Холод (часть 1)

      —И больше мы подобное не повторяем, усекли?—обратился я к своим одноклассникам, коих успел настигнуть ещё в "Горизонте", что закрывался уже через час. И хотя я объяснял всё доходчиво, но сомнения на лицах троих читались отчётливо.—...Учитывая ваши выражения лиц, я себя утешаю тем, что вы поняли, что речь идёт о вас. Но учитывая то, что у одной из вас выражение отличается в корне, я делаю вывод, что она не совсем поняла и ей это донести надо персонально. Гвен. Тебя это тоже касается.—сообщил я, от чего в ступор впала и блондинка.       —...В-в смысле?—выдавила она.       —Я немного не понимаю. Что не так?—вставила слово Аня.—Тебе не понадобилась наша помощь и она была для тебя лишней?—спросила она, от чего я закатил глаза под маской и спрыгнул с потолка.       —...Нет. Ваша помощь была как манна небесная. Особенно твоё устройство, Майлз. Вот честное слово, сегодня ты внёс больше вклада в победу над новым злодеем, чем я и тем более чем Веном. Отдельное спасибо и тебе, Нэд. Хотя я не советовал бы тебе увлекаться взломами охранных объектов, но без тебя я бы долго разбирался, как и что сделать. Сам понимал и разобраться мог, но времени на то не было. Исключительные обстоятельства. Так что мне очень нужна была инструкция в твоём лице. Аня...Ну да, пилотировала ты так себе, но ты сама додумалась до того, что раньше времени устройство мимо Электро лучше не проносить. И момент ты выбрала правильный...Конечно вашему дрону теперь каюк, но всё-же...А без Гвен этого всего вообще-бы не было. Она хоть и не сделала в этот раз ничего особенного, но с неё всё и завертелось. И по этому я выражаю вам огромную благодарность. И по тому я говорю...что это был первый и последний раз. Для всех вас.—сказал я, наблюдая за тем, как искры гордости и подозрений сменялись на повторные сомнения и раздражение.       —...Я не согласна. Ладно они, но я...—начала Гвен.       —Ты не поняла. Я не спрашивал ничьего мнения...Я не имею права быть привязанным к людям и зависеть от них...От того я ношу маску, за которую меня Бьюгл бранит. И я не могу вашими жизнями рисковать. Сегодня да, всё обошлось. Но если это будет повторятся, то рано или поздно кто-то поймёт, что мне помогает из вне и они наткнутся на вас. А вы — не я. Ваши личности не скрыты. Если выйдут на вас, то пострадают и ваши близкие...Поймите, я живу в опасном мире. По сути у нас с вами город один, но он разный. И в моей версии вам быть опасно. Вас бы хоть на чуть чуть в ту часть Нью-Йорка, где я работаю — вы бы, нахрен, сдохли.       —Ты думаешь, что мы какие-то маленькие дети?—нахмурилась Коразон, после чего я не выдержал.       —Именно!—прокричал я, от чего она остолбенела.—...Вам жить, да жить. После того, что учинил Гоблин в Оскорп, я понял, что нет у меня прав на ошибку. Любая ошибка может быть летальной для других и для меня. И вами я рисковать не могу и не имею права. По этому я ставлю вас перед фактом. Вам спасибо, но на этом всё и больше подобного не будет. Точка...Я уже подверг Питера Паркера опасности, согласившись на то, чтобы он снимал меня. В итоге сегодня всё из-за этого и завертелось. Зелёный Гоблин и Электро напали на редакцию, ища его, чтобы он вывел их на меня...Эту нить я уже оборвал, он принял с пониманием. С вами эту нить я даже плести начинать не буду и советую вам это также смиренно принять, как принял и он.—проговорил я, после уставившись на Гвен.—...А то, чего ради, головы ваши горячие вспыхнут пламенем и вы под когти, молнии, перья и прочее сунетесь, как уже было.—сказал я, после передав Майлзу его прототип и набравшись на выход из его лабы.       —П-погоди!—схватил меня за руку он.       —Я не изменю решения. Да, ты сильно помог и я был бы не прочь и дальше принимать помощь, но я не могу...—начал я, но когда развернулся, я уставился на простой выпуск Дейли Бьюгл. Первый, посвящённый мне. Я поднял взгляд на Майлза.       —Я...это...можно хоть...автограф?...А то, получается, что я не знаю, когда мы ещё встретимся вот так...—попросил он, после поняв, что схватил меня и сразу отпустив. Вздохнув, я взял газету и выстрелом притянул ручку, а за тем быстро расписался и поставил смайлик-паучок.       —...Простите, ребята. Это, конечно, может выглядеть всё эгоистично, но...Лучше я буду эгоистом, чем косвенным палачом.—сказал я, отдав газету Майлзу, а после, наконец, выйдя за дверь. Стоя об косяк, меня уже ждал Старк.       —...Ладно. Удивлён.—пожал он плечами, а за тем махнул следовать за ним.       —Вы не поздновато появились?—спросил я.       —Смотря на что я опоздал.—ответил он.—Если ты про бой...То я даже и не собирался.       —Это было видно.—пробубнил я.       —Послушай.—резко насел на меня Тони.—...Ущерб, что нанёс Электро — огромен. Быть может он и старался действовать аккуратно, как ты мне сказал на станции, но ситуация плачевная. Больше сотни ремонтных бригад подняли. Пожарные, медики. Город на ушах стоит. И в том и твоя вина, от части.       —...Что?...Моя!?—вскипел я.—Я его ударить не мог, не знал, как сражаться! Вам я несколько раз писал, вы мне хрен ответили! Явились на пирог! Меня ещё и винят!?       —...Ты думаешь, что если мы не вмешиваемся, нам так улыбается просто сидеть и смотреть за тем, что какой-то сопляк, который не пожил толком, надрывается, рискует своей задницей, носится по городу и пытается банально уже не что-то спасти от него, а просто не сдохнуть?—прошипел Старк и я увидел то, что он проявлял явно редко. Он был зол.—...Кэп сегодня чуть не послал Щ.И.Т. и весь совет безопасности ООН на одно финтефлюшное место, настолько он рвался к тебе. Такого-же мнения был и Тор, тем более, что он-то точно мог что-то противопоставить этому "Электро". А у Фьюри заканчивались аргументы. У этого циклопа черножопого уже сколько лет одни и те-же аргументы. Нарушим соглашение — станем изгоями, угрозой и преступниками. Ты думаешь, что в нашем составе хоть кому-то уже не начхать на это?...Нас другое сдерживает. Боязнь потерять то, что имеем и речь не о простых физических довольствиях.—прошипел Старк, после прикрыв глаза и став тяжело дышать. Отпустив меня, он вытащил фляжку, открыл её и глотнул.—...Мы скованы, Паучок. Сильно скованы. Когда мы начинали, всей этой лабуды с "Вольными героями" не было. А сейчас в этот клуб по локальным интересам вступать нам поздно.—прошептал Старк, после чего он продолжил путь и я последовал за ним.—...Паркеру придётся объясняться завтра перед друзьями.       —Да...придётся...       —А перед кое-кем больше обычного.       —Уж лучше так, чем однажды просто не успеть и рыдать над бездыханным телом.—пробубнил я, на что Старк многозначительно хмыкнул. Внезапно из одного из коридоров вышел директор академии, что был погружён в чтение документов. Заметив нас, он коротко кивнул.       —Мистер Старк. Питер.—проговорил он, пройдя мимо нас.—...А, да. Паркер. Вы-бы не задерживались. Мне три раза звонила ваша тётя. Кажется изводится. Вы-бы опекунам хоть отзвонились и сказали, что живы. Не каждый-же день вы уходите на бой с риском умереть.—от этих слов я вконец впал в ступор, смотря вслед Стену Ли, показывая Старку в его сторону и пытаясь выдавить слово.       —...Ну ты язык прикусил?       —О-о-он знает?—прошептал я, на что Старк и бровью не повёл.       —...Да. Он знает, что у тебя синие трусы в горошек из жёлтых мишек гамми.—ответил Старк.—...Как ты думаешь, какова вероятность того, что в академии, принадлежащей компании одного из Мстителей, который находится на счету у Щ.И.Т.а, могут быть агенты этого самого дерьма?—спросил он, после чего я стал понимать логику.       —И...много в академии таких?       —Ты думаешь, что то, что тебе сказал мистер Октавиус о твоей успеваемости, вся правда?—спросил Старк, после положив руку мне на плечо.—...Давай на чистоту. Фьюри мне за это башню начнёт пилить хуже, чем моя пятая любовница...Щас, погоди.—остановился Старк перед автоматом с едой, а за тем вытащив какое-то устройство и наставив его на валидатор. Выпущенный короткий импульс заставил автомат слететь с катушек и еда из него прямо посыпалась. Взяв пачку чипсов, он её открыл и сразу начал жевать.—Иногда необходимо. Отвлекает от тяжёлых мыслей. Попробуй, сегодня можно.—пихнул он меня, став ждать...И раз уже мне разрешили, я взял простой "Mars"—Так вот, о чём я?...Ты не знаешь и знать не должен. Но мне плевать на то, что там хочет и чего не хочет Фьюри. Насильно тебя сделать Мстителем он не может. Иначе так все, кто имеет хоть какие-то силы, взбунтуются по всему миру. Ты-же такой уникальный, что не хочешь в наш состав. От этого резонанс был-бы куда больше, если бы мы взяли в команду какого нибудь преступника-линчевателя...Но в оборот тебя уже взяли.       —...То есть?       —Какие на тебя планы у Щ.И.Т.а — я не знаю. Я стараюсь следить за тем, чтобы они сильно уж к тебе не липли. Но!...Тебя, откровенно говоря, тянут....Некоторые из нас, в смысле Мстителей, даже думают, что на деле нам специально не дают тебе помогать именно для того, чтобы ты сам развивался и готовился к чему-то. К чему? Не знаю. Но точно не к тому, чтобы быть "Мстителем"...Хотя ты был-бы, пожалуй, в числе первых кандидатов. Было принято постановление, нас расширяют...Так что поосторожнее будь...Щ.И.Т. говорит, что они за мир и что они действуют на благо мира. Но когда на благо мира надо поступиться всем будущим одного человека — эту цену они, в отличие от тебя, платить готовы и не моргая.       —...А...Октавиус тоже...это...       —Нет. Он не агент. Наташа проводила его анализ, выявила, что не пригоден. Просто учитель и учёный.       —...Ну хоть на этом спасибо. В ком-в ком, а в нём, из учителей, я разочаровываться желанием не горел.       —...Точно, вспомнил. О разочаровании.—сказал Старк, после сунув мне пакетик с недоеденными чипсами, а за тем он нажал на свои смарт-часы. Не пришлось и долго ждать, как на нём стал собираться его костюм.—У нас с тобой бессонная ночь будет. Сначала на "Плоту" переговорим с твоим новым недругом, а потом уже потом в башеньке тебе придётся давать отчёт о своих действиях одному негру.       —...Я-же не состою в Щ.И.Те.—скептически заметил я.       —Ты одно из тех исключений, которое не защищено сильными союзниками, которое не ставит цель убить недругов и которое ограничивается одним городом, но не районом. Ты действительно думаешь, что ему не поебать?

***

      И всё было закономерным.       На следующий день Нэд и Майлз прицепились ко мне на счёт Человека Паука. Мне-же пришлось врать, что ЧП вчера со мной связался и поставил перед фактом, что теперь связи у меня с ним сильно ограничены. Правда их это не останавливало от вопросов. От логичных, по типу, какой, по его мнению, был для него самый тяжёлый противник, до бредовых, по типу, девственник он или нет...Тогда-то я и понял, что сглупил сказав им, как ЧП, про ПП. Мог бы просто про ноунейма...Аня-же сохраняла терпеливое молчание, хотя по ней было видно, что у неё есть свои вопросы. Тем не менее держать себя в руках она могла явно лучше парней...Собственно Гвен вела себя аналогично. Правда с ней было сразу ясно, что природа её вопросов совсем иная.       И это подтвердилось. Ситуация оказалась...щекотливой...С урока я вышел в туалет. Одновременно со мной выпросилась и Гвен. Сначала я предположил, что она попытается меня в коридоре остановить, да нет. Она...проследовала за мной дальше. И ладно-бы в туалет...хотя даже это "не ладно"...В КАБИНКУ!       Игнорируя всякую разницу между нами и в росте и в силе, она попыталась меня зажать руками у стенки. Правда, именно из-за роста, это выглядело комично. И она стала требовать объяснений. Я не планировал ей что либо объяснять, так как объяснил всё ещё вчера вечером, но вместе с тем я понимал, что просто так она не отстанет. Опыт имеется. И я начал повторять то, что говорил вчера. Но её это не устроило и она потребовала настоящую причину...И пришлось рассказать и ещё кое-что...       Да, я на самом деле беспокоился о ребятах. Гоблин был всё ещё на свободе и, видимо, решил действовать не только через свои руки после стольких неудач свернуть мне шею. И теперь он нацелился не только на Человека Паука, а ещё и на тех, кто с ним связан. Его фотограф — логичный выбор цели. Повезло, что он так и не узнал, что он охотился за Паркером. Паркера Норман знал. И я сильно сомневался после случая в Оскорп, что Гоблин имеет представление о гуманизме, равно как сомневался, что он оставит тех, кто помогает Человеку Пауку и не имеет супер сил, в покое...Даже если ему был знаком гуманизм, то он для него был не больше, чем слово в толковом словаре, звуком или просто плохой шуткой...Не нужно быть гением с суперсилами, чтобы понять, что эта тварь не будет себя ни в чём ограничивать.       Это я ей и сказал, но добавил и то, что я банально боюсь увидеть их мёртвые лица. Боюсь услышать слова их близких после их смерти. Боюсь ответственности. Я вспомнил перед ней слова дяди. "С великой силой — великая ответственность". Но...я боялся её. Не силы, последствий. Я всегда был предельно аккуратен и старался нанести как можно меньше ущерба. Но не выходило, ибо у меня просто не получалось и злодея остановить и следить за тем, чтобы из-за моего боя не пострадало чьё-то имущество...О том, что, возможно, в городе вчера кто-то из-за нашего боя мог погибнуть я и думать не хотел...На мне много ответственности. И кроме геройской есть ответственность Питера Паркера, которой мне приходится зачастую жертвовать...Нести ответственность за смерть, которую я не смог предотвратить — было тяжело. Опустошающе. А ведь я Макса даже не знал...К Гвен, Майлзу, Нэду, Ане и даже Фелиции я привязался. Сильно. Если с Гарри и Мэри я легко расстался, так как открыл свои глаза, вспомнив о втором я, то вот даже если я поссорюсь с ними, я не захочу их вычёркивать и просто перетерпеть не смогу.       Внешне кажется, что я больше всего привязан к Гвен...Она милая, спокойная. рассудительная. Да, есть характер. Она имеет собственное мнение и оно часто с моим расходится, но она чувствует и понимает меня...В конце концов в мире существует не так много людей, из-за которых я могу почувствовать себя мразью, если заставлю плакать, и которым-же я сам могу поплакаться.       Майлз — затворник и тихоня. Но когда включается музыка, этот афро-меломан полностью преображается. Я мало что ему говорю. Он мало что мне говорит. Но это и не нужно. Мы просто научились друг друга понимать. Для меня наука — способ существовать, как герой. Для него — способ продолжать оставаться собой. А сам по себе он с наукой себя вообще не ассоциирует. И когда возникают моменты совместных работ, мы разговариваем всего два раза. Вначале и в конце. Весь процесс происходит молча и без слов, даже когда кто-то из нас хочет чего-то от другого.       Нэд наоборот болтливый и, с виду, очень неуверенный в себе. Он комплексует из-за своего телосложения и раздражается, когда я или Фелиция над ним рофлим, треся его живот. И он, в такие моменты, не отдёргивается. Он просто обречённо опускает руки, ждёт, когда мы закончим, а потом сообщает наши грязные интернет поиски во всеуслышание и сам становится царём мира. Он достиг пика усталости от реальных трудностей, а от того он воцарился в виртуальности. И если нужно что-то найти, а это найти не получается через сотни тысяч банов и блоков, то он их просто не видит. На общение-же он проще некуда и способен подстроится под любую тему, хотя он может спокойно в процессе навязать свою. Так, к примеру, за обедом однажды говорили мы о ядерной энергетике. Он как-то вывел всё к взрывам в башне Гаргамеля из Смурфиков.       Аня — тёмная лошадка похлеще Фелиции. Она одновременно и есть и нет. Всегда рядом, но всегда в роли наблюдателя и анализатора. Но когда наступает время ей что либо сказать, она будет говорить или мало, но так, что говорить потом никто не захочет или не сможет, или долго, но так, что все будут мысленно молить её заткнуться. Но своё мнение она высказывает всегда и если оно не совпадает с другим, то она не отступает и прёт до конца. С одной стороны чистая зануда...Вот только эта "зануда" своих не бросает, даже если это будет в ущерб ей...И тем не менее своё первенство она, видимо, уступать никому не хочет. Если сравнивать — ну почти чистая Гермиона Грейнджер.       И, наконец, Фелиция...Не знаю кому приходится также трудно, в нашем классе, как ей. Отец в ловушке у криминального босса, к которому не подкопаешься, она должна воровать не для себя, а если не справляется, её ожидает жестокое наказание и всё для того, чтобы отец не умер. И в школе...Не знаю, как это понимали остальные, но я чувствовал, что это была не маска. Да, она ведёт себя по разному в костюме и без. Но это не полное превращение. Фелия являлась, будто бы...тенью Кошки...И не смотря на свои проблемы, не смотря на то, что она загнана в угол, она находит силы смеяться. Даже если смеётся над трудностями других.       И этими людьми я должен рисковать?...Одна Фелиция и так хлебает дерьма, нужно ей ещё, чтобы за неё ещё и Гоблин хватался. Но ладно она, она ему прописать в морду может, но остальные...       Про дядю и тётю я вообще молчу...По своей сути именно они мои родители. Они меня росли, воспитывали, были со мной на протяжении почти всей жизни...Когда я вернулся вечером домой, они внешне показывали спокойствие, поддержку. Но только из-за слов Старка я начал присматриваться к деталям...Они были далеко не спокойны...Я раскрылся им, чтобы они меньше беспокоились. Чтобы не повторилось печальной истории с дядей Беном, которая происходила из-за тайн и неведенья...Но особо лучше я не сделал. Как я выяснил позже, когда заставил их думать, что ушёл спать, для них я теперь, каждый раз выходя за порог, словно на фрон уходил...Утром состоялся серьёзный разговор с ними       ...Объяснив Гвен, чего я боюсь, я не надеялся, что она сразу поймёт. Я предполагал, что понимание будет постепенным, но...оно оказалось мгновенным...Но её слова о том, что ей всё равно на мои запреты и что она будет мне помогать, если я буду в том нуждаться а у неё будет для этого возможность, заставили меня чуть не упасть...Она умничка...но такая упёртая дура...Слава господу, что хоть не такая, как Мерри Джейн, чтобы постоянно становится барышней в беде.       Последующий остаток дня прошёл спокойно. Я отучился, мы всей компанией вышли. прошлись и разделились. Я чуть чуть полетал по городу и немного помог "соседям", вернулся домой и, перед тем, как отрубиться, слёзно стал умолять Гвен сделать домашку и на меня...И так прошёл следующий день. После него ещё. И ещё. Больше ничего сверхординарного не происходило вплоть до первых чисел декабря...Но был только один ньюанс...С того дня, после рождения Электро, Фелиция так и не появилась в "Горизонте". От неё не было вестей, а от учителей одни и те-же сообщения. "Ей не здоровится, она пока на заочном".       В этот бред я отчаянно не верил. Фелиция — сверхчеловек. Суперсолдат. Она не может просто слечь с каким-то гриппом. Тут было что-то другое, а вот что именно?...В конце-концов у меня кончилось терпение. В пятницу, 12-ого декабря, наша преподавательница по Химии попросила, чтобы кто-то из нас лично проверил Фелицию. Я сразу вызвался, а на перемене мне пришлось пресекать все попытки остальных увязаться за мной. Пришлось сказать, что у меня с ней есть личные вопросы, которые надо обсудить без посторонних и я пообещал, что всем отчитаюсь в чате и даже фотоотчёт приложу...Как и всегда, больше всех кочевряжилась Гвен. Но эту булку я укротил уже спокойно. 14-ого числа, в воскресенье, я прибыл к ней домой...При чём с трудом.       Жила она в пентхаусе в элитном строении, где на входе серьёзный "таможенный контроль" Однако мне удалось доказать охранникам, что я действительно одноклассник мисс Харди, хотя и пришлось показать фотодоказательства...где Фелиция, мягко говоря, вела себя вульгарно. Мужская реакция сразу проявилась и мне их взгляды не понравились. Состроив дружелюбное лицо, я "случайно" прошёл мимо их поста так, что кружка с кофе упала. Но я успел её поймать, но не кофе, поставил обратно, извинился за неуклюжесть...а за тем раздавил эту кружку, от чего настрой охраны сразу переменился. Ни намёка на игривость или похоть....Кого только богатеи нанимают свои жопы охранять?       Поднявшись на тридцатый этаж, где и жила немного поджавшаяся чита Харди, я быстро нашёл её квартиру и позвонил в звонок...Ответила мне камера у кнопки звонка.       —Кто вы?—послышался уставший женский голос, который точно не походил на голос Фелиции. Вывод один — мама.       —Добрый вечер. Я — Питер Паркер. Одноклассник Фелиции.—ответил я по делу, после чего воцарилось долгое молчание.       —...И зачем ты пришёл, одноклассник Фелиции?—послышался новый вопрос.       —Она долго в "Горизонте" не появлялась. Учителя начали беспокоится и они...       —Им всё ответили. Фелиции не здоровится.—голос стал чуть грубее.       —...и они решили послать кого-то из её класса. Я вызвался добровольцем.       —Я всё сказала.       —А я выломаю дверь.—приступил я к угрозе, чувствуя, что диалог зашёл в тупик и вот-вот закончится без результатов.—...Мне плевать, какие там мотивы у наших преподов. Но мы, в смысле класс, беспокоимся за неё. Никакой конкретной информации не поступает и она отмалчивается. Это не дело.       —...Я спрошу, захочет ли она говорить. Подожди немного.—после этих слов прозвучал щелчок, оповещающий о выключении динамика, и я стал ждать. Через минуты две послышались щелчки и дверь открылась. На пороге я увидел...болезненного вида женщину. Нет, она была красива. Чертовски красива, но...Она была тощей, под глазами были мешки, губы слегка потресканы, длинные смолянистые волосы словно слегка поседели и были ломкими. В обычной ситуации любая другая женщина внешним видом лишь отталкивала-бы, но не она, ведь была чертовски красива. Сказочно. Даже интересно, что было-бы, если бы она была здорова.—...Ну заходи, Питер Паркер.—проговорила она с лёгкой усмешкой и я прошёл мимо неё внутрь. Она сразу-же закрыла за мной дверь.       Апартаменты были явно для богатых, только...были следы явного выноса большей части декора. Всего было по-минимуму и явно дешёвое. Разве что чёрный кожаный диван в гостинной, ковёр там-же и несколько полок в стиле поп-арт указывали на богатство, коим должны были обладать Харди. Из гостинной открывался панорамный вид на Нью-Йорк, а коли было мало, из столовой, которая была объединена с кухней и гостинной в одно помещение, имелся выход на балкон/внутренний дворик, где был пустой бассейн. Также в гостинной имелся лестничный подъём на второй этаж, который, очевидно, вёл в спальню и, скорее всего, ещё и ванные комнаты.       —...Это...Эм...Вау...—выдавил я из себя, осматриваясь вокруг.       —Это, разве, "вау"? Вот раньше — да. А сейчас...тень того, что было, когда мой супруг был с нами...Комната Фелиции наверху. Первая дверь от лестницы направо.—произнесла женщина, после направившись к столку в гостинной, где находилась открытая бутылка вина.       —Спасибо, миссис Харди.—кивнул я ей, направившись к лестнице.       —Да брось. Зови меня Настей.—махнула она рукой, взяв другой бутылку и отхлебнув сразу из горла, даже не наливая в бокал, который уже был рядом.       —Эм..."Настей"?       —Ну это-же явно лучше, чем "Анастасия" или "Анастейша", верно?—улыбнулась она, за тем подойдя ко мне и положив руку мне на грудь.—Слушай, а может тебе налить? Фелиция никуда не денется, а у тебя был день явно тяжёлый после учёбы...Говорят в "Горизонте" такая лютая нагрузка...—проговорила она...ТОМНЫМ, блять, голосом и даже потянув ворот моей футболки на себя.       —...Эээээ...неееееет.—ответил я ей, пятясь к лестнице, на что она изогнула бровь и продолжила напирать.—Мне ещё нет восемнадцати. Нету восемнадцати. Нету...       —Ну я могу и не говорить. Секретом будет. А если просто так не хочешь, могу и ужином угостить...с десертом...—проговорила она, после приспустив край своего халата, от чего показалась её грудь, а за тем...она в наглую схватила меня...там.—...О, а ты в зал ходишь?       —...И-и-извините, я тороплюсь, миссис Харди!—заявил я, отскочив от неё и быстро став задом подниматься по лестнице, не спуская с неё взгляда. Она-же, хмыкнув и снова прильнув к бутылке...полностью оголила грудь, а за тем спрятала её обратно под халат.       —Аванс, так сказать. Если придумаешь.—пробубнила она, после вялой походкой направившись на диван. Сумев сохранить мысли и противостоять биологическому ВЕСЬМА ТРЕБОВАТЕЛЬНОМУ порыву, я подбежал к двери Фелиции и стал стучать в неё.       —Фици, открой дверь. Быстрее. Фици. Фици. Открой. Открой. Открой. Открой. Фици. Фици. Фици. Быстрее открой. Быстрее открой. Быстрее откро...—колотил я в дверь, пока она не распахнулась...и увиденное заставило юношеские гормоны работать на полную ещё больше, так как организм чувствовал ровесницу. Она была в одном нижнем белье и мой взгляд, подкреплённый ещё мутацией очевидного хищника, сразу стал изучающе скользить по всем изгибам и округлостям. Слова Джеймсона про гормоны и поехавшую голову явно начинали подкрепляться.—...Закрой быстрее. Закрой быстрее. Закрой быстрее. Закрой быстрее.—стал я тараторить снова, на что она вздохнула, схватила меня за футболку и затащила в свою спальню, закрыв за собой дверь.       Внутренний интерьер Фелиции был куда богаче остального домашнего. Нормальные обои со странным сочетанием тёмно-фиолетовых и персиковых цветов, столик с креслами, огромный гардероб, двухспальная кровать, на котором была куча вырезок и журналов и ноутбук, большое зеркало в человеческий рост, мягкий коврик в виде...чёрного кота...Всё логично. И свет в помещении был более тёплым, чем тот, что был в остальном доме. Там, иной раз, казалось, что его вовсе нет.       —Ну и на кой ты пришёл?—здоровым голосом спросила Фелиция, на что я повернулся к ней, чтобы ответить, но инстинкт снова забарабанил и я опустил взгляд...Но когда я заметил синяк, природа отступила и я вновь посмотрел на неё. Я взял её за плечи и стал внимательно осматривать. Она не сопротивлялась. Когда я повернул её спиной к себе, я и вовсе стал наполняться гневом.—...Впечатляющие виды, да?—спросила она про свои, с виду, свежие замазанные следы от неизвестного воздействия и про синяки.—Лицо они не портят, чтобы подозрений не вызывала. Руки ниже плеч — тоже. Правда на кистях тогда танцевали знатно...Пофиг, я перчатки ношу.       —Это как всё понимать?—спросил я.       —У нас физкультура есть в программе. Иногда надо переодеваться. Погода уже не такая, что я спокойно в спортивной одежде могу ходить. А у других в раздевалке при переодевании спокойно могут возникнуть вопросы, какого я так сильно искалечена. И некоторые могут в тряпочку промолчать и пойти и доложить на меня. Вот приходится отсиживаться и ждать, когда моя регенерация справится.       —...Это из-за реактора?—спросил я.—Ты-же, вроде, с ним ушла. Нет?       —...Я на Гоблина нарвалась.—прошипела она.—Некоторые синяки от него. И реактор я потеряла. И за это мне "спасибо" работодатель не сказал. По этому меня опять наказывали.       —...Фиск.—прошипел я, сжав кулаки.       —Не, не он. Он лишь даёт команду и уходит. Остальное его шавки делают, а я не имею права давать сдачи.       —...Они ещё не перешли черту?       —В плане?...Изнасиловали, что-ли?—изогнула бровь Фелиция.       —Ты какого хрена так спокойно о таком говоришь?       —Такого, что единственный, кажется, кто меня изнасиловал — так это ты. И то только в мыслях и я не отрицаю, что ты делаешь это до сих пор. Повторюсь. Это единственное, за что я имею право пустить в ход кулаки. И они это знают.—проговорила она, после пройдя к своей кровати и плюхнувшись в неё.—...К сожалению мои силы имеют не ту природу, что у тебя. Да, я сильная, быстрая, могу одна накостылять кому нибудь из Мстителей. Вдову и Соколиного можно не считать...а вот Железному и Кэпу точно. На счёт зелёнки и божка уже не уверенна. Но ты будешь сильнее меня. Быстрее — не факт. Ловчее? Тоже. А вот выносливее — это да. Если мы будем биться на истощение — то мне лучше сразу поднять лапки к верху...Вот и моя регенерация похуже твоей будет, хоть она и есть. На тебе всё, как на собаке, заживает. День-два — готово. У меня счёт на недели. Обычные люди восстанавливались с месяц минимум, если вообще смогли бы...А если ещё учесть тот факт, что эти придурки играют не совсем стандартным арсеналом...В общем не появлюсь я ещё долго. Максимум на свои дела выходить в чёрном. Но не в школе. Освобождение мне от физ-ры всё равно не дадут, потому что меня заставят делать анализы, будут проверять мед.карту, и везде я буду здорова, как бык.—прошептала она, после прикрыв глаза.—...Ты всё ещё меня насилуешь в фантазиях?—резко усмехнулась она, от чего я отвлёкся и смутился.       —Т-тебе ли о таком говорить! Твоя мама только что меня облапала и пыталась накормить, споить и спать уложить, при чём с собой после предварительных кувырканий! Сразу видно, от кого у тебя юмор такой!—прорычал я, от чего улыбка Фелиции спала. За тем она приподнялась на локтях и уставилась на меня.—...Что?       —В халате?—спросила она, но я её не понял.       —В плане?       —Мама. Она в халате?—я кивнул.—С вином?—снова кивок и после этого Фелиция вздохнула и стала разминать плечи.       —...Ты хоть-бы прикрылась уже...       —Тебе сейчас дико не повезло, брат. Обычно я без лифчика хожу.—проговорила она, после чего она распахнула глаза, а за тем усмехнулась и хитро уставилась на меня.       —...Фелиция, имей представление о приличиях. Так что даже не думай.       —Поздно. Ты-же слушаешь влог Джея Джоны Джеймсона?—спросила она, потянувшись рукой назад.—Я вот — да.—после этих слов я услышал лёгкий щелчок...и я закрыл глаза и даже отвернулся.—...Бука. Так не весело.—прошипела она, после кинув в меня что-то тёплое и мягкое. Когда это "что-то" спало с моей головы, а я это инстинктивно поймал и при том глаза открыл, я понял, что это был её лифчик. Я сразу отложил его в сторону и спрятал руки в карманы. За тем послышался звук открывшейся двери и копошения.—Ой, да остынь, Паровозов! Поворачивайся!—сказала она, развернув меня и силой и я уже хотел снова закрыть глаза, но я увидел, что на ней была простая чёрная футболка с мерчом Кота Нуара.       —...Кто-то своими играми напрашивается на кулак.—пробубнил я.       —Ой-йой-йой. Обидно. Тебе меня совсем не жалко? Я и так, как плод соития тигра и далматинца. Мечта Круэллы де Виль.—надула она щёку, а за тем усмехнувшись.—Ну так что, паникёр? Так лучше?—развела она руками, после чего я указал ей на ноги.—...Щё тебе не нравится? Футболка мне сильно велика, она 2/3 бёдер покрывает. Я даже если за ручкой наклонюсь ты ничего не увидишь, кроме намёка на правое и левое полуцарствие.—прошипела она, вернувшись на кровать и, видимо по привычке, открыла ноутбук. Но делать она в нём ничего не стала.       —...И после всего вот этого ты будешь утверждать, что мы не друзья, да?       —...Да. Буду. Учитывая всё то, что было, мы, почти что, любовники и родственники..."ПА-ПА".—покривлялась она, на что я закатил глаза и взялся за ручку двери.       —Ну я вижу, что ты всё та-же. Настроение у тебя хорошее, заработок тоже. Сообщу нашим, что ты вернёшься на неделе.       —И так просто уйдёшь?—этот вопрос был сделан просто для галочки и мне было это понятно, но...он заставил меня задуматься. Отпустив ручку, я подошёл к её кровати и нависнул над ней.—...Ты чего?       —Почему ты не хочешь, чтобы я помог тебе с Кингпином?—спросил я прямо, после чего воцарилась тишина. Долгая.       —...Питер. Он отца моего убьёт, если ты всё ещё не в курсе...Я не буду так рисковать. Ты-бы стал, если бы речь шла о твоём дяде или тёте?       —...Нет.       —Вот и я не буду, пока эти риски не минимизирую. А я этого сделать, пока, не могу. Мне быстрее и проще действовать по договору с ним.       —А есть гарантия, что он его не нарушит?—спросил я, на что Фелиция молча отвернулась, так и не ответив.       —...Пожалуй дам характеристику остальным.—усмехнулась она внезапно.—Нэд — задрот, с которого можно поиметь бесплатный технический сервис высшего качества. Майлз — слюнтяй, котого можно развести на деньги и который добудет мне любую музыку. Аня — тупо пустышка, у которой можно всё на свете скатать. Гвен — ещё проще. Тупо соперница. Конкурент. А ты — очень своеобразный и интригующий способ развлечься. Но никто из вас не друг мне. Увы. Не было их никогда и быть не может. Просто не моё.—пожала она плечами, ловко дав понять, что тему с Фиском она продолжать не будет.       —...А почему Гвен соперница? В чём именно конкурент?—не понял я её, так как это был единственный непонятный для меня момент. На это она лишь зажевала губы и промычала.       —...Беру слова назад. Ретируюсь. Ты — идиот, тугодум и гениально-умный болван, который отлично служит заменой какого нибудь сериальчика. А теперь давай. Кыш от сюда. Завтра увидимся на Тайм Сквере. Буду в чёрном.       —...Зачем?       —Кыыы-ыышь.—протянула она, после чего я глухо прорычал и направился на выход. Но когда я снова взялся за ручку двери, я вспомнил об обещании остальным. Я опять повернулся к ней.—Ну чтооо?       —Я обещал остальным фотоотчёт сделать, что с тобой всё окей.—сказал я, на что она одарила меня скепсисом в взгляде. Закатив глаза, она махнула рукой.       —Доставай телефон.—приказала она. Я, достав свой смартфон, сразу включил камеру без снятия блокировки и собрался её сфотографировать, планируя лишнее обрезать, но она просто встала рядом со мной, обняла за шею, улыбнулась во все зубы с хитрым прищуром и показала знак мир. Поняв её намеренья, я стал переводить режим камеры.—Скажи, а кто был гением этой идеи?—спросила она через зубы.       —Нэд.—ответил я коротко.       —Ну яяяяясно.—протянула она, после чего прозвучал щелчок и она пихнула меня к двери.—Всё. А теперь, будь любезен, свали наконец.—Было видно, что вот-вот и она будет готова меня силой выпроваживать и я уже не хотел давать ей повод для этого, по этому я, надеясь, что в последний раз, взялся за ручку...но потом опять остановился...Вот явно на её комнате проклятие. Я вспомнил о словах Фелиции.       —...То есть реактор теперь у Гоблина?—спросил я, чуть повернувшись к ней.       —...Это уже начинает походить на отчаянные попытки найти предлог создать пустой диалог не о чём, ты в курсе?...Да, а что? Он, будто, с ним что-то серьёзное сделать может...       —...Вообще может. Он-же ген.директор Оскорп, в конце концов. Ресурсов у него хоть одним местом жуй.—сказал я ей прямо, ибо от неё эту информацию уже скрывать не нужно. В ответ я услышал тишину, которая уже начала утомлять своей периодичностью.       —...Ты уверен?       —В Оскорпе я разбил его маску. Сыворотка переставала действовать. Лицо Нормана Осборна я узнал легко. С его сыном раньше дружил и иногда виделись.       —...Гвен об этом говорил?       —...Нет. Я...дистанцировал и её и заранее остальных от моих паучьих дел. Никто из них не имеет сил, как ты. Они за себя не смогут постоять, так что...       —...Я переобуюсь в третий раз. Всё то-же самое, что я говорила в первой правке, только "идиоту" припиши кубическую степень.

***

      Всё стало прахом. Пылью. Тенью. И он сам ею стал. Всё что было — не имеет больше значения. Всё что есть — не имеет уже значения. Всё что будет — не имеет теперь значения. Как и он сам — не имеет никакого значения.       Его прадед воевал за Царя и за генерального секретаря ЦК РКП(б) и оба раза и с японцами на Халхин-го и с немцами в ВОВ. Дед бил японцев в Маньчжурии и отстаивал идеалы коммунизма в небе над Кореей и Вьетнамом. Отец — ветеран Афганистана. Он — ветеран операции в Ливии, Дагестана, СВО 14-ого года и он в числе первых отстаивал калининградскую область от НАТОвского "прощупывания почвы" со стороны Польши и Литвы. Его самоотверженность и смелость на поле боя, на равне с его сослуживцами, предотвратили Третью Мировую. Он был, если не столь-же, то максимально близко легендарен, как и Калашников, коим он восхищался с детства. Он пошёл по его стопам и стал одним из лучших военных инженеров и специалистом по вооружению В МИРЕ...Но его постигла участь его отца.       Как от него отвернулось государство из-за смены политики, приняв решение, что помощь Афганистану была слишком поспешной, так и в отношении Алексея Михайловича Сицевича и ему подобным был инициирован тот-же шаг. Ему не поступило никаких выплат, льготы были обнулены, его попёрли из-за орденов из лаборатории. Для России начались лихие 20-е, ставшие правопреемником 90-х. Ему просто не оставалось ничего иного, кроме как сделать также, как и власть, за которую он проливал чужую и собственную кровь...Послать к чертям конституцию и подтереться ей.       В его жизни была лишь одна радость, ради которой и ввязался в криминал. Семья. Красавица жена Саша и маленькая дочь Оля. Всё было ради них. Все грабежи и все ходки. Сначала "Чёрный дельфин". За тем снова он, после побега. На третьем был "Белый лебедь" и срок стал составлять 60 лет. Для его 47-ми всё равно, что пожизненное. И он осознал, что на родине ему больше делать нечего. Он сбежал снова. Добрался до Камчатки, угнал почтовый самолёт и полетел в сторону Штатов, дабы обосноваться там, достичь успеха и перевезти родных в лучшую жизнь...Однако те, кто был ему братом по оружию, обернулись против него. Доблестная ВКС РФ настигла его. Последнее, что он помнил, сильный удар, боль, холод, огонь, вой бури, липкий снег и темноту.       ...Когда он вновь начал себя осознавать, он почувствовал только холод. Не тот, что ощущался на полярных просторах камчатского полуострова. Он был столь-же проникающим, но, в отличие от природного буйства, он проникал не до костей, а в саму суть бытия. В душу. Тело не ощущалось своим. Глаза жгло, дышать было тяжело. Всё тело буд-то прибавило в весе, но, одновременно с этим, и стало более невесомым. Словно...пустота...       Первым делом Алексей попытался просто протереть глаза, но не получилось. Он списал на простую тяжесть от усталости...но за тем он понял, что он пытается шевелить пальцами, но у него не выходит. Он чувствовал их, но не ощущал движения и не осязал ими абсолютно ничего, в отличие от таза, спины и головы.       Он медленно разлепил глаза.       Свет болезненно ударил в них так, что отклик пошёл головной болью и русский ветеран сразу стал жмуриться, а глаза протестовали, слезясь. Когда он, более менее, привык к свету, ему всё равно тяжело было просто видеть, ибо глаза продолжало жечь. Стало даже хуже. Когда-же он посмотрел вбок, то дальше плеча он увидел только чистые простыни. Осознание начало приходить далеко не сразу. От безрезультатных попыток пошевелить пальцами он перешёл к попыткам сжать кулак, но результат был ещё более удручающим. Постепенная паника начала подкрадываться, словно холодный и липкий снег под одеждой. Он попытался приподняться. Не вышло. Попытался согнуть ногу. Не вышло. Он отчаянно замотал головой и увидел вместо своих рук только обрубки с обрезанными татуировками. Посмотрев дальше, он понял, что ноги в таком-же состоянии. За тем он обратил внимание на трубки, идущие от него. Грудь была ими напичкана и ещё две трубки были во рту. Попытавшись что-то сказать, он лишь прохрипел с тихим стоном.       Постепенно ужасная ситуация стала доходить до мужчины...и он сделал единственное, что мог...Попытался закричать. Но вместо крика вышло только громкое мычание, подобное крику моржа. Из глаз хлынули слёзы, которые он редко себе позволял. Если раньше он был хоть кем-то, не смотря на то, что родина его бросила, то теперь он был лишь тенью чего-то.       Истерика продолжало долго. Минуты, быть может часы. Но в конце концов пришло смирение...Нет, не смирение. Отчаянье в бессилии. Он не мог что либо сделать. Раньше его судьба была в руках генералов, приставов, авторитетов и надзирателей. Но даже тогда что-то было в его собственных руках. Что оба раза в "Чёрном дельфине", что последний в "Белом лебеде". И он раз за разом бросал судьбе вызовы...Теперь-же его судьба была в руках совсем неизвестных ему людей, а ему её было нечем удержать. Даже крохи.       ...Внезапно дверь в помещение открылась и мужчина, нехотя, посмотрел в её сторону. Внутрь вошёл высокий взрослый мужчина с лёгкой сединой и несколькими морщинами. Он был элегантно одет, волосы прилизаны, лицо гладко выбрито. На губах играла уверенная улыбка, а зелёные глаза источали уверенность...и даже маниакальное, почти безудержное, безумие, которое тщательно скрывалось. Подойдя к койке Сицевича, мужчина сел на стул и уставился на потолок.       —...Алексей Михайлович Сицевич, полагаю?—обратился бархатным голосом к нему мужчина, на что Сицевич лишь глухо прорычал и отвернулся.—Какие мы обидчивые. Вы английский знаете?—спросил он, получив слабый кивок в ответ.—Слава богу. Я уж думал придётся переходить на ваш невозможный язык. Сколько нервов я на него убил, когда о вас узнал. Говорите, понимаете, читаете?—спросил мужчина, на что Сицевич не смог ничего членораздельного ответить.—...Хм. Незадача. Вам что-то мешает говорить, но я не пойму что именно.—пробубнил мужчина и Алексей сразу распознал издёвку. Он зыркнул на гостя испепеляющим взглядом, но тот даже не шелохнулся...Не его ему теперь уж боятся.—Хотя вижу, что понимаете уж точно. У вас акцент выразительный?—на этот вопрос Сицевич снова едва-едва кивнул.—...Мда. Так диалог у нас с вами строится не будет...Но я попробую. Меня зовут Норман Осборн. Я представитель коллекторской компании "Ержан и братаны". Наш слоган: "8-800-072-72-72. Или деньги отдаёшь, или схватишь пиздюля". Собственно вы и словили, радуйтесь, что почки на месте.—проговорил мужчина, на что между ним и Сицевичем возникла долгая пауза.—...Шучу. Я перед встречей с вами попытался обогатиться вашим русским юмором. Чтобы разбавить атмосферу...Но, как я вижу, вас мало что сейчас развеселит...На самом деле я директор крупной корпорации. Оскорп. Мы занимаемся научным развитием и ведём инновационные разработки во множестве направлений. Так уж вышло, что на Аляске не было нужного оборудования, но был наш филиал. Вас перевезли мои люди сюда. В Нью-Йорк...Прежде, чем мы продолжим, я хочу довести до вас несколько...скорее печальных новостей. И печальные для вас, естественно.—проговорил Норман, после достав из своего пиджака два листка.—...Мои люди в России навели о вас справки. Вы в отключке провалялись достаточно долго и...пока вы тут..."отдыхали", мир продолжал жить своей жизнью...Эти листки — официальные документы Российской Федерации. Мне добыли дубликаты. Первый — постановление верховного суда. Почти как наши ордера на арест. По нему вы находитесь в розыске и за третий побег, так ещё и побег в другую страну, вас лишили всех наград и армейского звания. Второй документ — заключение ЗАГСа о расторжении брака.—выждав паузу на несколько секунд, чтобы мужчина всё осознал, Норман продолжил.—...Власти РФ потребовали вашего возвращения, а потом от меня власти штата Аляска потребовали передать вас службе гражданства и иммиграции...К счастью для вас я богатый и адвокаты смогли сделатЬ так, чтобы от вас отстали...Но о вас точно не забудет ФСБ. Помните, как было со Львом Давидовичем Троцким? НКВД добралось до него. До вас тоже могут, если захотят...Вас предала семья, она от вас устала, отказалась. А ваша родина, ради которой вы жертвовали, а после которая вас вынудила встать на кривую дорожку, от вас окончательно отказалась...Единственное, что им может быть от вас нужно сейчас — просто покончить с вами, как и с теми, кого они загнали в помойные дыры, но которые в них оставаться не хотели...Если я не ошибаюсь, после калининградского инцидента, были трибуналами санкционированы множество процессов, закончившейся высшей мерой?       —Оооо...ооооо...       —...Хм, думаю доктор против не будет.—сказал Норман, после схватившись за трубки и став их вытаскивать. Почувствовав движение внутри, Сицевич напрягся и у него начинался рвотный рефлекс, но трубки были вытащены до того, как позыв был доведён до предела. Почувствовав пустоту, он поёжился и задышал полной грудью.—...Да, действительно были уже лишними. Так что вы говорите?       —Што вам нушна?—спросил хриплый голос на английском с очень ярко выраженным акцентом.       —Ой как плохо вы говорите, щас уши завернутся.—поморщился Норман.—...Будем реалистами. Вы теперь просто беглец и предатель, ваша семья вас бросила, всю жизнь вы старались не за что и теперь вы ничего не имеете, кроме жизни, которая с вашим состоянием выглядит, как брошенная обглоданная кость исхудавшему псу с заворотом кишок.       —Што...вам...нушна?—прорычал Сицевич, на что Норман шире улыбнулся.       —...Я знаю, что мне нужно, Алексей. Уж поверьте, знаю. Только сначала вы ответьте мне на вопрос, раз уж вы в состоянии. Что нужно вам?—после этого вопроса мужчины уставились друг на друга в молчании, которое продолжалось неизвестно сколько, ибо в палате не было часов, а от того Сицевич даже не представлял, сколько он пробыл в этом помещении.       —Ничехо. Уйдитэ.—отвернулся он, но Норман не ушёл.       —...Вот мы и разобрались, чего вы хотите от своей старой жизни.—пророкотал Норман, после усмехнувшись.—...А хотите новую? С чистого листа? Без всего, что было раньше? Без боли, обязательств, предательства родины? Жить в достатке, работать и получать за это не гроши и абстрактные партийные идеи, а нормальные деньги, на которые можно жить. а не просто лишь существовать? И чтобы вас и ваши навыки действительно ценили?—спросил Норман, на что Сицевич медленно повернулся обратно. Собственно ничего иного он делать больше не мог.       —...Што вы хотите?       —...Мне нужен специалист по вооружению. Профи. Инноватор. Вы подходите. Я слышал о неком Калашникове. Вы почти достигли его высот, хотя и создали куда больше него. Я предлагаю вам работу в моей компании. Будете руководителем отдела вооружения.       —...Што...вы...хотете...са...ето?       —...Зрите в корень, товарищ.—подмигнул Норман.—...Наша компания остро конкурирует со Старк Индастриз. Я хочу нанести им несколько мощный ударов в городе. У нас есть бронированный меха-костюм, вооружённый до зубов. Думаю, вы оцените. Я хочу, чтобы вы стали его первым тестовым пилотом. Вы солдат, а потому получить боевую задачу для вас будет нормой.       —...Вы хотите...штобы я..убивал людэй?       —...Только одного. Но если пострадают гражданские — я не против. Вашей задачей будет уничтожить те объекты, на которые я укажу пальцем, и уничтожить одну помеху. Супергероя в красно-синем костюме. Откликается на имя "Человек Паук". Нюанс во всём этом состоит в том, что ничто не должно указывать на Оскорп...За эти небольшие услуги, вы получите полноценное гражданство США, работу в одной из ведущих исследовательских компаний страны и даже быстрый, практически моментальный, карьерный рост в ней...ну и новые руки и ноги, разумеется. Компания также специализируется в медицинской сфере, в том числе и в киберпротезировании...А если вам будет нужно, мы будем готовы вас даже в этом костюме пустить погулять по вашей исторической родине, чтобы вы..."побеседовали" с теми, кто вам жизнь попортил...Мы даже выяснили имя пилота, который вас сбил, что и привело ко всему этому.—проговорил Норман, а за тем протянув руку Сицевичу.—Ну что? Согласны?       —...У меня есть...требование.—проговорил мужчина, игнорируя руку взглядом.—Я хочу увидеться с Сашей и Олей.       —...Ах. Поговорить по душам с красавицей-женой и повидаться с отдушиной жизни лапочкой-дочкой...Разумеется. Устроим...Я правильно понял, что мы пришли к взаимному пониманию и соглашению?       —...Телевизор мне суда есчо принеситэ. А то заплесневэю.—проговорил Сицевич, на что Норман кивнул.       —Всенепременно. Я проведаю вас, как можно скорее. Отдыхайте....Хм-хм-хм-хм...—тихо просмеялся Осборн.       —Што смешнохо?—спросил Сицевич.       —Да так, вспомнил песню вашей певицы Пугачёвы. Почему-то аналогия с нынешней ситуацией. Вернее с тем, что будет. Скоро всё будет, как в одном из куплетов.—ответил Норман, на что русский одарил его скептическим взглядом.—Ну эта...как там было-то?...       Выходят на арену силачи,       Не ведая, что в жизни есть печаль.       Они подковы гнут, как калачи,       И цепи рвут движением плеча.—пропел Норман, на что Сицевич громко вздохнул и Норман, выходя задом к двери, продолжил       —И рукоплещет восхищённый зал,       И на арену к ним летят цветы.       Для них играет туш, горят глаза...—пропел Норман, после помахав Сицевичу рукой, а когда дверь закрылась, его улыбка исчезла и он посмотрел на своё отражение в зеркале возле двери и поправил галстук.—...А мною заполняют перерыв.—прошипел он, после достав телефон и став набирать номер, но рука его затряслась.—Уймись, Норман! Сейчас он нам нужен и он поможет! В его-же интересах!—прошипел Гоблин, наконец закончив набор номера и прислонив телефон к уху.—Мистер Дум? Да, Осборн...Нет, Человек Паук ещё живой, НО я разрабатываю многоходовый план, как от него избавится...Нет, что-вы, не от вас. Но мне от вас нужна помощь...Нет, я не обнаглел, просто я не столь близко к восточной Европе, как вы. Вам банально ближе дотянуться...Я рад, что мы поняли друг друга. Уверяю, это сильно поможет делу...Что именно? Малость.—отмахнулся Гоблин, после подойдя к окну, которое был зеркалом с другой стороны, и уставился на лежащего и пытающегося заснуть Сицевича.—...Нужно просто избавится от одной девочки в России.