Часть 3. Где вы, рыцари?..

      Распахнутая перед лицом дверь нагнала мягкий аромат свежей выпечки и ядрёный дамский парфюм. Хозяйка квартиры мигом сменила злющий вид на благое изумление.       — Роберт? Ты что ли?! — она вся засияла. Сложила пальчики с красными ногтями-стилетами у губ, пока сам Роберт белел.       Грёбаная пятёрка мечей.       — Оу, вы знакомы? — Генри выглянул из-за спины парня. — Как удобно вышло. А у работы с теневиком есть свои плюсы.       Женщина снова переменилась и на рыжего арканиста посмотрела с прищуренным глазом. Закинула кухонное полотенце себе на плечо.       — Разумеется, мы знакомы. Попробуйте найти того, кто не знает Роби!       Грёбаное прозвище.       Парень застыл на пороге, пока Генри шёл по узкому коридору за клиенткой. Её сильный голос с хрипотцой слышно с глубин квартиры:       — Глазам не верю, как мне свезло! Хотела ж тебе позвонить, да потом думаю: а не наглею ли я часом? Звякнула в агентство, повисела на ожидании. Сто раз успела пожалеть, что буду иметь дело с треклятыми корпами и их рогом изобилия бюрократических эвфемизмов!..       Тут она внезапно ойкнула. Роберт очнулся, увидел сконфуженное лицо Генри; а перед ним клиентка, соизволившая обернуться к «собеседнику». Скривила брови и махнула на арканиста рукой.       — Тьфу ты, пардон. Обозналась. — Подбежала к выходу и затащила Роберта в квартиру. — Ну так вот. Боже ты мой! Отворяю дверь, а тут ты! В костюмчике, причёсанный наконец — глаз радуется! Видно, судьба послала.       — Ага, как же... — бухтит парень. Мельком переглянулся с наставником и закатил ему глаза. — Ты и до кармы достебёшься, лишь бы меня вызвать.       В ответ задорный хохоток и щелчок дверного замка. Генри скрестил руки на груди и сдвинул брови.       — Мисс Чериат, довожу до сведения, что «треклятые корпы» — люди с чувствами и им могут быть неприятны ваши выражения.       Покосившись, та окатила Генри брезгливым взглядом. Хмыкнула, прошла мимо и обратилась к Роберту:       — Ох уж эти коллеги. Мнимые существа, скажи?       Тот не мог не усмехнуться, за что был удостоен обалделым взглядом Генри. Он, в прочем, не стал высказываться неофиту: лицо Метакорпа как-никак, надо вести себя подобающе. Просто насупился и пошёл за остальными.       Сильвия Чериат — постоянная клиентка Роберта-теневика. Разведённая дама в возрасте, раньше работала учителем английского языка; уволили за высказывания в соцсетях. Скандальная, настырная, «любимица» местных бабулек, строящих несусветные сплетни о ней (весьма правдивые). Открыто критикует власть и корпорации, наотрез отказывается пролетарствовать и живёт за счёт богатых кавалеров. В общем-то, они и являются виновниками множества заказов Чериат.       С ней у Роберта отношения натянутые с его стороны, и тёплые с её. Сильвия горячо уважает деятельность теневиков, а за дражайшего Роби готова драться с зубами. По мнению практика, лучше бы она доставала своими кознями госмагов, а не его самого: гнусный это профиль — заниматься ребяческими пакостями. А ведь его потенциала хватит на такие масштабы... Всё же посещает мисс время от времени, она бывает как отдушина.       Все втроём дошли до миниатюрной кухоньки и арканисты устроились за столом. Тепло, пахнет дрожжами и сахаром, в духовке румянится пирог; вот-вот закипит электрочайник. Эта атмосфера всегда подкупала Роберта — подкупает и сейчас. Дом Чериат для него как любимая параллельная вселенная, по которой грезит с детства.       — Ты ж расскажи, как попал сюда! В смысле, в бюро грёз. — Хозяйка прислонилась поясницей к столешнице, отпила чаю из кружки с котятами. — Я-то не осуждаю, не подумай. Ты там всем жару задашь, знаю! Просто интересно, как это так, что вольничал-вольничал, а потом ррраз... и остепениться решил, что ль.       Не то слово. Но укротить Роберта ещё надо постараться — ультиматум с тюрьмой не в счёт. Душой он всё равно предан родной, клятой урбанистике, и не променяет её ни за какие галстучки. За туфли тоже.       Роберт опустил плечи, вяло помахав ладонью.       — Долгая история. Не по своей воле попал, но чего уж заднюю давать…       — Правильно. — Мисс задрала нос. — Пользуйся рукой, что кормит тебя.       Кредо её жизни. Такая сторона Чериат Роберту симпатизирует больше всего. При всей громкости и заряженной ауре женщины, стилем мышления они совпадают. Оба внутри одиноки, приправлены цинизмом, идут против правил. И всегда в первую очередь выбирают себя.       «Ну, может я и вправду соскучился по ней. По хорошим моментам, в основном...»       На фоне этих двоих Генри выглядит настоящим педантом: осанка под линейку, плечи назад, нога на ноге, а руки на колене. Внимательно изучает помещение, особо пристально рассматривает стикеры, прилепленные на холодильник; там списки покупок, напоминалки, номера. Роберт же уселся вразвалочку, присущую арестантам или алкоголикам. Накренился, один локоть на столе, другой на бедре, кисти свисают вниз. Ноги широко расставлены.       — А в костюме тебе идёт. — Женщина с шутливой кокетностью вильнула плечами. — Хоть какая-то польза от корпов. Научат тебя одеваться как подобает.       Роберт сощурился одновременно с нахмурившимся Генри:       — В смысле «как подобает»?       — В смысле «хоть какая-то польза»?       Чериат чуть не прыснула чаем, выпустила смешок в кружку.       — Два сапога пара! Любопытно, кто кого первее сделает. В тандеме-то с Роби.       Она стоит наискось, опираясь свободной рукой рядом с разделочной доской: давно бросила попытки подражать ровной спине. На подоле халата пара масляных пятен, каштановые пушистые волосы в сбитом пучке. Но при всей неряшливости она не теряет ту природную красоту, которой кружит умы альфонсов. Симметричное, подтянутое лицо, чёткая линия челюсти, губы с выраженной аркой Купидона. Пара морщинок лишь как напоминание о возрасте дамы. Мисс излучает ауру достижений и неподъёмности: это она выбирает кавалеров, а не они её.       Генри прокашлялся и тем самым объявил окончание нелепой беседы. Намерился приступить к работе.       — По телефону вы сообщили, что детали заказа огласите только при встрече с арканистами. — Обвёл себя и Роберта взглядом. — Вот мы и здесь. Какова ваша просьба?       — Для начала, — Чериат подняла указательный палец, — обозначу одно пожелание. Основную работу будет выполнять Роберт.       Названный медленно прикрыл глаза. Конечно. Кто как не он.       — Охотно пойду навстречу, — утвердил Генри. — Мне интересно понаблюдать за работой неофита и понять его стиль.       Женщина покривила губами.       — Как бы он тебя чему не научил... Теперь к заданию. Перво-наперво мне нужен расклад.       Стандартная просьба как у теневиков, так и у арканистов. Чериат — опытная клиентка, потому Роберт сразу настроился на нужный лад вопросов. Контекст её ситуаций не всегда обязателен, там всё обычно на лицо.       — Принято. — Роберт перекрестился взглядом, шарясь во внутреннем кармане пиджака. — Спаси, Господь, мою душу... — Достал колоду Таро и принялся мешать. — Какой вопрос?       Чериат расправила плечи и приподняла подбородок. Опустила веки в замышляющем выражении. Эта недолгая пауза всегда была символом неотвратимого, порой кошмарного. Женского.       — Дерек. — За спиной щёлкнул чайник. — Как у него дела?       «Полный пиздец», — искренне хватился Роберт; нутро сразу тронула гарь от будущих разборок. Этому Дереку лучше ставить защиты и заручаться бесами уже сейчас. Хотя не факт, что ему помогут даже инферналы. Ведь если мисс Чериат спрашивает о делах мужчины и в раскладе нет намёка на его страдания — она их устроит. Гарантированно.       Генри облокотился одной рукой о стол и присмотрелся к колоде.       — Начало безобидное.       — О, начало... — тихо фыркнул Роберт.       Его смешит эта цветущая нейтральность наставника: тот ещё не понимает, во что вляпался. Ловко тасует колоду, представляет загаданного, нить между ним и Сильвией. Она в это время разлила кипяток в кружки, вскользь подглядывает за процессом.       Карты выложены на стол. Колесница, Рыцарь кубков, Рыцарь жезлов, Рыцарь мечей... Вот так-так. Брови Роберта на миг дёрнулись, глянул с полуухмылкой.       — Шило в жопе. Всё у него пучком.       Ожидаемой радости на лице у Чериат не появилось. Вместо этого — озлобленная досада и чертыхание под нос.       — Гадёныш... Как бы не заявился сюда...       В прошлые визиты она была готова душу продать — чужую, естественно — чтобы бывшие прибегали к ногам по первому зову. Дерек же оказался особенным типом.       — Ого? — Роберт постучал пальцами по боковине колоды, склонил голову. — Да ладно. Кошки-мышки между мисс Чериат и её болванчиками перевернулись.       Она раздражённо цокнула.       — Заткнись, Роберт. Тебе не понять женских мук.       — Как раз таки понимаю, — сказал и на секунду осёкся. — Поэтому ты меня за этим и зовёшь...       Генри не обратил внимания на фразу. Изучал расклад.       — Сколько лошадей... Целый табун собрал. Он настолько неусидчивый?       Пока Чериат вздыхала, Роберт глянул на дно колоды — шестёрка жезлов.       — Ага. И очень напыщенный.       — У него бизнес по конному прокату. Наверное, возится сейчас с этими своими кобылами. — Женщина поставила кружки с чаем и сахарницу перед арканистами. — Сначала уделяет им больше времени, а потом удивляется, почему это от него уходят. Скотина... Я и не думала, что Таро можно считать и так.       — Иногда карты бывают настолько прямолинейны, что даже десятка мечей оборачивается акупунктурой. — Генри пожал уголками рта. Размешивает в кружке четыре ложки сахара. — Касательно нашего случая... Да, сейчас его больше интересуют животные. Иначе бы в раскладе показалась Императрица или королева.       Почему же? Роберт оторвался от собственной кружки на наставника.       — Всё не так однозначно. Вопрос «как у него дела» предполагает расплывчатый ответ. Это не «что он делает» или «чувствует». С Колесницей здесь играет роль движение, а каждый рыцарь — про энергию и действия.       Снисходительная ухмылка Генри кольнула внутри. Наставник отпил чаю.       — Но в раскладе ни намёка на фигуру притяжения.       — В нём есть импульс.       — Да. — Он протянул руку и тыкнул на дно колоды. — К себе.       Генри прав лишь формально: в раскладе нет сигнификатора Чериат, дно указывает на гордость, много коней — символ его работы. Но в этом деле также важен фактор интуиции. То, без чего таролог не сможет работать полноценно. Как художник, который рисует только в академическом стиле.       — Это именно эмоции. — Роберт оттолкнул колоду от пальца Генри. — Я так чувствую.       А вот фырканье не то что кольнуло — вонзилось. Позы немного переменились: Роберт ссутулился и сцепил руки на картах; Генри свободно откинулся назад. Он с растянутыми уголками рта кивнул на расклад.       — Ты сам говорил: всё не так однозначно. Я согласен с тобой насчёт этого, поэтому рассказал свою версию. И она совпадает с контекстом про работу.       Роберт надкусил губу изнутри. Глаза бегают по картам и — нет, он не находит здесь отклика с достатком. Дерека что-то подорвало с места. И если уж Чериат устала от него — точнее от его присутствия в её жизни — дело явно в любви.       — А ты говорил, что принимаешь условия и тебе интересно понаблюдать за неофитом.       Взгляд Генри метнулся от Роберта в бок, потом к картам, и снова на Роберта.       — Ну да, — пожал плечами. — Но я ещё и наставник. В твоём опыте я не сомневаюсь, просто знаю, что ошибки могут совершать все.       «Ошибки?!»       Щёлкнула зажигалка: Чериат прикурила сигарету. С пресыщенным томлением наблюдала конфликт.       — Ещё подеритесь тут. — Выдохнула дым в сторону от арканистов, обращаясь к Роберту: — Тебе не предлагаю. Ты, вроде как, бросил давно.       — Нет, поделись-ка.       Даже мисс удивилась его вызову в тоне. Помедлила, но протянула сигарету — парень принял, взял в губы и наклонился к предложенному огню. Всё это время не отводил взгляда от Генри: прямого, дерзкого. Похоже, корп забывается, что имеет дело не с рядовым практиком, а анархичным теневиком.       Приличия ради Чериат предложила закурить арканисту.       — Не курю, — тот мотнул головой.       Он чувствует, как накаляется воздух, кожа холодеет от взгляда Роберта. Но пламени Генри достаточно, чтобы противостоять этому микробунту.       — Логически мой вариант ближе. Учтём его... пока. — Мирно улыбнулся. Глазами же обжёг.       Роберту не нравится такой выход. Наставник перетянул одеяло, пусть это и выглядит как единственно правильная трактовка. Парень ощущает задетость не только свою, но и Генри: тому было особо важно оказаться правым. Его счастье, что Роберт не в духе для конфликта. Глубоко затянулся и выдохнул дым на карты:       — Учтём.       Запершило от первой за последние пять лет затяжки. Горло будто вспомнило, зачем парень бросал. Роберт подавил кашель; гордо выдержал стук ниже, в бронхах. А Генри засиял. Расправил плечи шире, аки крылья, и глянул на Чериат с неумолимым энтузиазмом.       — И так, мы определили обстоятельства загаданного человека. — Положил ладони на стол. — Что дальше?       Женщина опустила уголок рта в комичном выражении, вознесла взгляд к потолку.       — Ой, да так. Пустячный обряд.       Неторопливо затянулась. На секунду пар показался между губ и тут же исчез. Выдохнула через нос.       — Сделайте ему эротическую привязку на коней.       Ага. И это тот самый момент, когда Генри понял, во что вляпался.       Хотя, не сказать, что шока не было и у Роберта. Это что-то новенькое... Чериат — творческая дама, но сегодня её креатив вышел на новый уровень. Парень застыл с кружкой у рта, рука с сигаретой дрогнула. Про Генри и сказать нечего: окаменел, ошалел, ещё пара нехороших глаголов — все на «О». Видимо, ждёт, когда женщина хлопнет в ладоши и вскрикнет, что это шутка. Не дождётся.       — ...«Коней»? — Роберт первый снял паузу с беседы. — Привязка на несколько целей это... крутовато будет. Слишком.       Генри медленно перевёл взгляд на парня.       — А тебя только... это волнует?       Ещё немного посмотрели друг на друга. После чего Роберт вяло повёл плечом.       — Пожалуй. — Отпил чай. — В смысле... я уже с сигаретой. Мне волноваться не о чем.       — Подождите, мисс, подождите... — наставник нервно посмеялся и обернулся к Чериат. — Я ведь правильно понял, да? Вы хотите, чтобы ваш мужчина... простите за выражение, хотел сношаться с животными, потому что докучает вам? И это не шутка?       Та вымученно посмотрела Роберту в глаза. Потом Генри.       — Да. Только без «хотел», но ты попал в точку, корпи.       Святая невинность, коей сейчас приходится Генри, трескается и тихонько крошится на пол. Роберт даже слышит эти мысленные крики и вопросы за что и почему. Вот-вот и пар из ушей пойдёт.       К губам Генри вернулась визитная улыбочка, глаза на несколько секунд прикрыл. Собирался с мыслями. Отпил немножко чаю и встал из-за стола, кивнув Чериат.       — На минутку, — обратился к Роберту.       Тот уже прикидывал, что ему может высказать арканист. Самое время узнать: матерится ли Генри, или правда настолько праведный, что ни мат в устах, ни алкоголь на языке? Прошёл с ним в комнату, оттуда на балкон. Убедившись, что за закрытой дверью их не подслушивают, наставник впился глазами в Роберта.       — Скажи, это типичная практика у теневиков, да? Выполнять сумасшедшие заказы сумасшедших людей?       Приоткрыв окно, парень ладонью выгнал дым на улицу.       — А что? Клиент всегда прав. Такие люди были и будут, всегда и везде. У вас там что, никогда такого не было?       — Нет!       «Оно и видно.»       Роберт посмеивается в фильтр сигареты, качает головой. Трудно представить, насколько же работа в Метакорпе стерильна, раз арканиста так легко вогнать в шок. Это они ещё не получали чёрные заказы; с клиентами наркоманами, насильниками, педофилами и просто людьми не самой лучшей души. Принимать такую работу или нет — дело практика. Но стоит лишь однажды выполнить чёрное — впредь ты изгой в кругах теневиков.       Случай с Чериат бредовый, однако выполнимый. Максимум до чего это дойдёт — нелепая статья на региональном новостном сайте. Генри упёр локти о подоконник. Высунул голову из окна и вдохнул: шлейф табачного дыма, дрожжей и уличной пыли.       — Мы не будем это выполнять.       Какой задетый.       — Да брось, ничего страшного же, — серо подтрунил Роберт, уперевшись плечом об оконную раму. — Наплетём морок, а ей скажем, что приворот. Вряд ли увидит разницу.       — И как ты это представляешь? — Генри резко повернул к нему голову. — Всемирная и доблестная корпорация Метакорп стала виновником в романтических отношениях между мужчиной и его лошадьми!       — Ну... — Роберт хмыкнул; потёр подбородок двумя пальцами с зажатой сигаретой. Ему весело ломать арканиста, но вместе с тем понимает, что это не анекдот, а официальный заказ. Его надо выполнить. — Во-первых, «доблестная корпорация» — это ты загнул. А во-вторых, интимных, а не романтических...       — Ещё хуже!       — В-третьих... Ну да, это испытание для нас обоих. В разной степени. Но заметь: я вот принял то, что теперь работаю на неприятной мне стороне. А ты? — Малость наклонился к наставнику. — Примешь методы, которыми располагаю я? Тоже практик и тоже за честно выполненные заказы, между прочим. — Медленно улыбнулся, не отводя взгляда от Генри.       Роберт ожидал растерянности. Как парень будет мямлить что-то про морали, вмешательство в чужую волю, репутацию корпорации. Собственную доблесть, в конце концов. К его неожиданности взгляд Генри твердел. Снова обдало призрачным тёплым паром: наставник перестал облокачиваться и на Роберта посмотрел свысока. «Субординация», — читается на его лице. Это Роберт забылся о том, что работает с официальным, принятым в общество практиком. Поджилки немного дрогнули, но парень непоколебимо смотрит в ответ.       — Мы выполним задание так, как будет по закону, — строго проговорил Генри. — Я сообщу мисс Чериат о плане и мы выберем, как действовать.       Роберт уже приоктрыл губы, собирался сказать: «Давай, иди, попробуй переубеди царевну». Генри перебил тоном громче:       — Это будет чистая работа. И раз ты принят в нашу корпорацию — соблюдай это правило о чистоте. — Покосился на сигарету. Затем глянул ниже: небольшой шлейф пепла осел на воротнике неофитского пиджака. И до того спесиво вздёрнул верхнюю губу, что жест отозвался Роберту сжатыми гландами. — Как докуришь — придёшь.       Вышел из балкона, оставив дверь лишь слегка прикрытой.       Его что, поставили на место? Роберт не успел выдать даже саркастичного вздоха, со всей своей едкостью он остался наедине; теперь она разъедает его самого. Темнеет, пялится на раму, где было лицо наставника. Надкусил губу изнутри. Будет проще принять, что это Генри первый сбежал с поля боя, а не Роберта оставили на нём как проигравшего.       Он не проконтролировал затяжку и вдохнул больше привычного — в этот раз парень дал волю кашлю. С чего он вообще решил снова закурить? Из-за тщеславия? Показать, какой он крутой и готов бросить вызов самому Метакорпу. До чего жалкий способ, себе же во вред.       Бросил взгляд на улицу. Снизу пара мужиков о чём-то бранятся, дети на площадке стучат по горке по чём зря. Чуть дальше в пробке застрял выделяющийся фургон с рекламным маскотом пони, проливающим стакан с каким-то химозным напитком. Мир идёт своим чередом. Может ли вся эта перепалка взаправду чего-то стоить? На фоне приглушённые голоса Чериат и Генри, аромат сахарного хлеба стал явственнее.       Роберт быстро потушил остатки сигареты о грязную пепельницу и вышел из балкона. По дороге смахнул пепел с одежды.       Сильвия, ожидаемо, выглядит не радостной: Генри успел обломать ей кайф от предвкушения пакости. Водит скучающим взглядом по потолку. Арканист сидит за столом, что-то договорил, когда явился Роберт. На столешнице красуется свежий, горячий пирог.       Женщина посмотрела на Роберта, а потом пожмурилась.       — Шут с вами. Остуда так остуда.       Внутри парня разочаровался чертёнок, надеющийся провести нелепый, до одури смехотворный ритуал. Впервые Чериат сталкивается с таким прямым отказом в своих кознях. Роберту в какой-то степени жаль её.       — Отлично, — Генри улыбнулся, встал из-за стола и обратился к Роберту: — Готов? Мы проведём ритуал вместе.       На мгновение Роберта озарила вспышка гнева на наставника; тут же пришёл в себя, выровнял чувства. Внешне это отразилось дрогнувшим уголком рта.       «Угомонись. Это на благо Сильвии.»       Молча кивнул и все трое проследовали в комнату.       Чемодан арканиста — лакомый кусочек изобилия магического инвентаря. На зависть всем теневикам, которые пользуются либо с горем пополам добытым сырьём, либо подручными методами в доме заказчика. Как минимум одному теневику посчастливилось полапать сей ларец. Генри обустроил настил и поставил свечу на журнальном столике, рядом миска с водой, зеркало. Роберт принёс совместную фотографию Чериат и Дерека на фоне ресторана.       Он всмотрелся в мужчину на фото. Появилось небольшое волнение и уверенность; в чём — Роберт не опознал. Просто ощущение, что этот человек похож на Сильвию и ставить точку рано.       Помимо принадлежностей, на краю столика лежит бланк: согласие на ритуал с именами участвующих, названием процедуры и местом под печать. Чериат в кресле-подушке бегала глазами по строчкам снова и снова, дула губы, качала ногой.       — Чистенько как. Я к свиданиям так не готовлюсь, как вы к ритуалу на опущенный член, — бормочет, опираясь щекой о костяшки пальцев.       — Потому что это качественный ритуал, — ответил Генри. Последнюю часть предложения учтиво проигнорировал.       Роберт сел рядом с Генри. Первый рвал фотографию между фигурами Чериат и Дерека, второй зажигал свечу перед зеркалом. Когда неофит закончил, Генри кивнул им обоим. Все глубоко вздохнули. Арканист отрепетировано начал:       — По акту и по уставу, воля — нейтрализуется. Пусть страсть охладеет, как утренний иней. Пусть сила их обратится в покой. По подписи и печати — дело завершено.       Заговор уже начался, или это прелюдия к нему?.. Роберт посматривает на отражение Генри в зеркале, на свечу: пламя один раз подпрыгнуло. Бюрократические пляски Роберту не понятны, но в процесс не вмешивается.       Генри взял кусочки фотографии, степенно погрузил в воду.       — Вода, остуди страсть между рабами Сильвией и Дереком. Остуди их тягу, погаси огонь их в сердцах. Вода погасит жар — чувства их уснут.       Пока он заговаривал, Роберт встал с дивана. Собрался пройти к холодильнику и открыть морозильную камеру: миску поместят замораживаться, потом лёд разобьют.       Генри придавил кусочки ко дну. Резонанс его энергии с ритуалом витает в воздухе.       — Да будет та...       Внезапная тишина остановила Роберта. Обернулся к столику: наставник застыл и сконфуженно смотрит в воду. Чериат перестала качать ногой.       — Ты чего? — спросил Роберт.       Генри вынул руки из воды. Поднял глаза к неофиту и проморгался.       — Она нагрелась.       Сконфузился и Роберт. Фотография всё ещё на дне, не всплывает — ритуал работает. Но смена температуры воды? Парень подошёл и опустил пальцы в воду. Она не просто нагрелась — теплеет изнутри. Будто колеблется не от внешнего тепла, а от внутренней вибрации. Как если бы в ней что-то дышало. Кто-то.       Вытащил и отряхнул пальцы. Перевёл взгляд на Чериат со сдвинутой бровью. Та застыла с незнающим видом и поозиралась.       — ...Это плохо, да?       — Скажи честно, сохнешь по нему?       Женщина ощетинилась.       — Да щас! Было когда-то, но теперь уж всё. Любовь прошла, завяли помидоры. К чему это вообще?       — Хотел убедиться, что это не твои чувства греют. — Отстав от мисс, он повернулся к Генри.       Тот упёр подбородок в ладонь, вдумчиво потирал пальцами скулу.       — Я не мог сделать что-то неправильно. Это самый простецкий ритуал...       — Да всё по регламенту провёл, не трясись, — не совсем искренне успокаивает Роберт и скрестил руки на груди. — Может, в этом и проблема...       — В регламенте? — Генри вспылил, поднялся с дивана. — Сколько раз я проводил ритуалы, и ни разу не возникали такие проблемы. Дело не в методах.       — Спасибо хоть меня не обвиняешь в проколе, — буркнул Роберт.       Генри сжал губы. Узнать, что он истинно хотел сказать не получится: решил не портить ауру и подавил честную реакцию.       — А мог бы, — сказал, и вместе обратили внимание на воду.       Чего-то не достаёт. Не в плане инструментов — в намерениях. У Генри заговор мягкий, просящий. Даже хуже — нейтральный. Чтобы ритуал сработал как надо, нужны не столько инструкции, сколько желание и эмоции.       — Предполагаю, нужно провести чистку. А ещё лучше диагностику, потом чистку, — вслух размышляет Генри. Он вышел из-за стола и расхаживает около Чериат. — Это может быть влияние кого-то третьего, а то и самого Дерека. Да, звучит логично... Что-то отторгает наши попытки остудить вас.       Роберт не слушал. В голове уже созрел план, он начал вырисовываться ещё тогда, когда Генри сообщил об остуде. Как план «Б». Как подушка безопасности.       Без объяснений ушёл на кухню, за солонкой. Роберт выучил все места ингредиентов в доме Чериат, поэтому нужное нашлось быстро. Вернулся с колючим взглядом Генри на себе — промолчал. Открыл крышку и всыпал в воду соль, что-то невнятно нашёптывая. Вмешательство в ритуал (который Генри, очевидно, принял исключительно на свой счёт) не прошло без возмущения наставника.       — Что ты делаешь? Остуду проводят не так!       — Я видел, как за измученной душой приходил покойник, — резко ответил Роберт. — Из-за чёртовых правил. И вот опять всё летит к чертям — догадайся почему?       Пока на него не наорали, Роберт снова погружает пальцы в воду: в этот раз крепко схватив кусочки. Передаёт через конечности свою волю и направление. Больше никто не мешал.       — Пусть рассосётся... Пусть не гложет... — бормочет то ли фотографии, то ли воде. То ли энергии вокруг.       Между пальцев проскользнуло несколько бульков, жидкость постепенно заполнилась пузырьками. На глубине словно покашляли. Генри и Чериат неотрывно наблюдают за процессом, Роберт ворожит глазами, чует ледяное жжение под кожей. И вот — первая изморозь на водной глади.       — Уйди. Не реви. Не проси. Пусть будет так: холодней, дальше, глухо. Как лёд в сердце. Я сказал — уйди. — Его тон прямой, повелительный. Воздух вокруг остекленел, когда достал затвердевшую фотографию наружу.       На несколько секунд из ноздрей участников показался пар; видение ушло быстро. А заледеневшие кусочки готовы рассыпаться в руке Роберта, стоит только сжать. Неофит вдохнул колющий иней с небольшой усмешкой.       — Всё.       Мисс расслабила позу и театрально выдохнула. Генри глазеет на ледышку и супит брови. Наверняка чует своё маленькое поражение. И опаску за последствия. Арканисты понимают, что этот ритуал тенью ляжет на Роберте; даже за благое дело полагается своя цена. Вот и она: опустошение и безвкусие «победы». Недолго музыка играла, мимолётное ликование Роберта теперь сосёт под ложечкой.       — Что я и говорила, — пропела женщина Генри и фирменно задрала нос. — Попробуйте найти такого блестящего практика, как Роби!       — Вот чёрт...       Шик Роберта переломил мнимый триумф. С досадой он наблюдает, как лёд испаряется, а фотография начинает потихоньку жечь подушечки пальцев.       Не так всё просто, ребята.       — Опять?! — наставник подлетел к столу и сел на корточки, вглядываясь в место ритуала.       Роберт тем временем не выдержал и одёрнул руку от раскалённых кусочков. Они плавно упали на стол, у миски. Тогда он увидел, как от воды идёт пар: густеет с каждой секундой и обдаёт ладонь теплом, нагревает окружающую энергию. Она кипит.       Чериат взволновалась пуще прежнего. Ухватилась за бёдра и накренилась в бок, у крыльев носа вскочили морщинки.       — Так... Что происходит?..       Только они собрались что-то предпринять и свернуть ритуал, как свеча потухла сама по себе. С улицы раздалось звонкое, победоносное цоканье копыт.       Эта аура влетела сюда как полотно знамени. Все повернули головы к балкону: Генри уставился недоумённо, Роберт выжидающе, Чериат с затаившимся дыханием. Что-то закопошилось внутри неофита, другие тоже ощутили загустевание в воздухе.       — Господи... — женщина выдохнула, прижав ладонь к середине груди. — Горячо-то как...       Когда раздалось ржание лошади, Роберта ни с того ни с сего вдарило разрядом озарения. Рыцари, конный бизнес, Колесница. Пони, проливший чашу. Он один раз моргнул и дёрнулся к Чериат.       — Сильвия. Это он.       И тут пронзительный свист. Трое застыли с упавшими к пяткам сердцами.       — СИЛЬВИЯ! — мужской голос как горн: грудной и объёмный. Вызывающий вибрации в груди.       Первее всех к окну понеслась Чериат. Распахнула его, перегнулась наружу и вскрикнула. Подбежали арканисты и узрели: ретивый чёрно-белый конь в золотой амуниции и такой же позолоченный всадник. В руках у бородатого мужчины развевается флаг с именем мисс Чериат.       Дети прижались к забору площадки и восторженно улюлюкали. Мужики прекратили спор и разевали рты на шевалье любви. Главные герои действия выбились из сценария.       Роберт ещё никогда не видел Чериат такой белой.       — Дерек... Какого хера?! — её голос не злой, но обалделый, треснутый. Может капля раздражения и присутствует, лишь малость.       Конь ударил копытами по асфальту и взмахнул гривой. Похожим образом поступил Дерек, стягивая рыцарский шлем одной рукой. Медные волосы всколыхнулись на ветру.       — Если гора не идёт к Магомеду, — басовито произносит Дерек и ударяет штангой флага по земле, — то Магомед придёт к горе!       Золотая корона так и просится в ассоциацию к кавалеру. Чериат выпрямилась, схватилась за виски. Шокированный рот не закрывался, слова никак не выходят наружу. И бежать некуда, в собственном доме-то.       — Ты... идиот! Там не так говорилось!       Несмотря на всю каменность вида, мужчина вскинул брови, а глаза округлились. Появился небольшой стыдливый румянец.       — Верно, напутал... Гм... Но знаешь что, Сильвия? Ты и есть гора! — Воинственный вид вернулся быстро. — Могучий и неприступный фьорд, с которого свалилось множество самонадеянных глупцов! И я, — выкатил грудь колесом, — пришёл с канатом. Я заберусь и покорю вершины снова!       — И ты думаешь, что это не глупо и не самонадеянно?! — Чериат поёжилась в халате. Зажмурилась и стала отсчитывать вдохи-выдохи. — Пресвятые... Гора и фьорд это разные вещи!       Наблюдая за театральной постановкой, арканисты мельком посмотрели друг на друга. Генри, кажется, ждал какой-то реакции, пояснений от Роберта; а Роберт поймал себя на дежавю от их переглядок. Кривоватая ухмылка неофита сбила наставника с толку: одними губами спросил о происходящей чертовщине. Ответа он не получит.       Дерек балансировал в седле, надулся.       — Ну знаешь. Ради тебя я бы и на Эверест залез.       — Чтобы пополнить коллекцию мороженных трупов, — Чериат шипит и упирает ладони о подоконник. — Сотня отказов! Этого тебе оказалось мало, и ты решил, что нет лучше идеи, чем притащиться сюда на своей кобыле! — Она толкнулась корпусом вперёд и Генри успел удержать женщину на месте, дабы та не свалилась к упёртому ухажёру.       — Позволь уточню, это с чего ты его динамишь? — Роберт задал тот вопрос, с которого и стоило начинать заказ.       На языке почудился горьковатый привкус угрызений. Замешательство Чериат мгновенно считали, пусть она и пыталась закрыть эту сторону профиля волосами.       — А ты не видишь? На коне притащиться — это ж надо!..       Парень ощущает проблеск правды и осознанного побега от неё: мисс что-то пробормотала вместо окончания фразы и махнула рукой.       У Дерека оказался аномально острый слух. Ответил громко и выделяя последние слова:       — Она впервые встречает ровню! Вот почему!       — Заткнись! Ты просто навязчивый, эгоистичный, провонявший конями банный лист на жопе! — перекрикивает Чериат.       — Я говорю вам всё, как есть! — Мужчина театрально склонил голову вниз. — Я знаю о её ситуации с мужем и разводом. Он поступил как ублюдок, посмев изменить Сильвии и оправдывая это страхом «стоячей жизни»... И теперь она боится любого, кто имеет схожее с ней рвение...       Роберт знал об этом контексте, особо не отреагировал. Помнит как вчерашний день: Чериат и её страшный, праведный гнев валькирии; разбитое женское сердце, которое было на грани самостоятельно навести смертельную порчу на мужа. И Роберт. В глазах Сильвии он был как на ангел хранитель, несущий кару. Спаситель от мук и Суд. На Роберта впервые глядели как на что-то светлое.       Генри с замятым сочувствием стиснул зубы. Для него контекст о Чериат стал шире, и возможно теперь он испытывает к ней чуть меньше неприязни.       Дерек вновь вскинул голову.       — Но Вия! Мои цели совсем иные. Я-то знаю, что с тобой не существует застоя. — Махнул флагом. — Мы будем нестись по дороге жизни вместе! Ты, я, и никого лишнего!       Роберт прищурился. Солнечные флюиды. У мужчины такие наивные, но крепкие узы, ему очень дорого это отражение Чериат в себе. И наоборот: его у неё.       «Это они два сапога пара. Не я и Генри», — подумал и глухо помычал перед фразой:       — Да он душка. — Повернулся к Чериат. — А мы вам чуть потенцию не всучили. Я бы на твоём месте призадумался.       Вот почему остуда не сработала. Дерек слишком сильно горит к Сильвии. Сверх того, у него железобетонное намерение; крепкое и горячее, вулканическое. Когда сердце пышет настолько сильно — любая морозная вода обратится в пар. Честно, Роберт и рад, что ритуал не дал эффекта. Этой паре и магия ни по чём.       Чериат отступила от окна, кусает ногти на одной руке. Второй поправляет халат с кудрями, стоит смурнее тучи и бегает глазами по полу. Не трудно догадаться, что она сейчас взвешивает перспективу свободы, выгодных интрижек, роковое одиночество. И свои чувства. Сравнивает насколько Дерек похож на бывшего мужа. Насколько рознится с ним.       — Как всё прозаично вышло, — тихо произнёс Генри и усмехнулся сам себе. В этот момент Роберт вспомнил о раскладе.       Лисий прищур обратился в холод. За одно мгновение стало пресно.       — Действительно, — процедил. — Думаю, это значит, что моя версия трактовки оказалась верной.       Генри вдохнул и на несколько секунд задержал дыхание. Пойманный, но не отчаявшийся, что-то продумывает. Поднял брови и скрестил руки на груди.       — Полагаю. Но всё-таки надо понимать, что трактовать всегда можно по-разному.       «Ах ты сукин сын.»       Это даже не раскаяние.       — Я оказался прав, — Роберт сделал твёрдый шаг в сторону Генри. — И ты это знаешь. Я приму твой ответ как признание моей трактовки — на этом сочтёмся.       Арканист будто хотел закатить глаза, но сдержался. Кадык дёрнулся, Генри отвёл глаза. Любопытно, в какой момент работы с Робертом он перестанет носить маску примерного корпа и взорвётся? О, надо полагать, злится наставник знатно, очень деструктивно. У парня появилась цель поглазеть на срыв Иерофанта. Крах системы всегда начинается с малого — пусть им будет Генри.       — Роби, — негромко позвала Сильвия, когда в очередной раз заправляла спадающие локоны за уши. Замешательство смотрится на ней очень чужеродно. — Как ты чувствуешь... стоит попробовать?       То, к чему она любит взывать у Роберта, ведь чует он ярко и точно; настолько, что порой пугает. Официальный интуит даст свой вердикт таким, каким он ему привиделся. Ещё с самого начала ритуала.       — Вы два водителя и перетягивание руля может показаться утомительным. Но через это испытание вы построите новый механизм своей колесницы.       Это лучше, чем прямое «да» или «нет». Оно оставляет право выбора, открывает глаза. И по блеску в них понятно, что именно Сильвия решила. Она ещё какое-то время мялась на месте, а потом одним рывком приблизилась и высунулась в окно.       — Хрен с тобой! Только эту конину ты отведёшь назад, тогда спущусь!       Сияние Дерека это что-то сравнимое с суперновой. От его образа и ауры хочется зажмуриться, выставить руку перед лицом, иначе ослепит. Опаляет пуще недавнего ритуала.       — Да! Да, что угодно! — Подхватил флаг в одну руку, другой натянул вожжи. — Ты ни о чём не пожалеешь! Клянусь!       Звучало как аффирмация, или заключение сделки на душу. Кавалер толкнул лошадь в бока — та эффектно встала на дыбы. Ещё раз взмахнул флагом и унёсся вдаль под резвое стаккато. Одним видом разнося лучи неукрощаемой любви.       Когда рыцарь скрылся из поля, Чериат громко фыркнула. Отвернулась от окна, пялясь в одну точку. Арканисты не знают, стоит ли что-то говорить, или дать женщине возможность переварить здесь и сейчас. Решать не пришлось: она сама подняла ладони вверх и приоткрыла рот.       — Что там говорилось об акупунктуре мечами? — Уронила руки с обречённой полуулыбкой.       Ситуация устаканилась и в голову просится вчерашний расклад. Вот как оно обернулось. Коллективная работа, три человека, несостоявшийся ритуал, всадник-победитель.       «Надо понимать, что трактовать всегда можно по разному».       Работа, праздная среда, конфликт коллег, триумф Роберта. Это не только заказ, это и отношения между арканистами.       Генри с упёртыми в бока руками бросает взгляды в окно. Анализирует произошедшее.       — Мне всё ещё кажется, что это типичная практика у теневиков. — Приподнял уголок рта Роберту. — Безумные деньки... Как раз поэтому важна структура.       Смех Чериат перебил растущую желчь Роберта:       — Меня эта ваша структура привела к свиданию с этим вот!       — И не сказать, что ты этим недовольна, — курс укола парня сменился с Генри на Чериат. Та не нашла что ответить, поэтому просто изобразила фальшивое поражение.       Сахар и дрожжи поутихли в воздухе, жар тоже спадает; троица выходит из балкона. Остатки ритуала позже утилизируют в специальных баках, откуп арканистам не потребуется. Хотя Роберт осознал, что лучше бы обратился к духам — дома придётся знатно чиститься от этой тени. Дело не в мирских законах, а в собственных убеждениях: парень не любит лезть в чужую волю, только в обстоятельства вокруг. И каждый раз, когда нарушает эту личную заповедь, откупается собой же.       Звонок неприятно ударил по ушам. Генри вытащил телефон из внутреннего кармана и глянул на экран.       — Это из Метакорпа, я быстро. — Остался в комнате, Чериат и Роберт устроились на кухне.       Она снова вернулась в серый, смущённый вид. Присела за стол и упёрла челюсть в руку. Сильвия доверяет парню, но когда её страхи и еле зажившие раны обнажают вот таким образом...       — Я уверен в своих словах о нём. — Роберт присел напротив. — Ты не можешь ждать, пока тебя залечит кто-то другой.       — Да в курсе я, — бурчит женщина. — Это, знаешь, как плацебо. Чтобы не думать, что я какая-то менее привлекательная чем... та курица... — Ещё фраза просилась наружу, Чериат обратила её во скорбный вздох.       — С Дереком не будет чуда. Он зеркало. — Последняя метафора показалась парню очень кстати. Расправил плечи и сцепил руки на столе. — Увидь себя в нём, ты же такая мощная, пробивная. Не распыляйся на этот криль.       Женщина заусмехалась, свесила нос. Узлы, витающие вокруг неё, потихоньку распутываются. Чериат стыдно сознаваться, но она знает, что Роберт догадывается: она обращается и к другим практикам. Порой не за ответом, а за самоутверждением. Некомпетентные маги тешат эго клиентов за пару червонцев, а то и пару десятков. Сильвии приятно слушать сладкую ложь; оправдывает себя тем, что она помогает настроиться на нужный лад, на воплощение этой лжи. Это питает так же, как мелкий хворост костёр.       Правда Роберта застаёт врасплох, сбивает на пол и бьёт ногами в рёбра. Подаёт руку, помогает встать, отряхивает от пыли. Не лечит — даёт бинты в руки и молча уходит. Так уж вышло, что это всегда эффективнее ласки. Долго горящее полено.       Чериат отклонилась от стола. В глазах озорно блеснуло.       — А помнишь, как я тебя клеила? А?       Неудобная тема, откровенная. Она вызывает у Роберта жар в носу.       — Помню. И ты знаешь, почему я отказал.       — Возраст!       Посмеялись. Парень опустил глаза к рукам, заминая более правдивый ответ.       — Да-да, оно самое...       Фактически, здесь работа завершена. Не надо переть против судьбы, если Сильвии и Дереку предначертано быть парой. Роберт не знает отношение Метакорпа к невыполненным ритуалам — а что они сделают? Лишат премии? Не смешите его галстук. Уж как маги они должны понимать — фатум стоит выше бюрократии.       Чериат встала из-за стола, прошла к столешнице.       — Слуушай. А у вас останется время на пирог? Апельсиновый, по моему фирменному рецепту. Пальчики оближешь!       Апельсины...       Роберт сразу потерялся. На румяный, сочный и с хрустящей корочкой пирог теперь противно смотреть; один раз упустил вдох и увёл глаза ниже.       — Да я... как-то ну...       — Роберт, — Генри появился как спасательный круг.       Почему-то он встревоженный. Роберт незаметно сглотнул, пока отрывал воспоминания от выпечки. В руках у Генри собранный чемодан и пластиковый пакет с переработками. Недолгая пауза перед фразой колышет и Роберта, и самого Генри.       — Новый вызов. Нам срочно нужно быть там.       Он куда бледнее чем обычно. Слишком суетливая энергия, будто раскачивающаяся от удара лампочка. Арканист в стрессе, очень сильном; не выдаёт этого внешне, а изнутри волны так и хлещут. Резкая весть не даёт себя обработать и неофит с долей беспомощности бросил секундный взгляд на Чериат.       — Куда?       Генри уже унёсся по коридору к двери.       Едем так едем... Парень не осознаёт важность этого заказа и почему он срочный, а в голове о себе снова заявил расклад — в этот раз его вторая часть. Он будто смеётся над Робертом. Интригует, пугает. Взывает, потому что второго варианта не дано.       Зато это спасло от пирога.       С Чериат распрощались в спешке: Генри прямо дёргал Роберта поторопиться, а на выходе из подъезда чуть ли не бежал к машине. Там на вызове человек умирает? Вспышки замученной Пенелопы. Только не это, ещё одна руническая магия точно выжмет из Роберта все силы...       Генри за рулём и молчит. Парень тоже молчит. Думает, с чего начать вопрос и как сделать это корректнее. Наставник едет словно на похороны, от этого в ушах начинает расти шум. С ним сложно совладать и своего голоса не слышно.       — Что за вызов? Почему такая срочность? — не сдержался Роберт.       А тот будто не ожидал, что его спросят. Смотрит как на внезапно материализовавшегося пассажира, слабо подвигал губами. Пробовал свои ответы, искал более подходящий.       — Это место расследования, секретного, — не сдержался Генри. — «Гематиты» пропали.       Унизительно быть доверенной людьми и церковью организацией, и при всём этом терять лучших из лучших. Насчёт последнего Роберту просто показалось: траурный вид Генри не менялся до прибытия на место расследования. Без лишних слов видно, что эта пропажа ударяет по всей корпорации.       Последний след «Гематитов» обнаружен в родных Роберту местах — улицы. При виде первых разлитых на стене красок сердце мягко стукнуло. Постепенно пятна образовываются в граффити, причудливые узоры, хлёсткие надписи. Всё это на холсте из разрухи: баки завалены мусором, здания облезли и осыпаются, дорога как недоделанная мозаика. Все шероховатости района прикрыты художествами и плакатами, заведений мало; людей тоже. Гетто растянулось на несколько миль, государство ничего с ним не делает. Жители не даются реформам. Они не хотят считаться с теми, кто запустили этот процесс. Это их саморазрушительный протест.       Машина Метакорпа похожа на заблудившуюся домашнюю овечку. В этом месте куча волков, но как иронично — хищник здесь овца. И Роберт, как один из волков, в шкуре овцы и в ошейнике. Какая будет реакция у местных?       Генри глухо объявил о приезде и остановился у одной из подворотен. Широкий коридор меж двумя зданиями, у которого стоит ещё одна похожая машина. Подмога, наверное.       Выйдя наружу, Роберт застыл. Сконцентрировался. Сегодня гнилым мхом и пылью пахнет меньше, в костюме не морозят местные ветры. Они попытались встрепать уложенную причёску Роберта в первозданный вид; будто мамуля, не принимающая изменений своего ребёнка. Мысленно поприветствовав здешних духов и неупокоев, парень прошёл вглубь темени.       Все «Агаты» в сборе: Рита и Корбин проводят диагностику на Таро, Борис осматривает местность. Он первый, кто заметил старосту с неофитом — но почему удивился? Обернулся к ним от измалёванной в аэрозолях стены, напрягся.       — Его уже утвердили? Так рано?       И что это должно значить? Остальные подняли глаза на прибивших и тоже озадачились.       — Это приказ Мэгги. Роберт тоже примет участие в поисках, — отрапортовал Генри.       — Э нет, для теневика слишком рано, — Корбин выпрямил спину, чуть покряхтев. — Это вообще должно целым Магистериумом обсуждаться, с чего это одна Мэгги всё решает?       Здесь витает нечистый официоз. Тот, который знаменует другие воды — бездонные и скрытые от непосвящённых. Ассоциация с морем просится сама; на момент Роберту почудилось, как его начинают бить волны. Парень прошёл дальше, к коллегам.       — На моём бейдже уже написана ваша команда, в чём проблема? — Он остановился как только договорил: Корбин быстро прошёл к нему и заслонил собой путь.       Крохотная вера в слова о команде пошатнулась.       — Это другой уровень, — низковатый тон Корбина почти угрожающий. Шире Роберта, он создаёт впечатление кирпичной стены. Или бульдога. — Слишком рискованно, это дела внутренней политики корпорации.       — А разве я не внутри корпорации? — Роберт мельком оглянул арканистов. — Согласись, магистры не стали бы брать на работу проходимца.       — Мало ли? — тот накренился. — Можешь считать, что сейчас тебе попросту не доверяют. Для нас ты преступник, пока не докажешь обратное.       Вот оно как. Море оказалось океаном, контекст глубже изжитых законов. Веки Роберта расслабляются, он медленно поднимает лицо. Красочный фантик сорвался с поспешных ожиданий.       — Ясно. Но хорошо, что ваш куратор мне доверяет, правда?       Корбин тихо цыкает с недобро опустившейся тенью на глаза. Судя по всему, рано Роберт прекратил называть себя теневиком. Здесь он не скоро станет арканистом. Если станет вообще.       Дискуссию оборвал Генри, вставший между парнями.       — Мэгги разберётся с этим. А сейчас она хочет, чтобы Роберт был включён в расследование. — Зыркнул на Корбина. Он раздражён, и всё же сохраняет терпение; а подчинённому не остаётся ничего, кроме как отступить с недовольной миной. У бульдога отобрали миску.       Рита позади редко обращала внимание на разговор. Всё её внимание в картах, мимоходом кивнула Роберту в качестве приветствия. Видно, она не из тех, кто отвлекается от работы на сплетни и перебранки. Крепкий, исполнительный сотрудник. Вчера теневику показалось, будто бы её нежность граничит с мягкостью — ошибся.       — Сами расхлёбывайте, если всё сольёт, — бормочет Корбин, становясь рядом с Ритой.       — Об этом мы подумаем позже, — твёрдо ответил Генри, бросая взгляды на его спину. Тут же сменил курс к текущей миссии, объявил остальным: — На данное время Роберт является фактическим участником расследования. Сегодня отбросим формальности и используем любые методы по поиску «Гематитов».       Роберт привык входить в категорию «любого метода», пусть это и означает, что он действительно имеет мало схожего с арканистом. Если это даёт зарплату — как скажете, он детектив.       «Рассуждаю так, будто я лично заявил об участии в поисках...»       Функция сыщиков у арканистов известна многим, но не в деталях. Роберту подвернулся шанс воочию узреть такую ипостась Метакорпа. Когда Генри убедился, что до всех дошло положение дел, он обратился к Рите:       — Известно что-нибудь?       Девушка перестала тасовать колоду, сунула в карман и оттуда же достала исписанный блокнот.       — Удивительно, но да. Тут аура была чистым мёдом, когда только прибыли. Карты легко считались.       Записи раскладов написаны наспех, Роберт не сразу нашёл нужный столбик в изобилии других надписей и указателей. Девушка обвела пальцем недавний расклад.       — Семь мечей, три пентаклей, восемь пентаклей, Сила. Что-то совершенно точно спланированное. Сначала я думала, что это касательно миссии «Гематитов», но потом дошло. — Она захлопнула блокнот и сменила его на колоду, продолжив тасовать. — Это не о них. Это о спланированном похищении.       — Квинт восемнадцать, это аркан Луны, — подхватил со стороны Корбин. — Уже показатель, что дело попахивает темнухой.       — Разве? — Генри напряг лоб. Быстро сложил числа арканов в уме. — Будет больше, двадцать восемь.       — Именно, — кивнула Рита. Длинная сторона каре рассыпалась из-за уха по плечу. — Но Сила сама выпала мне в руки, когда задумалась над раскладом. Мне она почудилась важной, но, если честно... не знаю, как связать правильно.       Пока она говорила, Борис закончил исследовать потёртые следы в пыли и вклинился к команде.       — Два и восемь будет десять, Колесо фортуны. Двадцать восемь минус двадцать два — шесть, Влюблённые. Это не просто спланировано, это что-то для непомерных масштабов.       Роберту перекинулась горечь вздоха Генри. Наставник потёр висок и опустил глаза на асфальт под ногами.       — Кто бы это ни был, он знал, кого надо брать... — Тут же зажмурился и ухватился пальцами за переносицу.       — Может, раз Роберт работает с нами, надо рассказать ему о «Гематитах»? — предложила Рита и ей вернулся знакомый вид агнца. — Вкратце, чтобы имел какое-то представление.       Снова вспомнились каплевидные серьги. Теперь они блестели тусклее, медленно отдалялись в тень.       — Мне кажется, с одним из представителей я уже знаком, — сказал Роберт. Рита в этот момент сбилась от тасовки карт.       — С Бэк Вольман? — Генри поёжился в ворот пиджака. — Она их староста. Если и есть кто-то, кто может быть персонификацией гематита, то это Бэк. Они все, в принципе, так похожи... Двенадцатый порядковый номер, на втором месте в тройке лучших. Твердолобые, решительные, несгибаемые. По моему мнению, они достойны занимать место рядом с «Гранатами».       Он прав: уже по первой встрече с Бэк, Роберт составил чёткое мнение о ней. Если практики в её команде такие же, то не удивительно, почему их пропажа омрачила всех. И почему выбор похитителей пал на них. Вопрос: каким образом таких арканистов умудрились обставить?       — На каком тогда месте «Агаты»? — вскользь спросил Роберт. Захотел немного поддержать вуаль ностальгии — в таком состоянии ему могут рассказать немного больше.       Это вызвало у команды слабые улыбки. Строгие черты Генри смягчились и он слегка мотнул головой в беззвучном смешке.       — На четвёртом. Нас совсем недавно обскакали «Авантюрины», долго рвались к этому месту. — Затем вернулся в реальный мир, поглядел на коллег. Вялой скорби больше не было. — Если это похищение, то нужно подключить другие команды. На Метакорп напали. За серьёзное преступление ответят соответствующе.       Троица арканистов переглянулись. У них замышляющие и вместе с тем мрачные лица, знают что-то неудобное. Корбин прищурил глаз.       — Как минимум одних соучастников мы знаем. Если они вообще не главные виновники... — И начертил пальцем христианский крест.       Внутри глухо ёкнуло.       — Поясните? — голос Генри заметно напрягся.       — Это подозрительно, что церковь объявила о масштабных новостях вчера, а сегодня пропали наши люди. — Рита скрестила руки на груди. — Как минимум, даёт нам право задать им много вопросов.       Роберт думал, что это он когда-нибудь доведёт Генри до ручки и насладится его гневом. Но по белеющим костяшкам наставника понял — опоздал. Лицо арканиста окаменело, а другие части тела чуть ли не распирало от злобы. Ощущается втёртой в кожу металлической крошкой. Эта трещина в профессиональном виде мгновенна, но окончательно замазать её не вышло: Роберт видит, как двигаются жевалки Генри. Всё больше понимает, что перед ним не роботизированный образ корпорации. И голос наставника стал холоднее:       — Нам нужен ордер на допрос.       Есть ордер на арест — он для обычных смертных; а есть ордер на всего-то допрос — чтобы святейших не тревожили от великой миссии. Роберт во второй раз за жизнь слышит подобное заявление и оно, вообще-то, должно беспокоить граждан. Мир катится в массовую теократию уже очень давно — говорится это не совсем в хорошем ключе.       Бровки Риты подпрыгнули.       — Ещё рано. Это всё только на уровне догадок, нужна причина весомее.       — Значит найдём её. — Генри резко повернулся к Борису. — Улики имеются?       Тот пожал губами, перевёл взгляд кверху.       — Ну так. Свойский говорит, тут ладаном фонит.       Это слово привлекло внимание Роберта — «свойский». С кем работает Борис? Вообще, тут и вправду будто есть кто-то шестой, невидимый. Просто на уровне мысли, но не могла же она возникнуть просто так, верно?       — Мне тоже христы не симпатизируют, но не, — качнул головой Корбин. — Всё равно не указывает на церковь. Ладаном несёт и от магов.       — Зато это делает церковь подозреваемой, — упёрся Генри и повернулся к стене левого дома. Там, где изображено граффити с всадником на коне, разбивающего крест. Вид поломанного атрибута христианства уже пытались замазать побелкой, а поверх кто-то в знак протеста вылил красную краску. — Этого достаточно. Тут нет признаков боя, значит похитители действовали быстро, одним ударом. Весьма похоже на Ордо Круцис.       — Вообще-то... — подал голос Роберт.       Все повернулись к теневику. Он ещё до Генри уделял особое внимание анархичному художеству; озабоченно смотрит на красные кляксы. Для него в запахе блеснули нотки меди. Лишняя деталь пазла.       — Что? — Генри шагнул к Роберту ближе. — Ты что-то знаешь?       — Вот эти пятна красные... — тот обвёл пальцем нужное место. — Их здесь не должно быть.       Наставник уже раскрыл рот для возражений, а Роберт продолжил сразу:       — Это граффити, посвящённое смерти папского режима в 50-х. Красный используется как элемент пламени, взрыва. Но. — Он подошёл ближе, тыкнул пальцем в кляксу. — Совершенно не как элемент крови. Такое возбраняется, символ пролитой крови не является гордостью теневиков на сегодняшний день. К тому же, с такого расстояния теперь мне видно... — Повёл пальцем вниз, чтобы увидеть, как от него остаётся смазанная дорожка. Закрыл глаза в отвращении. — Это не краска...       Коллеги появились рядом в мгновении ока. Все уставились на пятна и на то, какой они консистенции. Самое удивительное — бурно отреагировал только Корбин.       — Вашу ж задницу! — он отшатнулся. — Кровь! Реально кровь, ха-ха...       Рита белеет, смотрит на пятна не прямо, переферийным зрением. Борис хмурит светлые брови и бормочет под нос иностранный матюк. Генри Роберт не увидел, но ярко почувствовал ментальный толчок сзади: испуганный и злой.       Что до самого Роберта... а что о нём? Давно пора привыкнуть к такому зрелищу. Почему-то не может — не полностью. Брезгливо отрывает палец от стены и держит в воздухе, чуть не обтерев о брюки.       — Нам нужно подкрепление, — глухо произносит Рита.       К ней быстро подошёл Генри и положил руки на плечи. Отвернул от стены.       «Ну джентльмен», — мысленно плюнул Роберт.       — Позже. Разберёмся с помощью через Мэгги, а пока продолжим расследование. — Он говорил так мягко, а когда обернулся к остальным коллегам, тон вырос и окаменел. — Почему вы не обнаружили этого раньше?       — Так мы сами недавно приехали! — Корбин первый начал защищаться. — Какое дело до каракуль? В галерею поехали бы, захоти посмотреть на живописи!       Идеальный шанс.       — А дело такое, что это помогло с зацепкой, — произнёс Роберт. — Какая ирония: даже в таких мелочах роль меньшинств умудряются принижать.       В этот раз намерения Корбина были чётко написаны на исказившемся лице. Благо Борис предугадал момент и схватил несущегося к теневику коллегу. Дёрнул за ворот пиджака назад и взял в тиски.       — Меньшинств?! Да вас жопой жуй, целый квартал угрохали!.. — Он бы ещё что-нибудь крикнул, но Борис перебил и зашикал. Против каланчи не попрёшь, пусть Корбин и выглядит грузно.       Роберт бездействует. Он тоже испытывает гнев, однако давать реакцию не собирается. Медленно пригладил волосы назад, брови опустились ниже.       — А что? Вполне уютно выглядит, — говорит тихо и удивительно ровно. — Не всегда же только вышкам побирать других?       Есть очень полезное, но опасное качество — питание негативом. Не вампиризм, нет, Роберт не видит в этом магическое. Так делают все, кто ощущает прилив сил и сытость после чужого выброса. Защитная реакция, мазохизм, девиантность, фетиш — у этого явления разные лики, и Роберт активно пользуется им, когда подворачивается случай. Ему не выгоден вампиризм тем, что оппонент быстро иссохнет. С психологической же точки зрения он будет излучать столько эмоций, сколько нужно.       Опасно это качество тем, что нужно знать меру. К сожалению, Роберт понятия не имеет, есть ли она у него, ведь до полного кипения никогда не доходило. Вот и сейчас: Корбина удерживают на месте, не дают раскричаться. Это на него вид крови так подействовал?       В следующий миг Роберт видит Генри, надвинувшегося на Корбина. Его тёплая аура вдруг вспыхнула и опалила кожу.       — Угомонись. — Прозвучало как магический приказ, или команда собаке. Наставник так резко переключился из замешательства в лидера, что на слово откликнулся и Роберт.       Окатило холодной водной; впервые теневику так не хотелось расставаться с растущим жаром. Даже догореть до конца не дали, отсекли натянутый до предела канат. Роберту не нравится осознание, что приказ задел больше его самого, чем Корбина. Обуздали? Пусть только попробуют надеяться на это.       Психованный арканист в последний раз злюще фыркнул, оттолкнулся от Бориса. Прожигает Роберта взглядом и дёргает пиджак в попытках поправить. Генри не отрывается от Корбина и высится таким же образом, как делал это на балконе с неофитом. Его глас не утих ни на тон:       — Сосредоточься. Мы не найдём наших людей, если будем растрачиваться на споры. Найди в себе силы контролировать эмоции.       Кривая мина Корбина почти что смешит, и Роберт уж было почувствовал победу.       — Тебя это тоже касается, — Генри обернулся к неофиту. Тело сковало. — Твоё положение в этой корпорации висит на ниточке, тебя бросят церкви от одной только выходки. — Задрал подбородок повыше. — Однажды твои провокации встанут тебе поперёк горла.       О, как же хочется ответить.       Он думал, что подавил пыл? Генри тушил его бензином; и единственное, что не даёт Роберту произнести хоть слово — огромный выбор ответов, в которых потерялся. Зрительный контакт длится, кажется, вечность. За это время парень успел прогореть сам и сжечь заживо наставника. Пока что в мыслях.       — Я звоню Фредерику, — вдруг заявила Рита. Эта фраза вернула коллег в происходящее.       — Стой, прямо сейчас? — Генри дрогнул. — Я же сказал, мы решим всё через Мэгги, она сама...       — Это долго ждать! Уже ясно, что действовать надо быстро, он меня послушает, — пока тараторила, Рита искала телефон. Большие пальцы дрожали, листая контакты; Роберт уловил один сильный тик в её конечностях.       Прижимая трубку к уху, девушка тёрла пальцы у рта, колупала нижнюю губу. Не нужно особо концентрироваться, чтобы услышать раскаты пульса в груди Риты. Далее щёки тронул румянец, она переминается с ноги на ногу. «Он меня послушает». Роберту показалась, что реакция коллеги на этого Фредерика очень схожа с реакцией на Генри. Два авторитета? Интереса?..       Сам наставник ничем не лучше — разве что не краснеет. В нём читается смущение другого плана: неудобство, робость.       — Про кого она говорит? — спросил его Роберт.       Рита ушла в сторонку, неуверенно беседуя с абонентом. Ответ дал Борис:       — «Гранаты».       — Те самые...       — Лучшие из лучших, — Генри закончил предложение за Роберта.       Благоговение и тревога смешались в пространстве рядом с арканистом. Он потёр пересохшие губы пальцами и вдохнул через нос.       — Первое место в тройке, четвёртый порядковый номер. Их куратор — Фредерик Лабели.       Знакомая фамилия. Куратор? Роберт видел его рядом с магистрами — затесался как доверенное лицо? Вид у него чеширский. Разумеется, когда ты заведуешь самой именитой командой в Метакорпе.       Парень поймал себя на мысли, что будет рад снова увидеть мистера Лабели.       — Не стоило его просить, — обратился Генри к подошедшей Рите. Губы у той натянуты в улыбке. — Слишком неформально будем выглядеть, будто пользуемся ими...       — Всё хорошо, Фредерик согласился. — Девушка сначала вздохнула, потом потёрла ладонями щёки. — Даже более того... Нам предоставят ордер на допрос сегодня же.       Генри загорелся.       — Это он сказал?       — Да! И добавил, чтобы мы ехали в церковь сразу, а сюда приедут «Гранаты». Может, они потом тоже присоединятся к допросу, если успеют.       — Полезные связи? — буднично бросил Роберт.       И оба арканиста уставились на него в смятении. Словно теневик поймал их на чём-то личном. Коли так, Роберт хочет узнать всё.       — Что-то вроде, наверное... — Ладони Риты сползли с щёк на шею. — У Фредерика со всеми связи близкие, он как главный канал между Метакорпом и другими организациями. Добился таких высот, но решил остаться в роли куратора.       — Неудивительно, — хмыкнул Генри. — «Гранатам» нужен достойный командир. Без Фредерика будет совсем не то...       — Хм... — Роберт опустил глаза, поводил ими по земле. — Сочту за честь встретиться с ним...       Лучше не говорить, что ему предстоит не первая встреча с Фредериком. Небольшой корпоративный секрет. Или припрятанный козырь. Медленно зашагал по территории, изучая пыльные узоры под ногами.       — Что ж... Считайте это за указ начальства, — послышалось обращение Генри за спиной. — Наведаемся в церковь, а перед этим завершим диагностику. Вы же ещё не смотрели, кто может быть похитителем?..       По мере удаления от команды, голоса стали затихать. Самое время окунуться в анализ. «Гематитов» спёрли, церковь подозреваемая, был бой. Мягкая аура. Ладан... На самом деле этот запах волнует пуще вида крови. Эзотерикам с давних времён связали руки правилами использования ингредиентов; тот же ладан может использоваться только служителями церкви. Либо незаконно теневиками. Таким образом круг подозреваемых сужается.       Роберта это особо тревожит. Он теневик. Ему не хочется признавать вину своих же.       В этом районе есть много закутков — стоит только тщательнее поискать; парень знает их как все свои двадцать пальцев. Остался ли здесь осколок его прошлого?.. Душа сама ведёт Роберта к нужному месту. Через небольшой узкий лабиринт, ведущий к маленькому квадратному пространству с лестницей замурованного подвала. Не так далеко от группы, но достаточно, чтобы оторваться от мира. Здесь же Роберт увидел его — детский рисунок. Сохранился спустя столько лет.       На нём люди из палочек, кружочков и штрихов в виде волос: он, мама; у мальчика были только глаза, у женщины — рот. Рядом бесформенное пятно с лунным серпом на голове. Ребёнком Роберт сталкивался время от времени с этой сущностью, он не знает, что это. Но порой оно давало столько любви одним своим видом, сколько не давала мать. Со временем Роберт перестал его видеть.       Голубые мелки не стёрлись, текстура сохранилась так хорошо, будто нарисовали ещё вчера. И это подкупило на эмоции.       Тихо, чтобы не нарушить сакральность момента, Роберт подошёл и присел на корточки перед кривым изображением. В груди кипело, шум улиц оборвался и оставил звон крови в ушах. Ему так тяжко с будущим, но прошлое — родное, которое никогда не подведёт и живёт бок о бок с Робертом. Находится с ним всегда, обнимает со спины, убаюкивает. Это явление стабильно так же, как стабильно это место. Пока Роберт смотрит на лунную фигуру, ему спокойно и он ощущает себя тем мальчиком с рисунка.       Внезапно кто-то сдавленно кашлянул.       Уют молниеносно превратился в готовность защищаться, аура обросла иголками. С Роберта словно пелена спала: барьер обрушился и теперь он чувствует чужое присутствие.       Он резко вскочил, развернулся. Звук исходил со стороны лестницы — там же Роберт увидел красное, смазанное вниз пятно на стене; похоже на ладонь. Кто-то ранен. Теневику нечем защищаться, но он всё равно крадётся к лестнице в тени, заглядывает вниз. Зрение мало-помалу привыкает. За вуалью темени скрывается парень.       Комкается в угол и жмёт конечности к груди; устроился в самом низу и переводит дыхание. Роберт не спустился к нему, но тот сразу навострил в сторону теневика нож.       — Чёрт... Вот чёрт... — шипит на каждом вдохе, таращась на Роберта. Это из-за костюма. — Слышишь, эй... Я ничего не знаю, не видел ничего...       — А я тебя и не спрашивал, — Роберт немного расслабился. Этот бедолага не угроза — жертва обстоятельств. Так написано на энергии. — Хотя как раз это и даёт повод для вопросов...       Осознав прокол, парень сильнее вжался спиной в стену, зажмурился и болезненно промычал. Руки в крови и грязи, красное видно и на боку — это место он зажимает ладонью.       До чего же противно это ощущение чужого страха. Из-за формы, из-за липового статуса. Роберт хочет поскорее прояснить ситуацию, поэтому встал одной ногой на ржавые перила.       — Раненому теневику и бесы в подмогу. — После этой поговорки, он увидел как раненный вскинул голову. — Ты скрываешься, я понял.       — Ты с подмогой? — тот попытался приподняться, но только громче зашипел. Кусанул нижнюю губу и скатился обратно. — Они далеко?..       — Кричать не советую, тогда и не просекут. — Контакт установлен. Роберт нагнулся ниже. — Как тебя зовут?       Молчание. Парень походит на бешеного суриката с поломанными конечностями, укоризненно пялится на Роберта.       — Ясно... — теневик вздохнул. — О том, что произошло тоже не расскажешь?       — Скажу так: корпы сами нарвались. Нам ничего не оставалось, как дать дёру.       — «Нам».       И снова прокол. Раненный крепко сжал челюсти и приударил затылком о стену.       — Я ничего не скажу! Этого вам знать не надо...       — Ты просто добавляешь тайны в мою копилку мутных загадок, а она и так переполнена. — Роберт недобро склонил голову. — Ты можешь посодействовать как рыбак рыбаку, а можешь проехаться с моими новыми друзьями до центра.       Парень плюнул в сторону.       — «Друзьями»... — смешок звучит как скрип. — Только пока носишь эту петлю.       Роберт покосил взгляд на свой галстук. Да он и сам осознаёт, что арканисты никакие ему не друзья. Вот только не покажет этого — продолжит давить видом. В конце концов, тот посерьёзнел.       — Да даже если б я хотел — не могу. Пойми, это не просто из принципа... Это для цели.       — Я знаю ещё людей, у которых есть цель. — Роберт постучал пальцами по перилам. — Они носят рясу и пахнут ладаном.       Но у этого парня тоже есть налёт ладана. Он поёжился.       — Интересное совпадение, а?..       Допрос в никуда. Оба знают, что что-то скрывают друг от друга; нужна всего-то одна петелька, чтобы потянуть и немного приоткрыть завесу. Вот только у них и заусенцев нет.       — Возможно, кое-что смогу поведать, — понизив голос, раненный говорил и складывал нож о землю. — Но при условии.       — О, я это и жду, — Роберту стоило огромных усилий, дабы упрятать сарказм. — Ведь иначе точно побегу докладывать друзьям о подозреваемом со странным кулоном. — Он уже не первый раз замечает отблеск цепочки и чего-то круглого на шее у парня.       А тот рывком перекрыл ворот, скрыл кулон под одеждой.       — Ну к чему же такие детали, а?.. Можно же и по-хорошему... — кривовато усмехнулся. — В общем, я расскажу немного, а взамен... ты, очевидно, умолчишь дру-зья-м о нас, и что самое главное, — он наклонился вперёд и глаза необычно блеснули, — забудешь и не станешь даже мельком вспоминать об этом моменте. Для твоей же безопасности.       Условие звучит почти как угроза. Роберт заинтригован, подпёр щеку ладонью.       — Что мне могут сделать воспоминания о тебе?       — Не они. Другое. — Затем парень снова откинулся назад, поджимая колени крепче к себе. — А в прочем, тебе и знать этого не надо. Ну так что?       Один раз Роберт глянул в сторону выхода из площадки: кто-то из команды начал звать его. Другой раз себе под ноги. В итоге остановил взгляд на раненном.       Теневик не может его как-либо прочувствовать. Белая, пустая комната: без запаха, без цвета. Роберт впервые ощущает... ничего.       — Идёт. Поторапливайся.       Тот тоже слышал клич, потому два раза торопить не пришлось.       — Тут были Ордо Круцис, это правда. Что до меня — ранили тоже они. Бой был быстрый, остальным свезло покинуть его. — Сощурился. — Ну, вернее... не всем...       И он говорит не про себя.       — Это всё?       — Я давал своим присягу и не пытайся меня растормошить, — парень ощетинился. — Я всё сказал. Теперь, с уважением, — свали.       Роберта тоже не приходится уговаривать дважды. Встал с ограждения, стряхнул ржавчину с брюк.       — Благодарю.       Когда он шёл к выходу, снова уловил с лестницы кашель — парень наверняка сдерживался, чтобы вести нормальный диалог. И совсем тихо, краем уха Роберт узнал хриплые слова:       — Принимаю...       Теневик дёрнул губами и юркнул в щель. Конечно, пусть принимает. Ему благо сейчас нужнее всего.       Этот разговор наспех замяли и выбросили из головы. Хорошо, что арканисты не опознали откуда вышел неофит. На него сразу налетел Генри.       — Где ты пропадал? — Хотя тут же отвлёкся на других, гоняя по машинам. Торопится, Роберт следует за ним. — Мы ничего не узнали. Пытались три раза разложить — карты разлетелись.       — Непрогляд, — констатировал парень.       — Этого следовало ожидать, но мы хотя бы попытались...       Роберт хотел было припомнить отсутствие ощущений от раненного, но — договор. Правда странно, ведь перед ним был явно человек Силы. Очень мощной, видимо, если стоит такая завеса... Что-то в Роберте откликалось при нём. Что-то старое, близкое. На этом мысли о странной встрече пора остановить.       Команда устроилась по машинам в которых приехали изначально; за исключением Риты — она села с Генри и Робертом. Тратить время не стали, поехали сразу.       — Дай угадаю. Гулял? — девушка завела беседу с теневиком. — Это для тебя, наверное, что-то вроде родины.       — Вроде, — хмыкнул Роберт. — Просто хотел проверить одно укромное местечко. Я там прятался в детстве.       — И как?       «Временно оккупировано.»       Он пожал плечами с равнодушным взглядом в окно.       — Заколотили. Никак не пробраться.       — Жаль... — Рита слабо улыбнулась и тоже отвернулась к окну. — Честно говоря, я немного восхищаюсь теми, кто жил в таких местах. Это очень сложно, опасно... Я вот росла в приличной семье, у нас был хороший заработок. Пока родители не начали протесты вместе с Либер Магиас.       — «Удар по экономике откуда не ждали: предприниматели Ховфи устроили массовые стачки на металлургическом заводе», — Генри заговорил за рулём и в его голосе читается добродушная усмешка. — Помню эту статью, как вчерашний день...       В отражении пуленепробиваемого стекла видно, застеснявшуюся Риту.       — Они всегда были такими. — Скрепила руки на коленях. Содовая метка снова в поле зрения. — Это был вопрос времени, когда достигнут пика в производстве и... обломят всех.       — И тебя тоже? — спросил Роберт.       Во второй раз его случайный вопрос застаёт врасплох — он об этом знает. Костяшки Риты дрогнули.       — Ну... Сложно сказать, они моя семья, и... Хм...       Именно после таких слов понимаешь, что у ребёнка нет с родителями ничего общего, кроме семейных уз. Роберт её понимает даже слишком хорошо.       — Это нормально, что ты не поддерживаешь их.       — Правда? — Рита глянула на теневика и улыбнулась, ещё слабее. — Вчера мне показалось, будто ты ставишь мои взгляды под сомнение.       — Возможно. — Парень перехватил взгляд. — Но мне по большей степени плевать. Тем более ты и сама осознаёшь, что не до конца всё решила.       Она поражённо приоткрыла рот, а Генри заозирался на Роберта: бросает встревоженные взгляды через зеркало заднего вида.       — Да я как-то...       — Тут и решать нечего, — встрял Генри. — Когда стопоришь производство ради игры в революцию — подводишь обычных граждан. Да вообще всех. Они осознанно шли на это, когда страна была на грани дефолта, но если и не знали — а они, так-то, бизнесмены — то это не только печально, но и смешно.       — Генри, ты говоришь о моей семье, — Рита осадила его.       Как интересно поменялись роли: обычно строгий Генри сейчас робеет перед твёрдым тоном Риты. Роберту аж хочется закатить глаза.       «Я понял уже, что ты от неё без ума, ловелас.»       — Просто сказал то, что есть. Я же не совсем думаю так... — стушевавшись, наставник упёр глаза в дорогу и больше не отвлекался.       Рита поникла и склонила голову в бок, к окну. В мыслях парню привиделось, как розовый пион сжался и побледнел. Накрыла ладонью метку — спрятала.       — Я надеюсь.       Брось, ты же хотела извинений. Роберт и сам успел это пережить с Генри, а сколько натерпелась она? Просыпается какая-то спесь. Теневик ничего не скажет по этому поводу; просто молча понаблюдает, как его коллеги путаются и обездвиживают себя в собственных недосказанностях.       Вокруг стало светлее — арканисты выехали из гетто. На пути к маякнувшему вдали белющему зданию с золотым крестом на вершине. Оно простое, без лишних изысков, но все знают — веселье кроется в действиях и ценностях этой организации. Очень иронично просится поговорка: дьявол кроется в мелочах.       Дьявол...       «И что же в раскладе ознаменуешь ты?..»