Глава 28

(Решила вмести остаток текста которой уже давно написан в одну главу) Когда Скользящий Лист удалился в тень деревьев, а напряжение немного спало, Золотая Лапа подошла к Закатной Лапе. В её взгляде было и недоверие, и сострадание. — Закатная Лапа, — тихо сказала она, — скажи мне честно... кого или что ты ищешь, переступая границу? Почему ты рискуешь своим положением и доверием племени? Закатная Лапа вздохнула, глаза её смягчились, но в них горела усталость и решимость. — Я ищу ответы, — призналась она. — Ответы о своём прошлом, о семье... и о том, что случилось с теми, кто ушёл и не вернулся. Мне нужна правда, даже если она горькая. Золотая Лапа почувствовала, что теперь между ними появилась невидимая связь — общее желание понять, принять и простить. — Тогда мы должны идти вместе, — сказала она тихо. — Но сначала нужно быть осторожными и не допускать ошибок, которые могут разрушить всё, что дорого нам обоим. Закатная Лапа отступила на шаг, взгляд её стал холодным и жестким. — Ты всё ещё не понимаешь, — резко прошипела она. — Ты — предательница. Ты нарочно привела Скользящего Листа сюда. Ты предала наше доверие и разрушила всё между нами. Золотая Лапа почувствовала, как слова ранят её глубже, чем она ожидала. — Я не хотела тебе вреда, —тихо сказала она— Я лишь искала правду, как и ты. — Правда? — насмешливо фыркнула Закатная Лапа. — Для меня ты — враг. Я не хочу идти с тобой никуда. Сердце Золотой Лапы сжалось, но она понимала: доверие не завоюешь одним словом. Теперь им предстоит пройти гораздо более трудный путь — путь восстановления той дружбы, которую уже почти разрушили подозрения и предательства. Лапы Золотой Лапы дрожали, когда она вернулась в лагерь. После последней встречи с Закатной Лапой в её груди остался только холод — и глухой звон обвинения: "Ты предательница." Чтобы не думать, она вызвалась помочь у старейшин. В их логове было спокойно: запах сухого мха, приглушённый свет, шелест голосов прошлого. — Опять ты? — буркнул Пепельный Вихрь, когда она вошла с охапкой свежего мха. — Или ты уже к нам переселяешься? — Лучше убирать, чем сидеть и думать, — пробормотала она, избегая его взгляда. Полынная Тень кивнула медленно, внимательно наблюдая за ней. — Когда голова гудит от мыслей, работа — хорошее лекарство. Но иногда лучше говорить. Иначе можно захлебнуться молчанием. Золотая Лапа молчала, аккуратно перекладывая старый мох в кучу. — Ты ведь снова хочешь спросить про своего отца, да? — сказал Пепельный Вихрь. — Про Розовозвёзда? Она не ответила сразу, лишь кивнула. — Он был... каким? Когда был учеником? Пепельный Вихрь хмыкнул. — Весь лагерь его знал. Он был бедствием! Однажды подсунул мне в мох кость мыши, обёрнутую в листья. Надеялся, я испугаюсь. А я взял и съел — чтобы он дважды подумал в следующий раз. — Он подменил мне подстилку мокрой лягушачьей шкурой, — добавила Полынная Тень. — Сказал, что это "тренировка духа в суровых условиях". — Но он часто бывал у границы, — хмыкнул старейшина. — Особенно у реки. Тогда это казалось просто шалостью... Золотая Лапа подняла голову. — У реки? Он что-то там делал? Старейшины переглянулись. — Мы думали — просто бродит. А потом кто-то заметил, что он возвращается с запахом воды. Речного. Иногда даже с травами, которые растут только у реки, — сказала Полынная Тень. — Думаем, что у него там была связь. Тайная. Но он держал рот на замке. Даже став воином, а потом предводителем, — добавил Пепельный Вихрь. — Только однажды он исчез. Золотая Лапа напряглась. — Исчез? — Три дня, — кивнул Пепельный Вихрь. — Ни следа. Мы обыскали всё: границы, территорию, даже речных проверили. Думали, погиб. А потом вернулся — израненный, молчаливый, чужой. — С чужим запахом на шерсти, — добавила Полынная Тень. — Не речным. Не лисьим. Каким-то… не нашим. — Глаза его стали другими, — прошептал старейшина. — Он словно за эти три дня повзрослел. Веселье ушло. Осталась настороженность. После этого он избегал границы. Но я один раз видел — он стоял у самой воды и будто ждал. Кого-то. А потом резко ушёл. Золотая Лапа вжалась в мох. Сердце било тревогу. — Вы думаете... тогда всё и началось? — Мы не знаем, — мягко сказал Пепельный Вихрь. — Но я скажу одно: сильные воины не всегда те, кто громко рычит. Часто — это те, кто молчит, чтобы не ранить других. Полынная Тень глянула на неё: — Ты не такая, как он. Но у тебя тот же огонь в глазах. Не туши его. И не иди по его следу вслепую. Золотая Лапа долго молчала, глядя в пол. Только ветер за пределами пещеры шумел в листьях, словно подслушал разговор — и унёс его прочь, к самой реке. Тишина повисла. Но внутри неё всё ещё гудел один вопрос. — А что вы можете рассказать… о Ветреной Шёпот? — осторожно спросила она, не глядя ни на кого. — О моей матери. Полынная Тень подняла на неё задумчивый взгляд, как будто ожидала этого вопроса. — Ветреная Шёпот была... особенной, — сказала она наконец. — Она не шумела. Не спорила. Но ты всегда знала, что она рядом. Её голос был, как ветер в высокой траве — тихий, но сильный. Она больше слушала, чем говорила, и это делало её мудрее многих. — Она была из тех, кто умеет держать всё в себе, — добавил Пепельный Вихрь. — Мы с ней были в одном патруле, когда она уже ждала тебя. Так и не сказала, от кого. — Но все думали, что знает. И что он из нашего племени, — тихо добавила Полынная Тень. — Она не нарушала кодекса. Мы бы это заметили. Просто... всегда была немного одна. Золотая Лапа замерла. Слова жгли под кожей, но она не могла остановиться. — А... она когда-нибудь говорила о моём отце? — Нет, — покачала головой старейшина. — Ни словом. Мы уважали её молчание. Племя тоже. Воины шептались, конечно, но открыто никто не спрашивал. Она не дала повода. Вскоре после твоего рождения она начала слабеть. Словно что-то из неё ушло. Пепельный Вихрь вздохнул: — Но она гордилась тобой. Даже если и молча. Когда ты стала оруженосцем, она попросила, чтобы твой наставник не был слишком мягок. Сказала: "Она должна быть сильной. Сильнее меня". Эти слова ударили в грудь Золотой Лапы, будто когти. Глубоко. Надолго. «Сильнее меня…» Она отвела взгляд. Горло сжалось. Старейшины видели в ней дочь преданной, немногословной воительницы, что прожила свою жизнь скромно и тихо. Они не знали, как колотится в ней кровь, что, возможно, пришла с другого берега реки. Не знали, как в ней борются два начала — Ветер и Вода. И она сама — пока — не знала, кто она на самом деле. Золотая Лапа закончила убирать мох и старые листья у входа в логово старейшин. Внутри палатки тихо шептались старейшины — Пепельный Вихрь, и Полынная Тень. Их голоса были приглушёнными, но Золотая Лапа могла услышать отрывки разговоров. — Он всегда был бездельником, — слышала она, — учеником он пропадал у границы с Племенем Реки, а его мать смотрела на это сквозь пальцы, тайно надеясь, что он изменится. — Помнишь, как Розовозвезд в молодости пугал всех своими шалостями? — добавила Полынная Тень. — Он подкладывал кости мышек под шкуру, чтобы напугать старейшин, и уводил всех за нос. Золотая Лапа слушала, сжимая лапы. Эти разговоры были частью её прошлого, которого она почти не знала. В этот момент к ней подошла Светлая Лапа. — Тебе не надоело убирать за ними? — спросила она с улыбкой. — Если я не сделаю этого, никто другой не возьмётся, — ответила Золотая Лапа тихо. — Здесь тише, и старейшины говорят то, чего никто другой не услышит. — Ты всё ещё думаешь о Закатной Лапе? — спросила Светлая Лапа, садясь рядом. — Да, — ответила Золотая Лапа, — но старейшины говорят загадками, будто боятся. — Может, не стоит копаться в прошлом в одиночку? — мягко предложила подруга. — Истина может ранить. — Я должна узнать правду, — сказала Золотая Лапа твёрдо. — Тогда пойдём с нами, — предложила Светлая Лапа. — Черная Лапа, Белая Лапа, Туманная Лапа и Ветерная Лапа идут к Четырём Деревьям. Пойдём с ними. Золотая Лапа задумалась, но затем кивнула. Вечером пятеро оруженосцев шли по мягкой траве к Четырём Деревьям. Лес погружался в золотистый свет заката, ветер нежно шелестел листвой. Они двигались легко, наслаждаясь тихими разговорами и покоем. — Ты в порядке? — тихо спросил Ветерная Лапа, идя рядом с Золотой Лапой. — Пока да, — ответила она. — Просто хочу хоть немного забыть. Когда они достигли Четырёх Деревьев, небо уже было окрашено в глубокие оттенки синего, а первые звёзды загорались над вершинами. — Здесь всегда можно найти покой, — тихо сказала Туманная Лапа. Золотая Лапа посмотрела на друзей и почувствовала, что, возможно, она не так одна, как думала.