянно твердила об одном и том же: «Ей нельзя переходить человеческий порог допустимого». Как тогда, так и сейчас он до конца не понимал, почему ей было запрещено пересекать его. Но в такие моменты, как сейчас, он лишь думал и умолял в душе, чтобы она не переступала эту черту. Только Владлина редко кого слушалась и с детства делала всё по-своему. Она могла шаг за шагом приближаться к этой границе, и каждый шаг давался ей ценой изнеможения. В палатку бесшумно вошёл облачённый во всё чёрное — Морок. Так его прозвали многие, и со временем это стало его именем. В основном он общался с Каэл'туром наедине, редко сотрудничал с кем-либо и почти нигде не появлялся. На последней охоте он неожиданно предложил свою помощь. И, как выяснилось, не зря. Он подошёл к Владымиру, достал бумагу, перо и стал писать. Он либо был нем, либо хранил обет молчания.       «Ты нужен Каэл'туру.» Владымир вздохнул с недовольством; он хотел побыть в палатке, пока Владлина не проснётся. Но раз он был нужен, значит, так надо. Но перед этим ему стоит снять всё с себя грязное.       — Только в мою палатку сходим. А то ходить как жаба, покрытая в грязи, не особо хочется. Морок сжал бумагу в кулаке, посветило зелёным светом, раскрыл ладонь — бумаги не было. Он стал писать ещё что-то, хоть Владымир мог догадываться.       «Нет. Ты нужен без малейшей задержки.» Покинув палатку вместе с Мороком, он направился к шатру короля. Каэл'тур обычно находился там, погружённый в бесконечные дела по управлению лагерем. Владымир и Морок были его главными помощниками... Если быть точнее, Владымир занимал должность тысяцкого, отвечая за организацию и снабжение рати. Казначеем была эльдарка Аэлирэн. Кроме них, в военном совете состояли: Воевода обозных — крагг Громорук, чьи телеги никогда не ломались в пути. Хребодар — боргун Брендин, ведавший укреплением лагеря и подземными работами. Люди, отвечавшие за Лекарства и Мастеров осадных работ — именно благодаря последним удалось поймать и обезвредить такое количество змей. Мелкими хозяйственными делами и дисциплиной среди рядовых руководили бортун Торбин, крагг Гхаршт и эльдар Лираэль. Каждый из них, как и Владымир, вёл свою сферу. Громорук регулярно докладывал Владымиру о состоянии войска и делился своими, подчас грубыми, но практичными идеями. И многих других... Что касается Владлины, то она, когда не выпускала пар в спаррингах с волшебниками, неожиданно для многих брала на себя часть хозяйственных дел. Видя, как она одним взглядом и парой резких слов наводит порядок на кухне или в обозе, даже ветераны-крагги предпочитали не спорить. Каэл'тур стоял у повозки с припасами, погружённый в разговор со своим интендантом — человеком по имени Людвиг. Тот, с щетинчатой бородкой и вечно озабоченным видом, что-то энергично доказывал, тыча пальцем в глиняную табличку, прикреплённую к ней бумагу с цифрами. Заметив приближающихся Морока и Владымира, Людвиг замолчал и отступил на шаг, всем видом показывая, что разговор высших чинов ему не указ. Каэл'тур обернулся, и его взгляд скользнул с безликой маски Морока на хмурое лицо Владымира.       — Иди и подготовь всё, как договорились, — выдав приказ, Людвиг кивнул королю, и тот, бросив на Владымира короткий, полный невысказанных тревог взгляд, поспешил ретироваться. Каэл'тур повернулся к Владымиру полностью, его обычно весёлое лицо было серьёзным.       — Владымир, приношу извинения за внезапную просьбу подойти, но тут оказалось дело будет не из лёгких.       — Что случилось? — отрывисто спросил Владымир, предчувствуя недоброе.       — Сильваны отправили одного из своих гонцов в глубь чащи. Чтобы привести их духовного лидера.       — Духовного? — Владымир недоверчиво поднял бровь. Дела сразу пахли не просто переговорами, а чем-то куда более торжественным и, следовательно, хлопотным.       — Да. И нам придётся подготовиться к его визиту надлежащим образом. Придётся соблюсти все их древние церемонии и, вероятно, выслушать немало колкостей. От услышанного Владымир сжал кулаки. В горле встал ком яростного протеста. Он был готов врезать этому «Абиссаровскому-люмиэлцу», как порой грозилась сделать Владлина. Только она высказала бы всё в лицо, не стесняясь в выражениях.       — Ты, случаем, не попутал гостеприимство с капитуляцией? — в голосе Владымира ясно слышалось раздражение, граничащее с гневом. — Мы здесь для сборов на войну, а не для того, чтобы плясать под дудку какого-то лесного шамана!       — Владымир, — голос Каэл'тура оставался спокойным, но в нём появилась стальная твёрдость. — Я бы не стал отрывать тебя от сестры, если бы на то не было веской причины. Духовный лидер у сильванцев — не просто шаман. Его слово — закон для всех их племён. Если мы сможем убедить его, то все эти леса, со всеми их тайнами и тварями, будут на нашей стороне. Один ритуал может стоить тысяч жизней наших солдат. Я называю это хорошей сделкой. Он сделал паузу, давая Владымиру вдохнуть и обдумать его слова.       — Кроме того, — добавил Каэл'тур, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк расчёта, — их старейшина, несомненно, будет сопровождаться лучшими воинами племени. Я намерен использовать эту встречу не только для переговоров, но и для того, чтобы оценить силу, с которой нам, возможно, придётся иметь дело в будущем. Так что готовься. Тебе, как тысяцкому, предстоит организовать всё так, чтобы наша мощь была видна, но не выглядела угрожающе. Пойди и проследи, чтобы на центральной площадке расчистили место для костра, но не убирали дальние укрепления. Пусть увидят силу, но не угадают всех наших козырей... — повернулся в сторону своей палатки. — Я пока приготовлюсь. Владымир с Мороком проводили Каэл'тура взглядом, наблюдая, как облюбованные собаки подбежали к хозяину и вручили ему добытую им дичь. У одного была ондатра, у другого — куропатка. Каэл'тур принял ими принесённую добычу, угостив каждую сушёным мясом.       — Надеюсь, он знает, что делает, во имя тьмы. Подготовлением площади занимались в основном женщины. Куда что поставить, как расположить, и что накрыть из того, что было перед этим подготовлено на словах Каэл'тура. Мужчины помогали в переноске столов, стульев; если надо было что-то тяжёлое убрать, те убирали. Владымир отдавал указания тем, кто будет следить за периметром лагеря, и тем, кто будет находиться на встрече с Духовным лидером. Сам Владымир не хотел быть там. Не для него это всё было. Надо было хоть прилично причесаться. От чего ему становилось тягостно. Ему с Владлиной приходилось бывать на таких вечерах, но ему приходилось больше быть в центре внимания и следить за всем, что происходит, пока Владлина в тени выполняла работу в сопровождении брата, если такое было нужно. Смотря на своё отражение в зеркале, он больше понимал: ему костюмы не шли. Только это нельзя было назвать костюмом, но что-то схожее было.       — Владымир, — снаружи послышался голос Громорука. — Всё готово к встрече, только тебя ждём.       — Выхожу. Бросив все мысли в пламя, Владымир вышел на улицу, где начинало темнеть небо. Закаты в данном лесу отличались от тех, что видел Владымир. Небо здесь было больше красного цвета от солнца, а там, где должна быть темнота, был виден тёмно-голубой цвет.       — Ты видел когда-нибудь такое, Громорук?       — Мало обращаю на это внимание. Идём уже. А то жрать охота.       — Так мы не есть идём, а сторожить, как Каэл'тур с Духовным лидером будут трапезничать. — подправил Громорука Владымир, от чего тот только фыркнул и плюнул по пути.       — Всё равно долго трапезничать не будут. Зная, от кого пошли сильваны, можно уже закатывать рукава. Владымир только покачал головой. Дожидаться прихода долго не пришлось. Из лесу стала виднеться толпа сильванов с луками на спине и стрелами, но те не нападали, а шли дальше, держа лицо серьёзно. Каэл'тур сменил свой мундир на другой, под зелёный цвет. Собак его не было рядом, пошли за новой дичью, чтобы получить ещё кусочек мяса или, может, что-то ещё вкуснее. Толпа предстала перед Каэл'туром, напротив него стояли два Сильвана с копьями, сделав синхронные шаги вбок по разные стороны. Перед взорами у всех присутствующих предстала сильванка. Украшения на ней и рисунки на лице демонстрировали, что она — Духовный лидер. Духовным лидером у сильванов испокон веков становились мужчины, чьи седые волосы символизировали мудрость, пропитанную соками древних лесов. Поэтому когда предстала женщина, Каэл'тур и Владымир невольно замерли, ведь до этого они рассчитывали, что прибудет мужчина или старик, но была женщина. Она была высока и стройна, как молодая берёзка, но в её осанке чувствовалась несгибаемая мощь старого дуба. Её лицо, казалось, не знало возраста — оно было одновременно юным и бесконечно древним. А её волосы, заплетённые в сложную косу, напоминающую корни, были цвета воронова крыла, с редкими, будто посеребрёнными инеем, прядями. Этот цвет, известный лишь самым старым хроникам, говорил о том, что перед ними может стоять самая мудрая из всего племени. Сильванка вышла вперёд, держа спину ровно, делая каждый шаг малыми расстояниями, приближаясь медленно к Каэл'туру.       — Май ни у Мора'нель. — Сделала поклон вперёд головой. — Иси ме у ти, суше?       — Май ни у Каэл'тур. Маленькое понимание в языке в данном разговоре стало ясно, что сильванку зовут Мора'нель — «Ночи цвет», названная так в честь коварного болотного цветка, чья бархатистая, тёмно-лиловая красота манила путников, скрывая в своих лепестках и листьях смертельный нервно-паралитический яд. Предложив руку в знак приглашения, Мора'нель приняла верно, но медленно прошагивая к столу за Каэл'туром, что сам держал расстояние шагов маленькими. Язык сильванов был эмоциональный, одно слово, но то, как его произносили в разных планах, казалось, менялось в произношении. Но от Мора'нель они звучали иначе, словно она пела на нём в некоторые периоды, когда подавали на стол салаты и ягодные напитки.       — Зачем прибывать? — спросила Мора'нель, её голос был тихим, но он срезал слух Каэл'тура, как сталь.       — Нужна добыча. Добыча только у вас, — ответил Каэл'тур, разливая по деревянным кубкам густой виноградный сок.       — Суше у суше, — отрезала она, используя слово, которое Владымир мысленно перевёл как «чужаки» или «не свои».       — Знать и понимать. Просить прощение, — Каэл'тур приложил ладонь к сердцу и склонился в низком поклоне, застыв в нём, оставаясь сидеть на месте. Это был древний символ просьбы о прощении, и держать его следовало до тех пор, пока прощение не будет даровано.       — Суше не свои. Требовать взамен, — холодно произнесла Мора'нель, не двигаясь.       — Взамен давать, — прозвучал его голос из глубины поклона.       — Принять извинение, суше. Каэл'тур выпрямился. Его взгляд стал твёрже.       — Ветки к небо, корни в глубь, — произнёс он старую мудрость-благословение. Мора'нель чуть заметно вздрогнула, и в её глазах мелькнуло удивление.       — Бывать у вас в Хушу, — добавил он.       — Хушу? — она резко наклонилась вперёд, и её тёмные волосы упали на плечи тенью. — Свой у своих не брать без дозволения. — Она с силой стукнула кубком по столу, и тёмно-красный сок, словно кровь, брызнул на дерево. — Когда? Когда ты был здесь, суше? Сильваны насторожились, их руки легли на рукояти кинжалов. Солдаты Каэл'тура ответили тем же, сжимая оружие.       — Понимать и просить... — начал было король.       — Не просить! — её голос прозвучал, как хлыст. — Умолять! И тогда Каэл'тур, Король с Древней Кровью Демонов, опустился на колени и склонил голову. Среди его людей пронёсся шёпот изумления и недовольства. Среди сильваны же не было торжества — лишь нарастающая, злая ярость. Унижение такого масштаба было оскорблением, недостойным даже врага. Мора'нель смотрела на него долгим, пронзительным взглядом, словно пытаясь разглядеть саму душу этого загадочного демона.       — Милость не дана вам, — наконец произнесла она, и её голос вновь стал безразличным и твёрдым, как камень. — Принятие решения к третьей луне. Развернувшись, Мора'нель махнула своим сильванам, покинув центр лагеря, она и её воины как тени скрылись в зелёной чаще, оставив за собой недовольство.       — Что всё это было, Каэл'тур? — с большим гневом сказал Громорук. Ударив при этом кулаком об стол с такой силой, что стол сломался.       — Всем выйти. — Грозно прозвучал голос у Каэл'тура. Но никто его не послушал. — Что ж, раз вы приняли мои действия как слабость, так продолжайте так и дальше думать. — Встал с коленей, проведя ладонью по коленям, где была до этого грязь. От услышанного Владымир удивился от того, как он это произнёс. Каэл'тур был больше всего недоволен тем, как повели с ним его же подчинённые, чем той сильванкой.       — Оставим его. — Все посмотрели на Владымира с недоумением, кроме Каэл'тура, что стоял к ним спиной. К недовольной и злой группе подошёл Морок, от чего многие сразу стали уходить в разные стороны молча, как и Владымир. Морок подошёл к Каэл'туру, он повернул голову, смотря на то, что вытащил Морок из своего плаща. Повернувшись к нему полностью, он взял с рук банку с живой змеёй. Открыв крышку, змея сразу подняла голову, шипя на Каэл'тура.       — Похоже, — быстро схватив другой рукой чуть ниже головы змею, он поднёс мордочку к себе. — За нами тщательно следят. — Поднимая медленно большой палец к нижней челюсти, медленно опуская голову змеи в неположенную для неё сторону. Змея, готовая потерять жизнь, осталась жива и, быстро вернувшись в банку, только теперь не была настолько храброй, как раньше. Она была напугана. Морок ничего не говорил вслух, но взгляд Каэл'тура, направленный на него, всё сказал за себя. И тот ушёл со змеёй. Третий лунный день. Владлина сидела на толстом корявом суку на окраине лагеря, вдали от любопытных глаз. Держа руки на уровне груди на небольшом расстоянии друг от друга, она выпускала из пальцев тонкие нити молний. Электрические дуги перескакивали с одной ладони на другую, создавая замкнутый контур, который она силой воли удерживала в невидимом барьере. Порой эта практика давалась ей легко, но после последней охоты и перенапряжения контроль давался с трудом. Ей пришлось проспать не только ночь, но и весь следующий день, а сейчас каждая искра отзывалась тупой болью в висках и дрожью в мышцах.       — Зачем так утруждать себя? От резкого появления голоса за спиной Владлина вздрогнула и потеряла концентрацию. Молнии с треском разошлись в стороны, бессильно растворившись в воздухе. Протерев пот со лба, она резко обернулась. Перед ней стоял Каэл'тур.       — А подкрадываться во время концентрации вас не учили?! — выпалила она, едва сдерживая гнев.       — Учили, — спокойно ответил он. — Но то, что ты делала, я бы не назвал концентрацией. — Он сделал шаг ближе. — Это больше похоже на игру без понимания правил.       — Это не игра, а концентрация силы! Которую вы мне нарушили! — Владлина вновь уселась поудобнее и попыталась воссоздать дуги. Искры уже начали выходить из её пальцев, когда Каэл'тур резко схватил её за запястье.       — Отпустите НЕМЕДЛЕННО! — Она рванулась, её взгляд стал опасным.       — Отпущу, если объяснишь, что ты, во имя Бездны, делаешь, — его голос прозвучал низко и твёрдо, без привычной игривой интонации. Это был приказ.       — Наставница говорила, что так нужно учиться контролировать магию! А теперь отпустите!       — Это не концентрация, — прошипел он сквозь зубы, и Владлина удивилась — этот люмиэл никогда прежде не злился. — То, что ты делала, — это самоистязание. Ты не контролируешь энергию, ты заставляешь её циркулировать в замкнутом круге, как раскалённый нож, режущий изнутри. Он разжал пальцы. Владлина тут же стала тереть покрасневшее запястье.       — Не знаю, что это за наставница, если она преподаёт такое… — его «такое» прозвучало как настоящее ругательство.       — Тогда что это? Объясните мне, — с явным сарказмом спросила Владлина, скрестив руки.       — То, что ты делала, — ритуал передачи энергии. Его проводят в паре, когда у одного избыток силы, а у другого — нехватка. Это способ безопасно разделить мощь. В твоём же случае… — он покачал головой, — ты занималась саморазрушением. Ты пыталась сжечь в одном котле слишком много топлива, не открыв поддувала. Владлина смотрела на него, поджав губы.       — А с чего я должна вам верить?       — Владлина, я повидал больше, чем ты можешь представить и познал. Я видел, что с тобой было в столовой, как ты выдыхалась на охоте, и как агрессия бьёт тебе в глаза. Твоя природная магия рвётся наружу. — Произнося слова по слогам, он снова приблизился к ней.       — Я её и так выпускаю!       — Нет. — Он резко помотал головой, отвернулся, сделав три шага, и так же резко обернулся вновь. — То, что ты используешь для поднятия камней и воды — это базовые заклинания, бытовая магия... Правильнее сказать - людская. А твоя истинная стихия — буря. Ты дочь дракона, и по твоей чешуе видно, что ты относишься к грозовому виду. Молния и холод. И именно они, будучи запертыми и извращёнными, причиняют тебе вред.       — Он указал на пространство между её ладонями, где ещё витал запах озона.       — Тогда скажите, что и как мне с этим делать? — В отчаянии Владлина развела руки в стороны, и между ними с громким треском ударила слепая молния, опалившая воздух.       — А чему тебя эта наставница учила всё это время? — Каэл'тур смотрел на неё с выражением, которое обычно резервируют для детей, вернувшихся из уроков, так ничему и не научившись.       — Вот чему! Она резким движением подняла с земли камень той же силой, что использовала на охоте. Корни деревьев рядом вздыбились и поползли к его ногам, замерев в сантиметре от сапог. Струя воды из ближайшей лужи взмыла в воздух, превратилась в огромную ледяную сосульку, резко сдвинулась с места и зависла перед носом Каэл'тура.       — Так, стоп… — Каэл'тур закрыл глаза и потер переносицу, словно не веря увиденному в недовольстве. — Скажи мне, она ещё и медитациям разным тебя обучала? Владлина лишь кивнула.       — Ох, Бездна… Ладно, фокус со льдом оценил. Но всё остальное — не твоё.       — В смысле?!       — Тебе нужно развивать свою родную магию. Холод и молнию.       — Но у меня только молния!       — Не только. Ты только что создала сосульку. На основе человеческой магии... — подходит к Владлине, указав указательным пальцем на небо. — Но когда ты выпустилака разряды, от него веяло морозом. Это и есть доказательство — в тебе живёт мерзлота, вместе с молниями.       — Хорошо. Предположим, вы правы. Но как мне переучить себя? Я годами делала всё иначе!       — Ты же умеешь готовить, — неожиданно сменил тему Каэл'тур. Видя её ошеломлённый взгляд, он огляделся, вытянул руку к воде, и крупная щука сама запрыгнула к нему в ладонь. — Возьмём, к примеру, уху. Люди готовят её в целом одинаково, — щука отчаянно билась в его хватке, — но есть семьи и народы, у которых свой рецепт. Другие травы, иная последовательность. Меняется формула. Так и ты… Да чтоб тебя! — Он резко ударил щуку ребром ладони по голове, и та затихла. — Ты можешь переписать свои знания. Смотри. Он раскрыл ладонь, и над ней возник прозрачный силовой купол. Затем купол вспыхнул холодным синим пламенем, сквозь которое проступали звёздочки искр.       — Вы изменили способ применения заклинания, — тихо произнесла Владлина, вставая.       — Именно. Вот и тебе нужно то же самое. В тебе есть потенциал, Владлина, и не надо его так… извращать. Если хочешь, я могу предоставить тебе наставника, прямо… — Он резко взглянул куда-то за её спину. Та обернулась, но никого не увидела. — Тогда после гостей, — сказал Каэл'тур, и его голос вновь стал обычным. — Прощай, рыбка. — Он швырнул мёртвую щуку обратно в воду, как ненужный хлам. Владлина смотрела, как тело рыбы медленно тонет, и знала, что его скоро кто-то съест. Но обида глодала её не из-за пустой траты еды. Её грызла горькая мысль, что все те годы, все усилия могли быть потрачены впустую, что её вели не туда, заставляя бороться с самой собой, вместо того чтобы раскрыть её истинную силу. Владлина присоединилась к толпе ближе к концу, когда выяснилось, что к лагерю подходят сильваны. Среди служивых гудел возмущённый ропот. Растолкав локтями заслонявших обзор солдат, Владлина наконец выбралась вперёд и увидела Владымира. А перед ними обоими разворачивалось странное зрелище. Пару минут до этого. Каэл'тур ходил перед строем, похлопывая в ладоши в каком-то своём, ликующем ритме.       — Готовимся, дружина! Готовимся! Гости идут! — Он улыбался чему-то безмерно радостному, и это выглядело жутковато. Владымир, стоявший рядом с краггом Громоруком, заметив эту неестественную восторженность, обменялся с воеводой настороженным взглядом.       — Чему он так радуется? — прохрипел крагг, его голос, как всегда, был грубым и гулким.       — Мне почём знать, — сквозь зубы процедил Владымир, не скрывая раздражения. Вскоре все заняли свои места у импровизированного входа в лагерь, куда должны были прибыть гости. Владымир встал по правую руку от Каэл'тура и с удивлением наблюдал, как с лица короля в одно мгновение слетела вся ликующая маска. Теперь он выглядел предельно серьёзным и… напряжённым. Напряжённым по-настоящему.       — Что за чёрт? — пробормотал Владымир себе под нос. Из зелёной чащи первой вышла Мора'нель. Её наряд отличался от прежнего — это было нечто среднее между траурным одеянием и доспехом из дублёной кожи и живых, словно увядающих, ветвей. Но в её глазах, тёмных и пронзительных, светилось не горе, а холодное, язвительное злорадство.       — Вижу почтение, как говорят у вас, — произнесла она, и слова её прозвучали на чистом, хотя и слегка певучем, общем языке. В толпе пронёсся удивлённый гул. Удивились не только люди и орки, но и сами эльфы её свиты, судя по их мгновенно настороженным позам.       — Вижу, вы выучили пару наших слов, — лицо Каэл'тура стало непроницаемым, но в его тоне сквозила лёгкая, едва уловимая досада.       — Язык прост. Сам по себе — не культура, — парировала Мора'нель, и её губы тронула едва заметная, ядовитая усмешка. — Но он удобен для сделок. У Каэл'тура дёрнулся уголок губы.       — Что ж, перейдём к делу.       — Конечно, — она кивнула. — Обмен. Шкуры болотных ползунов… на тридцать наших воинов. Тишина, повисшая после её слов, была оглушительной. Потом её разорвал возмущённый рёв Громорука и гул голосов дружины. Владымир почувствовал, как у него похолодели руки. Они ждали требования земель, дани, магических артефактов… Но не этого. Никто не торгует своими воинами. Каэл'тур не дрогнул. Он лишь медленно поднял руку, требуя тишины, и его взгляд вонзился в Мора'нель.       — Объясни, — одно-единственное слово прозвучало тише шепота, но с такой силой, что даже сильваны за её спиной невольно отступили на шаг. — Ты предлагаешь купить твоих же соплеменников? Мора'нель выдержала его взгляд, и её злорадство сменилось ледяной, беспощадной серьёзностью.       — Не купить, чужеземец. Забрать. Это не воины. Это — изгнанники. Преступники. Их жизнь принадлежит племени, и племя решает, как ей распорядиться. Мы отдаём их тебе. А ты… — её взгляд скользнул по рядам могучих, но уже встревоженных солдат Каэл'тура, — ты найдёшь, куда приложить лишние руки, верно? Это и есть наш «обмен». Вы получаете рабочих. А мы… вами добытые шкуры. Изгнанники были выведены перед строем, и Владымир с трудом сдерживал рвущийся наружу гнев. То, что он увидел, было жалко и страшно одновременно. Мужчины-сильваны, которые должны были быть стройными и сильными, стояли согбенные. Одни были неестественно худы, с впалыми щеками и тусклыми глазами. Другие, напротив, имели нездорово раздутые животы — признак болезней или долгого голода, сменившегося скудной, но неподходящей пищей. Кто-то был карликово низок, кто-то — с искривлёнными конечностями. Они не были воинами. Они были браком, отбросами собственного общества, и выставление их напоказ было вторым, после слов, ударом по гордости Каэл'тура.       — Неплохо, — сквозь стиснутые зубы процедил Каэл'тур. По его белым костяшкам, сжимавшим рукоять меча, было видно, какую бурю он сдерживает.       — Это ещё не всё, — с ледяным сладострастием в голосе продолжила Мора'нель. — Олюква! Из рядов эльфов, почти затаив дыхание, вышла девушка. Она была бледна, её кожа отливала нездоровым зелёным, как увядающий лист. Длинные волосы цвета пепла были убраны в сложную, явно церемониальную причёску. А её лицо… Губы, подведённые яркой краской цвета клюквы, дрожали. Но самое страшное были её глаза — такого же пронзительного ягодного оттенка, расплывшиеся от слёз, которые она, видимо, лила всю дорогу. Следы их ещё виднелись на щеках, смывая часть тщательно нанесённого макияжа невесты.       — Это моя младшая сестра, Олюква, — голос Мора'нель звучал сладко и ядовито. — Я помню по вашим старым… обычаям. Наложница. От этих слов по толпе прокатилась волна возмущённого гула, переходящего в рык. Владымир понял причину. Среди абиссаров дар наложницы был не просто жестом — это был акт величайшего политического признания. Принять её — означало признать дарителя равным, могущественным союзником, чья благосклонность драгоценна. Отказаться — смертельное оскорбление. Мора'нель вывернула этот древний ритуал наизнанку, превратив в насмешку. Она дарила не драгоценность, а изгоя. Не символ союза, а знак презрения. Она заставляла Каэл'тура принять унижение и призирать его честь. Каэл'тур стоял неподвижно, лишь мышцы на его челюсти напряглись, как стальные тросы. Казалось, воздух вокруг него стал гуще и холоднее.       — Я… принимаю дар, — наконец произнёс он. Каждое слово далось ему с видимым усилием, будто он глотал раскалённые угли. Он протянул руку, открыв ладонь в древнем жесте принятия обязательства. Олюква, увидев этот жест, инстинктивно сделала шаг назад, полный животного страха. Но Мора'нель была быстрее. Её пальцы, крепкие, как корни, впились в плечи младшей сестры, грубо придвинув её вперёд. Рост Олюквы был по лоб Каэл'тура. Дрожа, сильванка подняла худую, почти прозрачную руку и положила свою ладонь в его. Прикосновение было ледяным. В тот же миг вокруг её запястья вспыхнуло тусклое сияние, и на коже проступил узор — будто выжженный, кривой и асимметричный браслет из переплетающихся шипов. Знак собственности. Клеймо.       — Теперь она твоя, дорогой союзник, — голос Мора'нель звенел фальшивой нежностью.       — И наша договорённость исполнена. Торбин! Из рядов дружины вышел невысокий, коренастый боргунам, отвечавший за склад добычи. Его лицо обычно было хмурым и сосредоточенным.       — Проводи наших… дорогих гостей к шкурам, — сказал Каэл'тур, и в слове «шкуры» явственно прозвучала та же язвительная нотка, что была у Мора'нель. Владымир заметил, как Торбин, делая почтительный поклон, не смог скрыть быструю, хищную ухмылку, мелькнувшую на его лице прежде, чем он снова нахмурился. Гном явно понимал, что «шкуры» теперь — это не только змеиная чешуя.       — Идите за мной, дорогие помеченные гости, — буркнул он, нарочито коверкая слова, и повёл группу сильванов-охранников вглубь лагеря, к складам с добычей. Мора'нель, прежде чем уйти, наклонилась к сестре и прошептала что-то на ухо. Олюква содрогнулась, но кивнула, не поднимая глаз. Затем Мора'нель с горделивой осанкой последовала за Торбином, её свита из идеальных, сильных воинов контрастировала с жалкой процессией изгоев, которую они оставили. Едва они скрылись из виду, как Громорук тяжёлой поступью подошёл к Каэл'туру. Гнев бушевал в его маленьких глазах.       — И это по-вашему «дружеские отношения»?! — проревел крагг, не скрывая ярости. Каэл'тур посмотрел на него… и залился беззвучным, а потом всё более громким смехом. Он наклонился вперёд, словно ему только что рассказали неслыханно смешной анекдот.       — Ха-ха-ха! Извините, мои дорогие… простите! Ох, Бездна! — Он вытер несуществующую слезу с уголка глаза. — Я давно не видел такого представления! — Его смех так же резко оборвался, как и начался. Он повернулся к Олюкве, всё ещё стоявшей, опустив голову и сжавшись от страха. — Олюква. Меня зовут Каэл'тур. Абиссар из Пустошей Хаоса и житель Бездны, — представился он, но его тон был теперь лишён всякой игривости. — Можешь прекратить этот фарс, Звероуст. Слово, произнесённое на чистом слове, повисло в воздухе. Владымир увидел, как вздрогнули не только изгнанники, но и несколько оставшихся на периферии сильваны из свиты Мора'нель. Звероусты - легендарные проводники воли лесных духов, способные говорить с любым зверем и видеть его глазами. Считалось, что этот дар давно утрачен, истреблён страхом и суевериями.       — Ах, точно, — Каэл'тур как будто вспомнил о чём-то. Он без всякого предупреждения поднял руку, и из его ладони хлынул поток холодного, белесого света, который пал на группу изгоев. Те в панике закричали и попытались отвернуться, но их собственные тени, оживлённые магией, обвили их ноги и руки, удерживая на месте. — Аму у них, АБИССАРО! ЧТОБЫ ТЕБЯ ПРОНЁСЛА МОЛНИЯ! — завопил один из них, и… И все услышали. Не гортанные, ломаные фразы, а ясную, полную ярости речь. Язык, который понимали все в лагере. Заклинание понимания языков. Вот почему крагги, боргуны и люди понимали друг друга. Это была не удача, а тщательно подготовленная иллюзия единства.       — Теперь будет проще, — заметил Каэл'тур, словно и не было только что криков. — И, кстати, чуть не забыл спросить… Ваш народ, кажется, так и не осознал, какой прекрасный дар от природы вам дан. Олюква медленно подняла голову. Весь её образ дрожащей жертвы испарился, как утренний туман. Она сняла с головы диадему — хитросплетение лиан с искусственными цветами и листьями, которые, как теперь стало ясно, не столько украшали, сколько скрывали.       — Вы правы, — её голос был тихим, но чистым и твёрдым. В нём не было и тени прежнего страха. Среди изгоев-сильванов прокатился удивлённый шёпот и переполох.       — Она же немая! Немая! — закричал один из них, указывая на неё дрожащим пальцем.       — Отродье! Проклятая тварь! — неслись другие оскорбления.       — МОЛЧАТЬ! — Голос Каэл'тура прогремел, как удар грома, заглушив все крики. Это был нечеловеческий рёв, от которого содрогнулась земля.       — Что всё это значит?! — прошипела, вбегая обратно на поляну, Мора'нель. Её лицо было искажено яростью. — Мы на такое не договаривались! Каэл'тур повернулся к ней с наигранным, ледяным недоумением.       — А на что, собственно, мы договаривались?       — Мы договорились на обмен чешуи! — она с силой швырнула на землю то, что ей принесли — жалкие, потрёпанные лоскуты, мало напоминавшие драгоценную чешую болотных ползунов. — А не на этот! Мне нужна ЧЕШУЯ! Раз ты не можешь сдержать слово, то… Каэл'тур снова рассмеялся. Но на этот раз смех был коротким, резким и лишённым всякой веселости. Он обвил руку вокруг плеча Олюквы, притянув её к себе в жесте, полном демонстративного владения.       — Мора'нель, — сказал он, растягивая слова. — У нас не было никакого письменного договора. — кто-то в толпе дружинников громко щёлкнул пальцами: «Точно!» — Ты, видимо, забыла: абиссары заключают союзы только письменно. Слова на ветер может бросить кто угодно. А у нас… у нас не было договора. Это ты сама себе всё придумала. И сейчас ты забрала то, что я тебе обещал, — он кивнул на жалкие лоскуты. — и можешь убираться.       — Нет, Каэл'тур! — Мора'нель, ослеплённая яростью, рванулась вперёд, намереваясь вырвать сестру. Но её остановила невидимая сила. Будто огромная невидимая ладонь швырнула её прочь, в сторону ближайшего болотца. Сильваны её свиты с криками бросились вытаскивать своего духовного лидера из грязи.       — Идём, служивые, по делам, — спокойно скомандовал Каэл'тур. — А с тобой, Олюква, пройдём в мою палатку. А, Владымир! — Он как будто только сейчас заметил брата. — Поищи свою сестру, она, кажется…       — Я здесь, — раздался голос, и Владлина бесшумно вышла из толпы, её глаза горели холодным любопытством. Она наблюдала за всем.       — О, чудно! — лицо Каэл'тура озарила искренняя улыбка. — Тогда можем все вместе пройти и всё обсудить. И, кстати… — Он небрежно махнул рукой в сторону входа в лагерь, где только что стояла мокрая Мора'нель. — Теперь ни одна тварь, включая сильванов с дурными намерениями, не пройдёт через эту границу без моего позволения. Добро пожаловать в настоящие переговоры, моя дорогая Олюква. Положив ладонь на её правое плечо, он повёл её к себе в палатку, раздавая задачи.       — Громорук — начни собирать лагерь, передай Торбину: «Отличная работа. Собирай запасы в телеги.», с новоприбывших союзников отправьте в палату и дожидайтесь меня там. Работаем, дружина. Работаем! Закончив с малыми приказами, Владлина проводила его с поднятой бровью и девушкой-сильванкой, что была немало одета и прикрыта для мужских глаз.       — Когда мы видели его таким довольным? — спросила Владлина брата, на что тот только плечами дёрнул, и ощутили, как на их плечи легли ладони и толкнули вперёд. Это сделал Морок, что внезапно появился за их спинами. — Да мы сами можем пойти! — убрав его руку со своего плеча, она побежала к Каэл'туру. Оказавшись в палатке Каэл'тура для Владлины с Владымиром было неожиданно, не только в первый раз войти, но и увидеть масштабы размера кровати.       — Эй! Не любуйтесь так моей кроватью. Мне же нужно порой в обличии абиссара размять мышцы. — возмутился Каэл'тур, словно заметили какую-то игрушку. А Олюква, наоборот, расширила глаза от всего, что она видела. Заметив что-то на столе, она выбралась из захвата за плечо, подбежав к банке, где была змея.       — Щива! Ты жива. — пытаясь открыть банку, которую она впервые увидела в жизни, она никак не могла понять, как открыть, а змея, что увидела сильванку, стала кружить в банке.       — Дай, помогу. — Каэл'тур открыл крышку, и змея быстро поползла к сильванке на руки.       — О, Щива! Прости меня. Прости. Я не должна была подвергать тебя опасности. — у сильванки пошли снова слёзы. Змея шипела и выпускала язык. — Вы её кормили всё это время? — словно услышала что-то невероятное.       — А зачем тогда оставлять в живых? Да и я не такой изверг, чтобы издеваться над животными. — словно оскорбили, заявил это Каэл'тур.       — Но вы убили рогну.       — Вы про щуку. Да, неловко вышло, но вы, моя дорогая, столько зверей впустили в мой лагерь, что я думал, что вы в меня влюбились. — ухмыльнулся абиссар.       — Да как вы!..       — Может, вы потом свои любя да любя свои будете исполнять. — вставила свой голос Владлина. От чего сильванка дёрнулась и отвернулась, теперь шёпотом разговаривала со змеёй, но теперь больше удивилась, заметив на одной из подстилок двух собак, что рассматривали её.       — Не бойся, они не кусаются. Они просто ловили тех, чьё поведение им не нравилось. — сказал напуганной сильванке, похлопав её по плечу. — И так, — шлёпнул по плечу ещё раз и развернулся к Владлине с Владымиром, заметил Морока. — О, и ты здесь, отлично. Владымир, для тебя задача — разобраться вместе со мной с приведёнными к нам новыми служивыми. Да, на вид они ужасны, но сгодятся для работ на будущее. А то негоже им рассиживаться. Владлина, для тебя тоже есть задача, надо будет к возвращению в гарнизон обдумать, как сделать пропитание для наших новых служивых раздельно. Так что, что же ещё... — стал гладить подбородок. — Одежда у нас рассчитана на каждого по количеству, а сильваны не покидали свои территории очень давно. Будет им сложновато прожить зиму не в своих краях.       — Надо будет обсудить это с Труди, когда прибудем в гарнизон. — предложила Владлина.       — Лучше заранее об этом ей сказать, чтоб на готовое сильваны прибыли. Ну или на половину готовое. — посмотрел на сильванку, что теперь сидела перед собаками и рассматривала их, держа в руке змею, что обмотала своим телом её руку.       — Могу Остроклюва отправить в гарнизон к Морнэмиру и предупредить заранее. — предложил Владымир, на что Владлина закатила глаза и эхнула с возмущением.       — Отличная идея. А Владлина, с этого дня Морок занимается с тобой магией. Повисла тишина в палатке, не просто молчание — сами свечи перестали шевелиться в пламени. Только лицо Каэл'тура было довольным и глаза блестели, а у близнецов — шокирующим. Но Владлина быстро отошла от шока, перейдя на гнев, подняв кулак, покрытый чешуёй, и глаза засветились ярко-синим цветом.       — ТЫ. ЗА. КОГО. МЕНЯ. ДЕРЖИШЬ? — с явным злобом и скрежетом в зубах сказала Владлина, готовая влепить абиссаровскому-люмиэлцу по лицу.       — Как за кого? Владлина, мы про что с тобой разговаривали перед приходом гостей.       — Он НЕМОЙ! — выпалила она, готовая уже пойти ударить абиссара, но Владымир быстро заблокировал ей путь, от чего та пыталась выйти и прибить, пуская нелестные слова в Каэл'тура.       — Вообще-то, вы можете придумать общий способ общения при помощи жестов. Ну или... — Морок подошёл к Каэл'туру, дёрнул его за руку так, чтобы они оба отвернулись, и стали общаться молча между собой.       — Успокойся, Владли!       — Я прибью этого абиссаровского-люмиэлца! Пусти меня, Владымир! Я ему быстро короткую жизнь устрою! Каэл'тур не слушал разговор между близнецами, пытаясь договориться с Мороком. От чего Морок положил ладонь на маску, словно соприкоснулся с лицом.       — Отлично! Морок согласен тебя обучать! — жизнерадостно заявил Каэл'тур. Словно сплёл двух голубков. От услышанного Владлина больше вскипела: «Ты хотя бы представляешь, как это будет выглядеть!» — нырнув вниз, Владлина выкарабкалась из-под рук брата и приблизилась к Мороку, а она доставала его ростом только до плеч.       — Ты молчаливый... Подожди. — заметив, как глупо они выглядят с ростом, она схватила маленький ящик, поставила перед Мороком, встала на ящик и теперь была почти наравне с Мороком. — Слушай ты! ТЫ себе как это представляешь наше с тобой... — ощутив, как руки Морока оказались под её подмышками, он поднял её с ящика и пнул его так, что было слышно, как тот откатился далеко. Владлина от данного действия ошеломлена тем, как её подняли, Владымир застыл от увиденного действия, Каэл'тур сдерживал смех в кулаке, сильванка с большими глазами смотрела на происходящее, но больше её удивило, как одна из собак её лизнула по щеке стирая макияж из ягод.       — А ну, пусти... пожалуйста. — словно признавая поражение и смущение, сказала Владлина. Морок отпустил её, Владлина обняла себя и сбежала с палатки, сдерживая слёзы. Владымир вышел за ней. За ними — Морок. В палатке остались только сильванка с Каэл'туром.       — Ну что ж, обсудим наши планы на... Оу. — увидел, как собаки сблизились с сильванкой. — Мда, многое видал, но такое впервые. Как тесен мир в познаниях. Но нам всё-таки стоит поговорить, Олюква. Под вечер. Лагерь был почти готов. Для новобранцев подготовили задания и назначили ответственных. Владымир отправил письмо в гарнизон, чтобы узнать, как обстоят дела с поставками. Владлина спряталась в палатке и не выходила, пока её не начали разбирать. Она вышла и, оставаясь на расстоянии, начала метать магические шары. Все обходили её стороной, словно она была опасной. Каэл'тур сидел в своей палатке с сильванкой. Они о чем-то беседовали или занимались тем, что в его народе делают с наложницами. Но никто не ожидал, что к ним вернутся сильваны, на этот раз грозные и недовольные. С ними были вождь, который выглядел старше своих лет, и два духовных лидера. Каэл'тур услышал шум снаружи и выглянул. Он не удивился, увидев прибытие войск после недавних «переговоров» с духовным лидером. Каэл'тур вышел встретить нежданных гостей.       — И что вас привело, многоуважаемые?       — Мы требовать договорённостей, иначе прольём кровь. — Встала вперёд Мора'нель. — Я буду говорить от вождей.       — Как я помню, мы всё обсудили и согласовали условно. — напомнил ей Каэл'тур.       — Неслыханная дерзость, абиссар! — вскрикнула Мора'нель.       — Апа рту, Мора'нель. Иби си суше, озиро. Май ву ото гре во. — на вид пожилой сильван обратился к Мора'нель. Каэл'тур понимал их язык и то, что говорил старик, тема была для него смешна.       — Вы смеете говорить о пролитии крови, но сами пустили мне нож в спину. — заговорил Каэл'тур на их языке.       — За что судить нас? — вождь вышел вперёд к Каэл'туру.       — Спросите Мора'нель. — все посмотрели на неё. — Она сочла себя при встрече духовным лидером, при том что духовный лидер ещё жив. Второе, привела ко мне невесту в упокоении. В-третьих, она посмела нашу договорённость снести за войну, хотя таковой не было и вовсе, всё произошло на месте безо всяких обсуждений и платы на равных. И как вы мне скажите быть, вождь? Ученица духовного лидера, а то и жена такового, осмелилась порочить меня чистосердечного на унижение. От услышанного все в толпе завопили: «Враньё!». Больше всего это были те, кто был свитой Мора'нель. Все, кто был за спиной Каэл'тура, и те, кого привели как новоприбывших, кричали: «Он говорит правду!». Вождь племени смотрел в упор на Каэл'тура, пока не заметил, как сквозь толпу пробирался кто-то, и он увидел Олюкву.       — Олюква. — вождь увидел что-то ценное. Но то, что было на ней, его удивило: наряд был невесты. Косметики не было, но волосы оставались собранными, но вот на кисти светился нарисованный магический браслет.       — Отец.       — Вождь, этот абиссар её мог зачаровать, чтобы обмануть вас. — Мора'нель встала перед взором вождя, заслоняя Олюкву своим телом, сдерживая злобу.       — Нет, отец. Это правда, мой Каэль отнёсся ко мне добро.       — Она назвала абиссара, как принято у абиссаров! — Мора'нель порождала в войске и вожде восстание на битву.       — Потому что я приняла его как своего супруга. Ты сама, сестра, говорила, что никто из племени и других племён не захочет иметь дело с немой и той, что имеет дурной образ!       — Тогда как стала говорить, если это не чёрная магия!       — Я с самого детства могла говорить и общаться с животными! Я Звероуст! От услышанного все замолкли. Сама природа замолчала, ветер утих. Стали слышны звуки, как кто-то приближается. На сборище выбежали хищники с болота и джунглей, многие рыбы из вод подняли головы на сушу, птицы присели на ветки деревьев. И все животные были на стороне Олюквы и лагеря Каэл'тура. Вождь и Лидер остолбенели от того, что видят. Особенно отец девочки, что всю жизнь растил, оказалась на самом деле Звероустом. На его племени было клеймо. --- В далёком прошлом, когда только вышли из тьмы много ужасающих тварей, не только абиссары с перводраконами. На землях появилось племя, что прозвали Кровавые. Их магия отличалась ото всех тем, что они были способны управлять кровью любого существа, не только как людской, сильванской, крагговской и многими другими, но и животными. Действия Кровавых были настолько извращёнными, что они извращали всех своими действиями и поступками, не только живое существо, но и зверей, и природу саму. Кто обладал иными способностями, как общение с зверями, их похищали и плодили в свою сторону или похищали их голос общения. От чего у сильванов теперь Звероусты стали дурным знамением. Если в поселении был Звероуст, то его сразу убивали, неважно, малыш или старик, надо было прервать жизнь. --- Вождь смотрел на свою... Теперь на чужую для него сильванку.       — Мы уходим! Пролития не будет. — Мора'нель, не веря услышанному, пыталась хоть что-то сказать, но вождь одним взглядом заткнул её. — У меня была только одна дочь, Мора'нель Улухвата. Второй ребёнок умер при родах. Племя покидало территорию лагеря, и пока те не пропали из виду, животные разошлись в разные стороны. Олюква провожала каждого взглядом, провожая слезами на глазах. Она умерла как для семьи, так и для племени.       — Олюква, — Каэл'тур подошёл к ней, положил ладони мягко на её плечи. Та только наклонила голову. Сильваны, что остались с Каэл'туром, подошли к ним, сели на колени перед Олюквой и Каэл'туром.       — Наши жизни в наших руках. Каэл'тур Даркнес из древней крови Абиссаров. И вам, Олюква... — они замолчали, потому что не знали, как к ней обратиться. Но то, что они поклялись ей на верность, её поразило.       — Она Леди Олюква. — она посмотрела на Каэл'тура. — из гарнизона Единения.       — И вам, Леди Олюква из гарнизона Единения. — договорили синхронно сильваны.       — Моя уважаемая дружина! — резко развернувшись вместе с собой Олюкву и перестав щёлканьем, сильванцы, что продолжали сидеть на коленях, и после перемещения. — Прошу вас познакомить с моей первой наложницей. Моей леди Олюквой из нашего гарнизона Единения и наших новых товарищей! Все в лагере закричали «Ура!», «Леди Олюква!», «Добро пожаловать!», многие хлопали им с улыбками на лице, от чего не только Олюква, но и сильваны, что были раньше изгоями, приняли тепло ото всех и от боргунов. Олюква посмотрела на Каэл'тура и сказала ему тихое и тёплое: «Я не передумаю».