Часть 1. Вокруг лишь маски

Когда всё не так, как кажется...

Не позволяй им поставить тебя на колени!

Когда всё не так, как кажется...

Кем ты станешь?

Будешь ли ты бежать или будешь сражаться?

Когда начнется война...

«Will You Fight» Klergy, BEGINNERS

      Прислонившись спиной к обшарпанной двери, Нагайна задумчиво осматривала комнату, выискивая то, за что мог бы зацепиться рассеянный взгляд. Небольшая квартирка, в которой она находилась, ютилась под самой крышей дома на окраине Косого переулка. Время здесь, казалось, остановилось, застыв в жуткой, неестественной тишине. Царившая в помещении промозглая сырость забиралась под одежду, приятно остужая разгорячённое тело. Волшебница любила холод. Он всегда дарил ей умиротворение и покой, а сейчас к тому же успокаивал раздражённые рецепторы.       Свет от уличного фонаря, проникающий через единственное круглое окно, полосовал полумрак жёлтыми, грязными лучами, однако едва ли мог затмить то, что осталось после. Клубящееся зеленоватое мерцание остаточной магии, бушевавшей здесь совсем недавно, было свидетельством кошмарного тёмного ритуала. Воздух в этом крохотном помещении был тяжёлым, удушающим, пропитанным сладковато-тошнотворными миазмами гниющей плоти и густым смрадом крови и отчаяния.       Нагайна, однако, старалась сосредоточить своё внимание на тонком, почти неуловимом привкусе озона, оставшегося после мощного всплеска магической энергии, привычно абстрагировавшись от остальных запахов. Иначе обоняние, которое даже в человеческом обличье сохраняло свою остроту, просто свело бы её с ума.       Не обращая ни малейшего внимания на то, что лежало посередине убогой комнатушки, взор ониксовых глаз неспешно скользил по низкому потолку, по выцветшим, покрытым мерзкой плесенью обоям, на которых вода с крыши проложила свои уродливые, тёмные русла, по скупому убранству комнаты. Грубо сколоченный деревянный стол и два стула рядом с замызганной плитой и маленьким навесным шкафом с кухонной утварью. Старый, покосившийся шифоньер, чья дверца, казалось, вот-вот отвалится, продавленный диван, служивший, судя по всему, спальным ложем бывшему обитателю. И, наконец, овальное напольное зеркало, тусклое, покрытое пятнами и подтёками.       «Вот оно!» — Губы женщины растянулись в хищной улыбке. Зеркало. Идеальное полотно для её послания. Он оценит. О, он обязательно оценит!       Проведя последним взглядом по тускло освещённому пространству, Нагайна ещё раз удостоверилась, что искать тут больше нечего, а значит, можно приступать к внесению заключительных штрихов. К тому же времени было всё меньше, оно сжималось подобно удавке на шее. Минут через десять сюда прибудет дежурный отряд авроров, как всегда, слишком поздно, чтобы застать лишь последствия произошедшего. Однако её к этому моменту здесь быть не должно. Следовало бы поторопиться.       Наконец, Нагайна обратила своё внимание на жертву ритуала. В самом центре комнаты, где неровные доски пола пропитались тёмной, запёкшейся кровью, лежал труп молодого мужчины внутри перевёрнутой пентаграммы. Конор Макгрегор, грязнокровка. Вот только обезображенное, искорёженное до неузнаваемости тело было невозможно опознать. Волшебница же просто знала его имя, а вот Скримджеру это явно не понравится. Она легко могла представить, как старший аврор бесится, матерится и орёт на подчинённых, чтобы те быстрее устанавливали личность убитого. Нагайна невольно рассмеялась, больно уж отчётливо она себе это вообразила. Настроение, подпорченное недавней неудачей и окружающим её зловонием, неуклонно поползло вверх.       Бесшумно скользнув к жертве, женщина аккуратно присела на корточки рядом с остывающим телом так, что закругленные носы её сапог не касались края тёмной, густой лужи. При близком рассмотрении кровь вокруг, казалось, пульсировала в такт острым лучам пентаграммы, отражая призрачное, зеленоватое свечение остаточной магии, витающей в воздухе.       Она мельком посмотрела на то, что осталось от Макгрегора. Вспоротый живот, раскуроченная грудина, из которой торчали раздробленные рёбра, словно кривые зубы какого-то чудовищного рта. Её взгляд остановился на лице, точнее, на том, что лишь отчасти его напоминало. Глазницы были выжжены, нос вдавлен внутрь, а рот был разрезан от уха до уха, обнажая белые кости черепа.       Её рука, обтянутая чёрной кожей перчатки, медленно потянулась к пропитанным кровью рыжим волосам. Заботливо поправив чёлку Макгрегора, Нагайна склонила голову к плечу, придирчиво осматривая результат своих стараний. Теперь всё на месте. Остался последний штрих.       Обмакнув ладонь в ещё тёплую кровь, она резко поднялась и неспеша направилась к напольному зеркалу, которое приметила ранее. Багровые капли медленно собирались на кончиках пальцев, а затем срывались вниз, оставляя после волшебницы красный след. Скрепя ножками по деревянному полу, она подтащила пыльное зеркало ближе к центру комнаты и развернула. Теперь оно ловило искажённое отражение пентаграммы и оболочки, которая ещё недавно была человеком.       Пальцы, испачканные в крови жертвы, коснулись холодной поверхности и принялись выводить единственное слово. Оно предназначалось лишь одному человеку, который сможет понять его истинный смысл.       Интересно, что он почувствует, когда прочтёт? Злость? Бешенство от того, что она дразнит его? Или, наоборот, восхищение? Интерес? А может быть, азарт? Ему должно понравиться, что она наконец вступила в навязанную им игру и сделала свой ход.       Нагайна вновь зло ухмыльнулась. Он заставил её поступиться собственными принципами, вынудил бежать и действовать из тени, меняя маски, как перчатки. Превратил жизнь Нагайны в муку. Её безопасность и свобода висели на волоске из-за этого самовлюблённого, редкостного мерзавца. Однако… отрицать очевидное она не имела права — ноты прелюдии, что он виртуозно разыграл, начинали звучать для неё по-особенному. Под его незримым руководством Нагайна раскрывала в себе новые грани, заглядывала в самые потаённые уголки души, ранее ею игнорируемые. А ставка, коей стала её собственная жизнь, и вовсе будоражила кровь и наполняла существование яркими красками.       Волшебница отступила на пару шагов, чтобы полюбоваться своим творением. Это была чистой воды провокация. Было безумно любопытно, насколько далеко он готов зайти. Но что действительно волновало женщину сильнее всего, так это насколько далеко сможет зайти она сама.       Сняв окровавленную перчатку, Нагайна спрятала её в задний карман кожаных штанов и направилась к выходу. Время истекло. С улицы донеслись приглушённые хлопки трансгрессии. Или ей показалось? Неважно. Здесь она закончила.       По пути волшебница вложила маленькую записку в одну из книг, хаотично валяющихся на полу возле трупа. Зануда Скримджер, следуя протоколу, непременно оформит их как улики, а попав в Аврорат, послание обязательно найдёт своего адресата. По крайней мере, она на это очень надеялась.       У самой двери женщина замерла на мгновение и обернулась. Окинув прощальным взглядом убогую квартирку, ставшую алтарём для жуткого ритуала, она на секунду задержалась глазами на зеркале. Даже с этого расстояния в полумраке казалось, что надпись пылала. Ярко. Кричаще. Провокационно. Всё, как он любил.       «Поиграем?»