Глава 2. Маскировка с иголочки

      Многие верят, что офисы Метакорпа — загадочные, увешанные амулетами помещения со шторками на входе и чёрной кошкой, сторожащей коридоры. Магическое мышление, не более. Ничем от рядовых планктонников корпорация не отличается. Из благовоний здесь запах кофе, иногда пыли, а вместо хрустального шара — камеры видеонаблюдения. Их тут куча, к тому же. Высшие силы наблюдают, не иначе.       Роберт прибыл сюда спозаранку: не спалось, очнулся в пять утра, снедаемый размышлениями о вчерашнем инциденте. Обустроили его в зале на втором этаже: сидит на длинном синем диване и шебуршит руками в сплошном кармане толстовки. Колупает бинт на раненной руке с пустым взглядом. Здесь он ждёт результатов расшифровки своей Матрицы судьбы. Небольшая здесь, но великая для обычных людей привилегия: знать арканы, которыми живёшь. В среднем, по заявлению на ресепшене, сюда легче попасть на работу, чем завалить тестировку. Ничего. Роберт умеет портить статистику.       Закон о запрете вычисления своей Матрицы вступил очень давно, ещё до 2010 года. Формально, чтобы ограничить злоупотребление магией.       «А фактически, чтобы контролировать массы», — язвенно подумывал Роберт.       Для него это одновременно и глупо, и имеет смысл. В теории-то хорошая идея, но на практике такие как он — и, надо полагать, ещё многие теневики — наживаются на бедах, гневе и похоти людей, которым нужны быстрые плоды, а не собственные действия. Это ещё опаснее для народа: существование корыстных подпольников никто не отменял. Интересно, осознаёт ли это государство? А Минэзотер? Потому разбор Матриц позволено делать лишь Метакорпу. В тугой шлейке многочисленных условий и нюансов.       Проще говоря, на сегодняшний день Матрицу можно считать очередным трюком работодателей. Работу получишь, но только при условии, что ни на каких позициях не спрятались «проблемные» арканы. В положении Роберта очень желательно, чтобы такого фатального конфуза не произошло. Семь лет плачут по нему в местах не столь отдалённых.       Диван удобный. Обычно парню трудно долго сидеть в нормальном положении, он привык к медитативным позам; но забрасывать на мягкую, вычищенную поверхность ноги со сбором всей уличной пыли — моветон. Роберт вообще не представляет себе, как его тут терпят. Знает по рассказам клиентов, да и по вчерашнему опыту, что манерами арканисты порой не блещут; особенно к теневикам. А тут первое столкновение — и уже, считай, в рядах.       Вспоминает взгляд Бэк на себе. Слова Магистэриума. Может, это судьба? Чем бранить систему, лучше примкнуть и менять. Не ново, что беготня за наживой перекрывает принципы; в Метакорпе, скорее всего, тоже. Роберт мог бы стать хорошим примером, что совмещать — можно. Быть спасением и получать достойную плату за дар, за осознанно выбранный сложный путь. И не утонуть в коррупции со вседозволенностью.       «Ну, либо выпрут за дверь сразу под стражу. Если в моей Матрице и мозгах ничего годного не будет.»       Помимо даты, времени и места рождения, был проведён психологический тест: он определит в каком положении находится Роберт — плюсовом или минусовом. Вопросы задавали как банальные, так и не самые ординарные для приёма на работу. Какова мотивация Роберта, отношение к одиночеству, что для него значит «предел свободы», чем готов жертвовать... Некоторые вопросы включали в себя варианты ответов. Роберта это затрудняло. В прочем, ему позволялось ответить собственными словами, что он делал абсолютно в каждом ответе.       Весь тест парень улавливал многозначительные переглядки между дознавателями. К этому давно привык, считай, с рождения.       Время от времени зал пересекали арканисты, тихо здоровались с Робертом. Тот коротко отвечал и переставал двигать руками в кармане. Иногда парень цеплялся за их энергетику. Почти у всех всплывает ассоциация со словами «лезвие», «угол», «прямо». На вид они вежливые и не должны излучать такие параллели, но Роберт всегда верит своей интуиции. Порой она говорит ему больше, чем внешние факторы. Так однажды был период тотальных отказов работодателям в силу чуйки, подсказывающей о крохоборстве и наглости этих людей. Никаких обоснованных причин, а позже многие знакомые подтверждали догадки парня. И сейчас это скорее как игра: покопаться в местном контингенте, уловить несколько кусочков пазлов из общей картины. Прикинуть степень сложности адаптации.       Спустя полчаса прибытия Роберта сюда, интуиция вдруг вскипела и появился он.       Арканист со светло-рыжими волосами средней длины, затянутыми в тугой хвост. Только этим, пожалуй, его внешность и отличается от прочей редко являющейся массы. Зализанный, весь ладный, но какой острый. И с веснушками, кажется; отсюда не разглядеть, арканист ещё не дошёл до зала.       До чего мощная аура, как лавина. Впервые кто-то тёплый, ощущается как струя пара. Кто это? Начальник? Куратор? Или какие тут должности имеются.       Он шествует от кабинета к кабинету, заглядывая и что-то поговаривая тамошним. Шёл дальше бодрячком, в руках папка. А на подходе к залу замедлился, когда заметил Роберта. Теневик старался особо не глазеть, но нет да кидал взгляды исподтишка. Да, точно — веснушки. Пусть и выглядят обычными порами, рассыпаны совсем невпопад.       — Доброе утро. Стало быть, пришли за результатами отбора? — Арканист солнечно улыбнулся бледными губами. На фоне такого низкого контраста его голубые глаза будто сияют.       Перед ответом Роберт быстро прикинул в голове, что парню может быть лет двадцать семь-восемь. На вид точно старше Роберта.       — Доброе, — буркнул для вежливости, — да. Уже полчаса как.       «Не сочтите за гонение», — осталось в голове, почему-то не высказал.       — Замечательно, новые кадры. — Свободной рукой арканист подбоченился и пригляделся к Роберту. — Давно тут не было пополнения... Как считаете, подходите?       А этот в хорошем расположении духа. Забалтывался б он так, узнай, что Роберт — теневик? И более того, туз. В народе прижились ироничные звания для подпольников разных сфер: картёжники — тарологи, вышибалы — работают с подменами и изгнанием нечистых; санитары, соответственно, имеют целительный дар и хороши в чистке.       «Подхожу? Это ещё надо смотреть, подходит ли мне это всё.»       Тузы — тарологи-асы, но к Роберту приелось за его разнообразие услуг в купе с качеством. Он хорош в незаконной магии. Вряд ли этот улыбака продолжит тянуть губы, если узнает всю предысторию прихода Роберта в это «бюро грёз». Такое прозвище для Метакорпа тоже пошло с улиц.       Роберт пожал плечами, вильнул глазами по пространству и остановил на персоне исподлобья. Высунул руки из кармана, скрепив их вместе на животе.       — Посмотрим. Честно, хотелось бы, но переживания есть.       — Это из-за того, что вы, — тут арканист прервался и сделал глубокий вздох перед словом, — вольный практик? Поделюсь с вами кое-чем: я только что присутствовал на подведении итогов. Члены совета кажутся вполне удовлетворёнными... — к концу фразы интригански снизил тон.       Значит, таки лыбился теневику. Роберт внутри не без язвы поблагодарил за сделанную посреди предложения паузу.       — Вот как? Может, ещё что-то расскажете?       Арканист дёрнул светлыми бровями и хохотнул.       — Так прямо выпрашивать конфиденциальную информацию? Подкупает, но только на сей раз. Самоуверенные тут круто держатся.       — Хотя бы имя ваше? Как будущего коллегу спрашиваю.       Безмятежный вид Роберта окончательно убедил арканиста в этой «самоуверенности». Опустил градус улыбки до заинтересованной ухмылки.       — Генри Марч. — Протянул руку. — А имя моего без пяти минут коллеги?       — Роберт Карли. — Крепкое рукопожатие. — Ну что, Генри? Всё ещё ничем не поделишься из итогов?       — Придёт время и сам всё узнаешь, храни терпение, — проговорил Генри и тут же спохватился. — Погоди, а когда это мы на «ты» успели?..       И снова коротко посмеялся, даже Роберт выдавил улыбку. Он понятия не имел, как при всём своём нелюдимом виде умудряется располагать народ к себе; но, что бы это ни было, привык закапывать поглубже. Нехорошие предчувствия, слишком открытые. Голые.       — Да уж. Надеюсь, мне за такую фамильярность не влетит от начальства, — добавил полу шёпотом: — они о многом узнать могут. — Расправил плечи и переложил папку в другую руку. — Ждать осталось не долго, очень надеюсь иметь возможность поработать с вами. Любопытной личностью вы мне кажетесь.       Пришлось подавить внутренние саркастичные смешки и любезно кивнуть. Со стороны выглядит добродушным прощанием, но нельзя забывать, что это общество эзотериков. Если кто-то считает кого-то любопытным — гарантировано побежит делать минимум три расклада диагностики нового знакомого. Роберт какое-то время смотрит в след Генри и щурит глаза. В его личности будут копаться, как в грязном белье. Кому это может понравиться?       Арканист ушёл — ушла и яркая энергетика. Что ни говори, а диалог получился вполне сносный. Если предстанет выбор в коллеге, Роберт с большей вероятностью выберет Генри. Хотя бы за научный интерес к его ауре.       Парень снова сунул руки в карман и продолжил тасовать «походную» колоду Таро; до этого она выполняла функцию антистресса. Сконцентрировался на Генри. Аккуратно, с ловкостью троечника на экзамене подглядел внутрь: тройка пентаклей и Луна.       «Строить собор в кромешной темноте?» — Роберту нравится подбирать трактовку в соответствии с сюжетом карт.       Ответ без ответа, явь скрыта. За Генри тянется таинственная судьба. Для теневика это вызов пройти дальше иллюзий; ведь после аркана Луны следует Солнце. Ему должно быть стыдно за то, что подкрепляет стереотип о наглых тарологах, не ведающих о личном пространстве? Возможно, но Роберт этим не мучается: именно таким картёжником он и является. В конце концов, нигде ведь не было осуждения самого явления, так?       Едва парень отложил колоду, к нему подошла работница и сообщила о готовности результатов.              — Поздравляем, мистер Карли. Ваша кандидатура одобрена советом Магистериума для работы в Метакорпе, — объявляет светящийся в улыбке арканист средних лет. В нём ощущается небольшая фальшь, не то что в Генри.       «Кандидатура» звучит так, будто Роберт добровольно подался отбираться в корпорацию. Может и подался, но всё же есть сомнения, что выбор между работой и тюрьмой называется добровольным. Как бы то ни было, от итога гора с плеч.       — Это утешает, — искренне выдыхает Роберт. — Значит, и с результатами ознакомите?       Женщина развела листы перед арканистом. Он заговорил, а Роберт максимально влился в слова: не хотел упустить ни одной детали о себе.       — Общие позиции вашей Матрицы таковы: центр — Верховная жрица, визитка — Отшельник, высшая суть — Умеренность. Будем идти от частного к общему. — Иногда мужчина обводил куски текста пальцем, сопоставляя с пересказом. — Жрица говорит нам о вашей интуиции и тайных знаниях. Глубокий аналитик и обладатель доступа к скрытым информационным потокам, имеете большую проницательность. Скажите, вы же интуит? Воот, оно и не мудрено. Умеренность в сути показывает вас как человека гармонии и баланса. Стремитесь к равновесию, иногда можете проявлять пассивность, нерасторопность.       Роберт не испытывает трепета от точности расчёта. В мыслях горьковатые смешки онкобольного, которому озвучивают неутешительный диагноз. Да, как раз тайны и опутывают всю жизнь парня. Центр о многом сказал Роберту. Странно только, что для Умеренности слишком уж хаотично проходит его жизнь.       — Отшельник, ну... — Мужчина сжал улыбку и покивал на Роберта. — Визитка говорит сама за себя, так сказать! (Роберт мысленно поплевался на мужчину.) А вот мы дошли до кармической программы и хвоста: «Упорядоченность» и «Волшебник-отшельник». Хвост указывает на ваши интуитивные способности — о чём мы и говорили — и мистический дар, но склонность к уединению, что может оторвать от реальности. По результатам психологического теста скажу, что вы находитесь... в нейтральной позиции... это легко вывести в плюс. Ну и программа: мудрость, опыт и справедливые взгляды на жизнь, эталонный наставник.       Листы сложили в одну стопку, остался только тот, на котором изображена вся Матрица судьбы. А процесс оказался не таким уж и праздным... Затворничество, интуиция, опыт — это про Роберта. Гармония, наставничество, спокойствие? Может, ему это и предписано, но с таким ещё ни разу не сталкивался. Парень ожидал какого-то отклика внутри, а получил лишь ощущение, что прослушал обязательную, муторную лекцию.       Арканист подытожил:       — Вы эдакий мистик-интроверт, любящий порядок и спокойствие. Это ценные качества, указывающие на вашу надёжность и методичность. Конечно, без минусов никуда, это ваши нелюдимость и кармические побеги в мир фантазий... Но нельзя же найти полностью идеального сотрудника, правда?       Двое работников заусмехались, а Роберт неопределённо мотнул головой и буркнул что-то между согласием и наигранным смехом.       — Обязательно так же учитывать ваш опыт в практике. Полагаю, народ считает вас почти легендой, — тон мужчины чуть посерьёзнел. — Учитывая то, как они отзываются о некоем молодом теневике... Что скажете? Готовы стать официальным арканистом и помогать большему количеству людей? И получать за это достойную оплату?       Скорее уж не попасть под раздачу отпущения-прощения грехов. Роберт ненадолго прикрыл глаза, собравшись с ответом и кивнул.       — Да. Дать присягу, клятву, что там ещё надо для работы — я готов.       — До присяги в Магистериум вам, боюсь, пока рановато, — мягко отшутилась женщина. — Для вас всего-то наш девиз. Думаю, он уже есть в вашем сердце. — И качнула ладонью к стене, на которой вместе с грамотами, табелями и прочими схемами, изображены позолоченные слова.       Разумеется, Роберт их знает. Девиз слышно везде, где совершается сертифицированная магия или правосудие. И видит Бог, лучше слышать их в первом варианте. Роберту так не свезло: чаще всего клиенты их описывали как жирную точку, как ожог, после которого заканчивается всё худшее и оставляет на земле с десятью мечами в спине. Парень не думал, что когда-то придётся их произнести.       — Lex supra Magiam.       Неожиданное волнение тиком пронеслось по телу, за ним следует мимолётный шлейф мурашек. Странная реакция.       Оба арканиста синхронно кивнули.       — Замечательно. Добро пожаловать в Метакорп, Роберт.       С этими словами мужчина придвинул к новоиспечённому работнику карточку. На ней фото, имя, возраст, знак зодиака и круг Матрицы судьбы. Рядом с именем обозначение интуита и пустая графа.       — Это ваш пропуск. Никому другому Матрица на ней не видна, только работникам старше вас по рангу. Распространяться о своих арканах не запрещено, но, тем не менее, не рекомендуется. Для вашей же безопасности.       Роберт положил пальцы на пропуск и рассмотрел. Почему-то внутри возникло равнодушие к этому предмету, как к чему-то чужому. Он изучает изображение, будто эти кружочки неумело рисовал ребёнок, но вместо умиления — холод.       Арканист, теперь уже коллега, сложил руки в замок на столе и принял довольный вид.       — Вам повезло: наставника подобрали ещё вчера. Тем более, он как раз находится здесь, в центре. И, чую, уже ждёт вас у двери... Ну-с, не смею задерживать! Все детали вам сообщат по дороге в гардеробную.       — Да, я тоже чую его... — бормочет Роберт, всё ещё глядя на пропуск, а потом поднял глаза на мужчину. — Вы интуит?       На мгновение тот ухмыльнулся.       — О, просто знаю, что этот человек до боли пунктуален. Но — да. Интуит.       Сама мысль идти и мерить костюмы, в которых ходят люди высокого класса, кажется бредом. Курьёзные обстоятельства взяли и швырнули Роберта вверх по карьерной лестнице. Он вообще достоин этого повышения, или просто попал под руку кармы? Вдруг на его место подходил кандидат с более лояльным взглядом на работу корпом? И более экстровертный, раз внешний вид Роберта всем так полюбился в усмешках.       Следуя к выходу, он слышал напутствие: «Просто как факт: костюмы от наших партнёров придутся вам по душе больше, чем прикиды налегке. Особенно за качество и приятный бонус». Им правда лучше оправдать ожидания о приятном бонусе, потому что замечание о прикиде ощутилось слишком колко. Дверь как портал в новый этап. Роберту не хочется в силу мандража, он бы остался здесь, в прошлом. Уже чувствует: будет горько тосковать по тем дням; по грязным заказам, прятанью магического сырья под одеждой, азарту от хождения мимо патрулей. Ностальгия — она такая... Иногда шагает шире, чем время.       Дёргает ручку и выпархивает наружу, чуть не столкнувшись с...       — Ты, — выронил Роберт.       Генри чуть не получил углом двери по лбу, благо успел одёрнуться. Он резко выпрямился и сложил руки сзади. Один уголок рта потянулся вверх, пока смотрел на новенького с чинно поднятым носом.       — Удивлён? А я догадывался, что именно тебя мне доверят как неофита. — Прикрыл глаза, когда резко задумался. — Нет, я был уверен. Всё указывало на это.       Что ж, к такому порталу Роберт более чем готов. Внезапно раздался звонкий стук и чертыхание, двое обернулись на переполох: женщина с прикрытым ладонью ртом уставилась на стол с пустой кофейной кружкой в руках; мужчина отряхивал рукава от этого самого кофе. И бумаги.       — Чёрт, прошу прощения, Крис... Оно само, я очень крепко держала!..       — Да видел я, как ты держала. Господи... Теперь всё по новой сверять и перепечатывать...       Генри приподнял бровь и повернулся к Роберту.       — После тебя хоть потоп... Ну, пойдём. — И слегонца тронул плечо, пройдя дальше. Энергии он ещё не растерял, очевидно.       А в коридорах, за гранью зоны для клиентов, куда сильнее ощущается разнообразие сил. Впервые Роберт обурён чужими энергиями. Дома подобного не было в помине: соседи люди либо без дара, либо не раскрывающие его; в энергополе тишь да гладь, прекрасное место для медитативных практик. Но здесь пеплом на кожу оседает опыт и навыки разномастных арканистов. Когда кто-то проходит мимо, Роберт почти с точностью определяет его род магии. Разумеется, это только первое впечатление, реальность может оказаться совсем иначе. Парень верит, что здешние арканисты умеют грамотно скрываться и защищать своё личное пространство.       Меж тем Генри не оставил без темы для разговора:       — Вообще, это первый такой раз, когда Метакорп принимает на работу теневика на грани заключения. Ваша деятельность незаконна и, порой, варварская. Ну, как тот вызов с татуированной девушкой, — на этом моменте в голове Роберта мелькнули картинки прошлого и он подавил рвотный позыв. — Да, ты определённо исключение... Наверняка очень талантлив, иначе бы сразу отдали дикастам.       Ещё одно упоминание церкви с тюрьмами — и Роберт просто уйдёт. Молча, без оглядки. Достаточно мутить волнение, он уже понял, какой единственный и исключительный. Генри, похоже, не в курсе всех проблем корпорации, раз ударился в такие размышления. Секрет фирмы, получается. О чём ещё магистры могли умолчать своим работникам?       — У кабинета ты сказал об уверенности, что станешь моим наставником. Как именно ты это понял?       Генри с толикой бравады усмехнулся Роберту.       — Я ждал этого вопроса. На самом деле, ты не единственный, кто сюда поступил. Поэтому было совсем не очевидно, кого примут. Однако, как ты помнишь, я заглядывал вчера во время собеседования по отбору Матриц. Как раз во время обсуждения теневика, который ранил себя для спасения клиентки. А у тебя забинтована ладонь. — Кивнул головой в сторону укушенной руки Роберта. — Заметил, когда ты вытащил с кармана. Было нетрудно сложить два и два.       Запомнил такую мизерную деталь... Понятно. Вот он — яркий представитель логиков. Таких, вообще-то, сегодня редко встретишь в силу популярности темы интуиции и «Высшего Я» в народе. Логиков принято считать скучными. Похоже на вечную перебранку между гуманитариями и технарями, которую Роберт не поддерживает.       — То есть, ты логик.       Бравада Генри переросла в бахвальство, когда он бесшумно хмыкнул самому себе.       — Я считаю, что фундамент в виде логики есть в каждом, в отличии же от шестого чувства. А умение распоряжаться им — эрудиция. В этом я развит и, более того, горд своим мастерством. Это то, что достигается собственными усилиями. И то, в чём мы живём.       Хотелось бы Роберту назвать Генри хвастуном, да в его словах есть смысл. Никто не знает полностью, как устроен мир: это проделки мистики и чего-то выше человека, или обычный физический порядок? Разводить дискурс не с чего. Но не показалось ли ему, что наставник будто бы принизил важность интуиции, зная, кем является его неофит? Наверное, просто заговорился. Но немножко скепсиса получил: парень глянул искоса и тут же прикрыл закатившиеся глаза.       Спустя минуту дороги Роберт засмотрелся на табели, рабочие постеры-напоминалки и портреты неизвестных ему арканистов. Малость подрагивает, по коридору гуляет ветерок. Не хотелось думать, что он находится в тылу врага. Скорее в рядах более цивилизованных, ручных магов. А он дикарь. Пока что.       — Хорошо... Другой вопрос. Какие проблемы у меня могут возникнуть с тобой?       Тут Генри остановился и посмотрел на парня. Полуулыбка с губ не слезла, но над бровями появились мелкие ямочки.       — Прости?       — Я делал на тебя расклад, признаюсь. Путь с тобой полон неизвестности. Чего мне ожидать от тебя?       У Роберта непретенциозный вид искренний: неотрывно смотрит на Генри с абсолютной прямотой, почти колкой. Наставник же отвёл взгляд от парня и упёр руки в бока.       — Как прямолинейно... Полагаю, ничего плохого? — Вернулся глазами к Роберту и слабо дёрнул плечами. — С такими как ты у меня проблем нет. Да и у тебя со мной не возникнут: я тоже за честность и не люблю тайны. Могу, наверное, показаться наседающим, ха-ха. Как наставник я строг, но это никогда никому не шло во вред.       Не сказать, что ответ удовлетворил Роберта; тем не менее, это лучше, чем заверения в своей бескорыстной искренности и добродетели. Генри не увильнул от темы и это о многом говорит парню.       Теперь наставник прищурился на Роберта.       — А когда ты успел сделать расклад? — Медленно развернулся и прошёл дальше. Роберт за ним. — Неужели блиц?       Это вызвало небольшой приток самодовольства в Роберте.       — Он самый.       — Один из главнейших признаков хорошего таролога... — Генри покачал пальцем на неофита. — Значит и в экстренных ситуациях пригодишься. Уже набил себе неплохую цену.       Само собой. Когда большинство твоих заказов проходят в спешке и риске — начнёшь быстрее соображать и концентрироваться на раскладах прямо посреди суматохи. Это и называется методом блица у эзотериков. Для такого трюка нужна огромная выдержка и самоконтроль.       — Тебя не смутило, что я делал расклад на тебя?       — О? Ну, как тебе сказать... Этика гласит, что это не вежливо, но по факту здесь многие пренебрегают секретами других — сразу говорю. Такая уж работа. Некоторые начальники это и вовсе за тренировки считают. — Остановился у двери в конце коридора. — Мы пришли.       Гардеробная Метакорпа напоминает ту самую секретную комнату с агентским инвентарём из фильма «Кингсман»; только туфли без трюка немецкого дипломата. Манекены облачены в классические чёрные костюмы, сзади них ряд целого разнообразия размеров. На бирке внутри одного из пиджаков Роберт увидел золотую эмблему «МК».       — Каждый арканист обязан носить костюм фирмы «МистиКорпо». По названию, думаю, понятно, что Метакорп — их спонсоры. — Генри прошёл в глубь гардеробной, опёрся плечом о стену. — Главная особенность этих костюмов — их ткани, которые повторяют манер служебной формы Ордо Круцис. Особый состав нитей даёт защиту от разного вида сглазов и порчей, не позволяет подселенцам проникнуть в тело арканиста, уменьшает ущерб от духов-помощников и инферналов. Так же не позволяет другим магам вытягивать энергию арканиста и дольше сохранить собственную.       Генри следит за реакцией: неофит разглядывает форму, ткани, иногда вглядывается в детали. Но слушает не ушами, а пальцами. Пребывает в своих размышлениях, получает собственный опыт и ощущения от костюмов. Наверняка что-то чувствует... Для Генри очевидно, что Роберт — интуит.       — Эти костюмы — не просто визитная карточка и знак гарантии для людей, но и броня. Так что их считают почти второй кожей. — Немного сощурился. — И подбирать следует строго по размеру. Ни больше, ни меньше.       Для Роберта это прозвучало так, будто он, как типичный подросток, собирался брать оверсайз. К счастью для Генри, он осознаёт важность рабочей униформы; и потому вовсе не обязательно так ненавязчиво поучать выбору одежды. Но парень сдержался от этого замечания.       Он глянул на очередной манекен и прикоснулся к пиджаку. В следующий момент изучал карманы, умело скрытые во внутренней части. Удовлетворённо хмыкнул.       — Константину не снилось.       — За такими и в Ад прыгнуть не грех, — поддержал Генри и продолжил тем же официальным тоном: — Ношение украшений и аксессуаров не запрещено. Талисманы, энергетические камни и элементы эгрегора приветствуются. Единственное требование — опрятный вид. Я бы даже сказал обтекаемый. — И пригляделся к Роберту. — У тебя отросшие волосы, их можно уложить лаком. Глаза... не знаю, ты высыпаешься? Синяки хорошо бы прикрыть.       — Это... — начал Роберт, но тут же примолк. А как в этой компании относятся к тёмным практикам? — ...И чем мне их закрывать-то?       — Консилером, — будничным тоном ответил Генри. — Это, в прочем, не критично. Просто советую. Мы все — лицо Метакорпа, и перед людьми стоит появляться в подобающем виде.       — Пожалуй, оставлю как есть, — степенно произнёс и продолжил разглядывать плотную ткань. — Щас так модно.       Наставник не протестовал. Лишь отвёл глаза и тихо выдохнул: «Ну как скажешь». Похоже, теперь Генри окончательно видел в Роберте подростка.       Размер за размером. Один примерял — другой выносил вердикт со стороны. За это время Роберт успел заметить, что Генри чуть выше его ростом, на собственной ключице неизвестно когда появилась новая родинка, а ещё стучать каблуками лакированных туфель по кафелю чертовски приятно. Каждый шаг будет символизировать о приближении Роберта Карли — арканиста, пришедшему в Метакорп с улиц и меняющего судьбы заказчиков. Перспектива быть лощённым практиком оказалась не такой уж отторгающей.       В итоге он остановился на самом удобном сочетании размеров. Костюм сидит как влитой, только вот...       — Жарковато, — заметил у зеркала Роберт и расстегнул самую верхнюю пуговицу воротника. Ослабил галстук.       — Материал плотный, но что поделать, — пожимает плечами Генри, глядя через отражение на образ. — Тебе просто надо привыкнуть. И пуговицу застегни.       Он отвернулся от парня и неторопливо пошёл к выходу, а тот сделал вид, что что-то там застёгивает. Наставник прав насчёт «брони»... Не чугунный камзол, но всё равно тяжко. Роберт покрутил плечами и поднял руки — да нет, не сковывает. Рубашка и вовсе должна быть дышащей, почему так душно? Жар опутал не тело — душу. Может, к этому тоже надо привыкнуть?       — С размером точно определился?       — Да, да...       — Отлично. К стажировке ты приступаешь завтра, но я хочу познакомить тебя со своей командой и куратором сегодня.       — Прям в костюме?       Генри остановился у дверей. Окинул взглядом снизу-вверх и приподнял бровь.       — А в чём ещё? Надо же показать, что теперь ты арканист.       Вышел из гардеробной. Роберт ненадолго остался наедине, повернулся к зеркалу с фирменным пакетом в руках: туда сложили прошлую одежду. Всмотрелся. Есть что-то странное в том, что он чувствует от этого костюма. Солнечное сплетение глухо ноет, как если бы Роберта долго морально подавляли, и это — послевкусие. С таким отношением к Метакорпу чего ещё он ожидал? Это обычная психология, объясняющая чувства тем, что парень слишком долго жил ворчуном-затворником действующей власти. Что ж, привыкнет. Он это умеет.       Быстро составив пакет на пол, Роберт запустил пальцы обеих рук в волосы и пригладил их назад; тут же состроил деловую позу. Не красота ли? Пусть как угодно обсмеивают визитку, но Отшельник из Роберта очень эстетичный и мистический. Смотря на такого арканиста точно подумаешь, что он смыслит в своём деле, знает все тайны мироздания, мудр не по годам. И хорош лицом. Оттенок чёрного этого костюма очень выделяет контраст бледной кожи и светлых глаз с тёмными волосами.       «Я поэтому здесь, да? Красивые глазки всегда сложно предать суду.»       — Ты там идёшь? — донеслось с далей коридора.       Самолюбованием Роберт ещё успеет заняться, а сейчас — знакомство с коллегами. Хватает пакет и выскакивает из гардеробной, догоняя Генри. Галстук он так и не подтянул. Ощущается петлёй.              — Как я и говорил, у нас команда. Все арканисты делятся на группы, это простая иерархическая система: несколько рядовых арканистов и среди них староста, в нашем случае — я. Группой командует куратор, всего их двенадцать. Кураторами управляют магистры — верхушки этой корпорации. Их восемь и каждый отвечает за определённое направление в эзотеризме: астрология, гадания, нумерология, спиритизм... ну и так далее. В 80-х существовал и единый начальник, но после скандала с Ордо Круцис эту роль заняли Минэзотер, а что с главой стало — уже неизвестно. Над Метакорпом стоят только государства, а так у нас, считай, парламент.       Генри объяснял порядок организации, а Роберт внимал молча. Слушал, в основном, стук своих каблуков, а что там были за тёрки с церковью он упустил: не интересна ему эта христо-тема. До этого Генри рассказывал, что у каждой команды своё название в честь камня — их группа называется «Агат». Роберту это показалось иронично похожим на клички бойцовского клуба. Старосты каждой из команд носят украшение с соответствующим камнем, как у Генри браслет. Вспоминаются гематитовые серьги Бэк, благодаря которой бывший теневик оказался здесь.       Штаб «Агатов» расположен на третьем этаже, на который двоица уже добралась.       — Тебе точно понравится наша куратор. Её зовут Мэгги Мэгпай, уроженка Техаса. Хотя, ты и так увидишь... Очень эксцентричная и бравая мадам, ладит со всеми в Метакорпе. Но и предупредить, пожалуй, тоже стоит. Есть у нас в команде вспыльчивый человек — Корбин Ферокс. Крайне язвенный и в определённые дни матерится через слово, но, в принципе, душка. Если не учитывать его любовь к слову «задница», кхм... Так, вот мы и на месте.       Табличка у входа гласит: «№10 Агат». А сама дверь распахнута, позволяя услышать горячий дискурс в помещении:       — ...А тебя, гондона бритого, никто и не спрашивал о мнении! Стоило мне только упомянуть дурных детишек, бьющих себе хер что по пьяни, — ты уже летишь защищать это поколение долбанутых панков!       Генри и Роберт застыли у прохода. Медленно переглянулись. Наставник слабо махнул рукой.       — А вот и Корбин...       Судя по тону, этот Корбин мог бы спорить даже с зеркалом. Громкогласый кокни перебил ровный, глубокий голос:       — Конечно я буду их защищать. Люди совсем не ведают, что делают, потому что никто не просвещает их в тему магии и значений сигилов. В свою очередь почему? Правильно. Эта тема табуирована властями. — Роберт видит владельца голоса: мужчина с бритыми висками и короткими светлыми волосами, он опирается поясницей о рабочий стол. Держит одной рукой газету, а во второй — кружка. — Я лишь сказал тебе, что обвинять в этом детей — глупо, но ты, само собой, и из этого раздуешь драму. Возможно ту девушку и вовсе обманули, сказав, что это крутой символ.       Корбин же сидит на столе напротив оппонента. У него волосы тёмные, отросшие и кудрявые, сам по себе выглядит моложе. Челюсть крепкая и Господом заточена под споры. Как и брови, прыгающие в активной мимике наравне с жестикуляцией.       — Так нехер верить кому попало! И вообще, сигилы прям орут о себе: «Эй! Я сделка с Дьяволом и порву тебе жопу! Не питай меня кровью!» — Чуть не полетев со стола, парень ухватился за край и сбалансировал позу. Метнул на усмехнувшегося мужчину яростный взгляд. — Иди в задницу. Ты знаешь, что в таком возрасте им пора понимать что к чему.       Наконец, Генри решил оборвать этот спектакль щелчками пальцев.       — Ребята. Шоу неплохое, но всего в меру. Я привёл нашего неофита.       Теперь все глядели на Роберта. Мужчина лишь приподнял веки, Корбин наклонил голову в бок и нахмурился; из-за компьютера за столом у окна выглянула девушка с каре. Его огласили — что дальше? Так пристально смотрят. Станцевать им что ли?       — Это Роберт Карли. И он тот самый, кто препарировал татуированную девушку, — представил его Генри. Роберт едва удержался, чтобы не застонать. Вот уж спасибо, лучшая реклама.       Мужчина вдруг сменил снисходительность на досаду и отвернул голову, а Корбин загорелся. Сильнее вытаращился тёмно-карими глазами на парня.       — Какой сигил набила та девка?       Кстати, хороший вопрос. Вот только Роберт и сам не помнит, что это был за символ: в голову тогда ударило видом крови, а не книжкой по демонологии.       — Не помню, — понапрягав лоб в раздумьях, выдал Роберт.       Корбин грязно ругнулся и обратился уже к мужчине:       — Всё равно твои доводы — херня собачья. Хотя бы попытайся привести адекватный аргумент, а то я начинаю сомневаться в твоих способностях в конструктив.       Арканист с чинным видом допил содержимое кружки одним махом. Глянул одним глазком на дно и составил на стол.       — Мне ещё в хранилище надо расписаться за использование тимьяна и вербейника. — Бросил туда же газету, оттолкнулся от края и зашагал к выходу. Сунул руки в карманы брюк, когда посмотрел на Генри с Робертом. Кивнул им (он выше их двоих аж на голову...) — Извиняйте. Ещё познакомимся.       У него такая спокойная энергетика. И аура совсем слегка касается кожи, будто прося дозволения на контакт. От него Роберт чует, как успокаиваются внутренние волны. Зато вот Корбин один не унялся и с раскрытым ртом пялился в спину коллеге. Долго подбирал слова, а затем замахал ему рукой.       — Давай, убегай, это же всё, что ты можешь! Задница! — Хлопнул этой же рукой по столу и зашатался, порываясь побежать следом. Каким-то чудом остался на месте. — ...Я плюнул в твой кофе!.. — поставил финальный аккорд и надулся.       Стереотипно красный, оранжевый цвета и ядрёная шипучка. Так бы Роберт описал ощущения от Корбина. Как солнце: выплёвывает языки пламени и радиации, заряжая энергией. Вероятно, он очень идейный и целеустремлённый человек, однако сейчас просто-напросто прыщ.       Роберту интересна природа этой силы, он хотел подойти ближе, но у Генри планы другие: потянул неофита в другую сторону за плечо.       — Полагаю, подождём, пока ты остынешь, приятель. — Примирительно улыбнулся пыхтящему коллеге и привёл Роберта к девушке. — Это Рита Ховфи, наша защитница и палочка-выручалочка.       Пионы в эфирном масле. И эпоксидная смола — древесная тоже. Роберт бы ещё добавил ощущение погружения рук в песок. Девушка круглолицая, с выраженными скулами, каре аккуратно стрижено в асимметрии. На шее чёрный чокер с розовым кулоном. Она мило улыбнулась им обоим — Роберт почувствовал, как Генри расплылся в тепле.       — Привет. Насчёт выручалочки Генри, может, преувеличил, но да. Я отвечаю за защиты и предварительную подготовку к миссиям.       — У тебя метка либерти, — Роберт кивнул на её тыльную сторону правой ладони с содовой отметкой: буква «L» с пентаклем в ней. — Тоже была вольным практиком?       — Оу, это... — Рита мягко посмеялась и коснулась руки. Немного помолчала. — Мои родители были теневиками, состояли в движении Либер Магиас. Сделали мне метку в подростковом возрасте. Думали, я буду такой, как они.       Исчерпывающе. Даже с ноткой печали. Только если Генри жаль Риту, то Роберту — её родителей.       — А стала лучше. — Генри усмехнулся, но в голосе звенела грусть. — ...К делам минувшим. Тот высокий мужчина — Борис Маяков. Тоже логик, очень хорош в аналитике и психологии. Человек титановой выдержки.       — Я это заметил, — вдумчиво проговорил Роберт, смотря на руку Риты. Потом ей в глаза: она смотрела на Генри. Сам обратил взгляд на заговорившего наставника.       — Слушай, Рита, а где Мэгги? В коридорах я её не обнаружил.       Девушка сморгнула некое благоговение.       — Она на собрании, просила передать, кстати. Решается вопрос о задании «Гематитов»: зацепки привели их к какому-то культу. — Смутилась. — Сказать к какому — не могу...       Генри поник, но лицо сохранил.       — Значит, увидим завтра... Наверное, оно и к лучшему. У Мэгги такой нрав, что лучше знакомиться уже подготовленным, — тихо усмехнулся.       Роберт тем временем осмотрел кабинет. Не сложно догадаться, где чей стол. У Риты вот, как это называет Роберт, «творческий порядок» — когда всё вроде на своих местах, но в весьма неожиданном виде: рабочие стикеры висят проткнутые на декоративном бонсае; на перегородке прикреплены импровизированные полочки с канцелярией, ракушками, свечами, украшениями и аромапалочками. Другой стол в беспорядке — явно Корбиново место. Роберт разглядел фигурки героев из серии комиксов «Бум-Бам Шазам» про антропоморфных супергероев. Крайне посредственное чтиво, удивительно, что Корбину нравится. Стол, ударяющий своим видом волной перфекционизма и взыскательности, бесспорно, территория Генри. «Там даже отпечатки свои страшно оставлять», — подумал Роберт. Серьёзно, ни пылинки. Какими чарами пользуется Генри? Надо бы узнать, собственный хаос в квартире отнюдь не радует глаз. Стол Бориса не видно из-за перегородки, но там и сомневаться не стоит — порядок порядком; есть небольшой налёт энергии славянского эгрегора. А за смежной дверью — кабинет самого куратора. Стол Роберта пока пуст и навряд ли будет хранить на себе всякие безделушки; скорее книги и разнообразие колод с камнями.       — Мне ещё надо отчитаться, что я тебя приодел и ознакомил с командой, — из оценки помещения Роберта выдернул голос Генри, — так что на время я тебя оставлю. Осмотрись пока тут, можешь прогуляться по зданию. Главное никуда не входи и не ломись в закрытые двери, — сказал со смешком, отсалютовал, напоследок снова глянул на Риту и вышел из штаба.       Боже, как стыдно. Ну что это за рекомендации? Будто Роберту лет семь, и его, как младшего братика, привели посмотреть на работу взрослых. Парень прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Зато он в шикарном костюме.       — Чтооо ж... — протянул Корбин и спрыгнул со стола. Лениво обернулся к Роберту с грацией пьянчуги и опёрся о перегородку. Когда он не злой, акцент сильнее лезет наружу. — Самодел, да? Про тебя тут в последние дни слухи ходят. И как только начальство сразу не заметило тебя?..       Комплимент или насмешка?       — Скрываюсь хорошо. — Роберт не выдавал ему своих эмоций. — За это меня ценят везде.       — А с глазами что? — Корбин коснулся своих нижних век в жесте козы. — Ты будто не спал полвека, Носферату.       — Может, это смоки айз, — парировала Рита, не отрываясь от компьютера. — Мне вот нравится, когда парни используют каял. Очень готически и загадочно.       — Мы не в панк-рок-метал группе, чтобы размалёвываться в эмо, — закатил глаза Корбин. — Ну да ладно. Костюмчик-то тебе идёт. Не жарко?       Роберт моргнул, скрыв дёрнувшиеся брови. Жарко, ещё как. Корбину это, видимо, послужило ответом и он ухмыльнулся на секунду.       — Есть теория, что свойства костюмов от «МистиКорпо» не просто защищают, но и сковывают. Многие, кто был в минусе или просто имел нелестное мнение о властях, чувствовали спазмы там, где находится чакра Манипура. Этот костюм давит на волю.       По мере приближения, Роберт увидел, что Корбин ниже его на две трети головы. Плечи у него широкие, а на левой ноздре с внешней стороны рваный шрам. А ещё Роберт напрягся. Слова парня не беспочвенны, ведь по всем пунктам есть попадание. Что же это? Скрытый контроль начальства?       Корбин снова ухмыльнулся.       — Но это просто теория! Уверен, костюм на тебе прям как вторая кожа.       Опять это сравнение. Роберт скептично наклонил голову в бок.       — Как бы ты отреагировал, если эта теория — правда?       Корбин стоял рядом и потирал ладони друг о друга. Качнулся на стопах и поразглядывал лицо Роберта.       — Сорвал бы эти тряпки нахер и подал на увольнение. Ещё бы меня кто-то укротить пытался. Хотя... — Посмотрел в сторону и сощурился, поджимая губы. — Тут так много платят, знаешь... Можно и потерпеть.       Позиция понимаема. Роберт и сам не знает, смог бы с таким перевесом в уровнях жизни дать заднюю? Любопытно только то, откуда Корбин слышал эту занимательную теорию о костюмах. Если не дошёл до неё сам.       Пока они молчали, Рита первая нарушила тишину:       — А давайте о насущном. Слышали последние новости? Кардинал Ордо Круцис выступил тут с речью, да такой живёхонький, радостный. Когда такое было в последний раз?       — Пристало мне за этими балаболами следить, — бормочет Корбин и прошёл мимо Роберта к кулеру.       — Очень зря. Сейчас только так и можно отследить, не начали ли на арканистов Крестовый поход.       — Что он говорил? — Роберт повернулся к Рите. — Я давно телевизор не смотрю, кучу мути показывают.       Девушка пожала ему уголками рта в забавной полуулыбке.       — Мудро. А говорил кардинал следующее. — Она откинулась на спинку кресла и глядела то на Роберта, то на Корбина. — Церковь, и Ордо Круцис в частности, переполняют нововведения и озарение о нынешнем мирском порядке. Они начали изучать новые стандарты и системы, которые смогут поразить как внутри, так и извне.       Корбин крякнул, наливая себе воды.       — Что бы это значило, а? Поражать эти клячи точно умеют, воистину.       — Это основные тезисы речи, я рассказала очень-очень кратко. Ну, как всегда, сквозь кучу воды виднеется смысл... Что думаешь? — Рита обратилась к Роберту.       Его никогда особо не заботили высказывания христиан и религиозных фанатиков в целом. Верит, что они лают, но не кусают; проблемы приносят только тогда, когда ноют министрам или Минэзотеру лично. Действуют чужими руками, а побалакать — да, любят.       — Я бы отталкивался от настроения кардинала, — говорит Роберт. — Чего он такой радостный? Сомневаюсь, что от резкого желания полного перемирия с магами.       Корбин крякнул громче.       — Не дождётесь!       — Честно, не знаю. Я поэтому вашего мнения и спросила, — Рита немного сникла. — Просто хочу надеяться, что это не связано с нами. И так проблем в бюрократии хватает, а замышляки из церкви так и норовят подлить дёгтя в мёд.       — Если тебя это успокоит, то за последние года никто из теневиков не пострадал от рук церкви, — Роберт немного облокотился о перегородку стола Риты. — Ваши люди, думаю, так тем более. У тебя тут очень много атрибутов Афродиты, я смотрю...       Рита резко подняла голову на парня и рассияла.       — Да, она моя покровительница, — заулыбалась. — Я в эллинизме почти с рождения, а с Афродитой уже лет пять. Она мне во многом помогла, и я ей очень благодарна... Вот, даже подношения делаю на рабочем месте. Здесь приятная для неё энергетика.       — Приятной она стала, когда ты тут каждый угол своими эфирными маслами окропила, — хмыкнул Корбин, проходя мимо. — До этого сплошь травы Бориса. Стоит учуять — чихаю как заразный викторианский мальчик.       — Может, ты тоже что-то исповедуешь? — Рита похлопала светло-карими глазками на Роберта. — Какой у тебя эгрегор?       Ему совсем не хочется отвечать. Ему и нельзя. Что тогда будет, если он расскажет? На работе в Метакорпе это явно не будет приветствоваться. Лицо Роберта застыло и не выдало внутренней тревоги.       — Западный. Я просто эзотерик, который помогает в гетто. — Прозрачно улыбнулся.       Конечно же это не выглядело искренне, но никто лишних вопросов задавать не стал. Рита вслух заметила, какой он загадочный. Корбин же бросал взгляды. Подозревающие взгляды. Они ещё какое-то время пообсуждали работу, пока не пришёл Генри.       — Вижу, ты уже сдружился с большей частью команды. Отлично. Я, если честно, переживал, что ты будешь сторониться. Особенно после того спора, — он смеялся, хлопая неофита по плечу чуть сильнее, чем стоило.       Не считая Корбина, Роберта вполне устраивает его коллектив. Пока Генри провожал его, мысленно прикидывал, что возьмёт из дома, как всё расставит; фантазировал о завтрашнем задании. Из здания он выходил в костюме и к тому моменту думал о том, когда себя начнёт проявлять Луна в раскладе на Генри.       Что-то переменилось в Роберте. Наверное, ощущение себя в социуме, ведь раньше он был тенью и асфальтной пылью; явлением, которое никто не замечает. Сейчас же он будто стал выше, осанка сама прямилась под действием статусности вида. Люди обращали внимание и, к удивлению, никто не испытывал дискомфорта. Это почтение, говейные взгляды, как на икону. Надень Роберт рясу — эффект был бы тот же. Само собой, находилась парочка личностей, которые косились на костюм. Христиане, наверное. Думали: «Свят, свят», а Роберту только в удовольствие их реакция. Он крест для демонов церковной лжи. Как бы иронично это ни звучало. И пусть примкнул к чужим взглядам, парень начинает понимать, что теневики и арканисты — они ведь на одной стороне.       Кто или что заставило ополчиться друг против друга и прекратить борьбу с теми, кто презирает их одинаково?       Квартира, увы, не соответствует внешнему виду Роберта. По крайней мере до тех пор, пока он не снимет костюм: его он сложил донельзя ровно, бережно отложил в сторонку от кучи одежды. Её не так много, поэтому складывать в шкаф смысла нет; вместо ткани там бумага: книги, которые Роберт уже прочёл и предпочитает складывать в укромном месте, дабы не мозолили глаз. Основным светом он не пользуется, только светильники. Шторы плотно задёрнуты и отрезают от того мира, что застал невольное посвящение в арканисты. Однокомнатная квартира выглядит таким же образом, в котором её и сдавали в аренду, не беря в счёт хлам.       — Я пришёл, — сказал в пустоту.       Маленький бытовой ритуал. В слова вложены защитные чары, они как ключ к жилищу: войди сюда злоумышленники, вся атмосфера кинется угнетать их и подавлять волю сновать в чужом месте. Сейчас же перед Робертом пусть и тесноватое, но уютное логово. К тому же, после этой фразы в нём разливается необъяснимое тепло. Рутина, но приятная.       «Надеюсь, первая зарплата корпом покроет всю аренду, — мысленно хмыкает Роберт. — Иначе зачем ещё им становиться?»       Он кочевал по съёмным квартирам всю сознательную жизнь, в разных штатах и с разными удобствами: родина, Род-Айленд, претила тем, что парень там нажил. Здесь же, в Нью-Йорке, повезло наткнуться на старого хозяина — тот верил в пользу теневиков и охотно пошёл на контакт. Роберт ему неоднократно помогал: делал расклады, обряды на душевный покой, варил отвары для сна и здоровья; в конце концов, был приятным собеседником. Парень так запал в душу старика, что тот в преддверии конца жизни (случилось это всего-то месяц спустя с приездом Роберта) завещал парню эту квартиру. Проблема в том, что он заполнил старые образцы документов. Завещание не приняли, квартира перешла наследнику — тот в свою очередь продолжил сдавать жилище, лишние деньги как-никак. Времени на разборки не осталось.       Похороны Роберт посетил без опоздания, несмотря на сетования родственников хозяина. Он случайно узнал, что кто-то из семьи работал нотариусом в той самой фирме, куда старик подавал завещание. Всё мероприятие Роберт держался в стороне, беседовал с усопшим мысленно. Бросал взгляды на родню. Позже этот нотариус слёг с тяжёлым случаем псориаза, а далее слегла и фрима — вовсе не стараниями Роберта, нет-нет.       Хозяин квартиры ему нравился. Ему нравится общение со старшим поколением.       Рутина готовки прошла в размышлениях о завтрашнем. Особенно о наставнике: Генри создал впечатление активного и смышлёного работника. За один день кратко и внятно объяснил принципы Метакорпа, выдал форму, ознакомил с командой, решил документные дела касательно Роберта. Его энергополе притягательно, вызывает аномальный интерес. Да что там, Генри и внешне видный парень, с чёткой дикцией и целями. Быть лидером — его стезя.       «...Он Иерофант», — вердикт явился сам по себе.       Ещё одна маленькая способность Роберта, о которой знает только он сам — чувствовать арканы в Матрице других людей. Иногда это чистая интуиция, а иногда — как в случае с Генри — психологический портрет. Так же он чувствует, что арканы Риты — Императрица, либо Влюблённые; Борис — Император, Умеренность; а Корбин — Колесница, Сила, или Солнце. Стереотипы, но они не рождаются из ничего.       «Колоритные. С ними будет легко», — думает Роберт, уплетая обеденные макароны. Играть в угадайку со сложными личностями интересно, но не в работе: забава превращается в помеху. «Агаты» не то что поверхностные — их архетип написан везде, от ауры до окружения. Работа с ними пойдёт как по маслу.       И тут Роберт завис. Перестал жевать, на переносице появилась морщинка. А ведь точно. Откуда ему знать, что «пойдёт как по маслу»? Быстро проглотил и удалился в спальню. Пришёл обратно с колодой Таро. Для Роберта ничего никогда не случайно — этот тик тоже. Нужно посмотреть события завтрашнего дня.       Сконцентрировался, растасовал, вдохнул. И вытащил карты.       Тройка пентаклей, тройка кубков, пятёрка мечей, шестёрка жезлов.       «Похоже на рабочий курьёз. Чей-то триумф... На задании или среди коллег?»       Всё складывается в нелепое событие с благоприятным исходом. Нутро немного попустило. Того гляди, это Роберт предстанет в венке на коне — будет просто замечательно. Но руки сами продолжили вытаскивать карты.       Рыцарь мечей, Башня, Повешенный, Суд...       Больше Роберту не было забавно. Три старших аркана перекричали весь расклад и приковали взгляд практика к себе. Пропал и аппетит, тело онемело. Это не просто резкие и неприятные изменения, кармические карты несут за собой полный демонтаж. Роберт их не боится: в раскладах они несут за собой разруху иллюзий и прозрение — ему это приходится по душе. Но именно сейчас эти карты внушают необъяснимую пустоту, голос сердца стал гораздо громче разума. К горлу подкатила прохлада.       — Жди новостей, резких как гром. Разрушение, за которым сможешь лишь наблюдать, и ты поймёшь, что это — твой экзамен на выживание, — проговорили губы.       Мало-помалу «гремучка» — как Роберт называл это состояние — спала, и в голову стали возвращаться мысли. А Роберту с самого начала показалось странным, что всё проходит слишком гладко. В щитовидке толкнулось и парень перевернул колоду, посмотрел на дно. Дьявол.       «Час от часу не легче...»       Для Роберта дно колоды означает разное. В одних раскладах это фон ситуации, в других совет, в каких-то и вовсе может выступать обобщением. Квинтом Роберт редко пользовался из-за лени суммирования: математика — неподвластная ему магия. Размыслить о Дьяволе во всём раскладе уже не мог: в висках запульсировало. Верный признак сложить Уэйта обратно, а обед... ну, остатки придутся на завтрак.       А в прочем, что там с первыми четырьмя картами? Это завтрашняя миссия. По крайней мере, хоть что-то будет иметь хороший конец, пусть и не самую сладкую середину. Роберту нравится масть мечей. В отличие от остальных, она рубит правду-матку и может проявить резкость, с чем он ассоциирует себя. Даже его сигнификатор в большинстве раскладов — Королева мечей.       Поэтому ему крайне любопытно завтрашнее предзнаменование и что выступит в качестве пятёрки мечей.