Глава 3 «Яд»

Тёплый свет настенных бра мягко разгонял ночные сумерки в спальне, напоенные ароматами хлопка и дорогого геля для душа. Су Хёк прошёл к комоду, стягивая галстук, устало плеснул себе в стакан немного воды. Приём затянулся до полуночи, как актёр ни хотел поскорее с него уйти, и сейчас у него неприятно тянуло в висках. Отставив стакан, Су Хёк расстегнул ворот рубашки, поразмыслил. Завтра его ждал насыщенный день, самым лучшим сейчас было принять душ и лечь спать, но актёр вспомнил, что Дэвика уехала домой намного раньше него, за каких-то полчаса договорившись с двумя крупными инвесторами, ответив на приглашение посетить какую-то киновыставку и познакомившись с малоизвестным пока фотографом лондонского «Esquire». После недолгих поисков Су Хёк нашёл жену в просторной гостиной, рядом с панорамным окном. Полулежавшая в кресле молодая женщина, сомкнув веки, водила пальцем по краю хрустального стакана на столе подле, тянулись от колонок негромкие переливы тоскливой «Women in love», и свободно проникавший сквозь стекло лунный свет заливал серебром и стол, и кресло, и тонкую фигуру Дэвики в шоколадном шёлке халата. Актёр неслышно подошёл ближе, скользя взглядом по плавным контурам её рук, груди, талии, стройных ног, вернулся к открытой взору шее, волнам слегка взъерошенных, мягких на ощупь волос, бледному лицу с тонкими чертами. Неслышно вздохнув, он нахмурился: губы жены порой кривились, и он догадывался, отчего: Барбру Стрейзанд Дэвика слушала только в совсем паршивом настроении. Когда в очередной раз вспоминала Лео, призрак которого до сих пор стоял между ней и её мужем. Недолго думая, Су Хёк потянулся и без колебаний выключил проигрыватель, стоявший на краю стояла. Дэвика тотчас открыла глаза. Но рассерженной она не выглядела, тихо спросила — почти выдохнула: — Ты вернулся… Устал? — Немного, — актёр обошёл стол и остановился за креслом, глядя на жену сверху вниз. — Ты рано уехала, — заметил он, протянув руки и обхватив ладонями её плечи. — Плохо себя чувствовала? Вопрос был лишним: Су Хёк неизменно пас жену глазами на каждой встрече, где они бывали вдвоём, и знал точно, что сорвалась она с приёма бледная, как снег. Догадывался, что может не услышать ответа. Но Дэвика склонила голову, прижавшись щекой к кожаной спинке, и негромко проронила: — Тот продюсер, с которым я говорила, прежде чем уехать… он знал Лео. — Значит, я был прав… — едва не закатив глаза, пробормотал Су Хёк. Дэвика не ответила: разминавшие ей плечи руки касались так уверенно и властно, что ни говорить ни противиться их прикосновениям не хотелось. — Поговори со мной, — вдруг услышала она. — О чём? — О нём. — Зачем? — улыбнулась Дэвика. — Хочу знать, почему ты вспоминаешь его даже спустя десять лет. Улыбка жены стала ещё шире. Сдержав стон — скользнувшие к её шее и затылку пальцы творили что-то невероятное, прогоняя боль и усталость, — Дэвика рассудительно протянула: — Знаешь, некоторые воспоминания невозможно просто стереть. — Ты была настолько с ним счастлива? Молодая женщина зажмурилась. Резким вопросом её будто ударило. Не потому, что он прозвучал слегка бесцеремонно. А оттого, что он словно вскрывал завесу молчания, за которой она укрыла правду, и насильно выуживал эту правду из тайника. Поневоле пришли воспоминания о первой встрече с Лео. Музыканта, с которым у неё была назначена фотосессия, Дэвика искала по всему отелю больше получаса, прежде чем обнаружила его в ванной его номера: в одном банном халате, лежавшего на полу после немаленькой дозы наркотика, едва не убившей его в тот же день. Молодая женщина до сих пор не знала, что в Лео могло её зацепить, но фотосессию, перенесённую на другое время, едва не провалила. Тогда ей было тяжело даже просто удерживать камеру в непослушных руках, справляться с дыханием и скрывать своё волнение от мужчины, который наблюдал за ней из-под полузакрытых глаз. И, если бы всё зависело от самой Дэвики, те съёмки наверняка стали бы её последней встречей с музыкантом. Но Лео сам искал поводов увидеться, появляясь снова и снова. Пусть и ненадолго, но она вдохнула в него силы, как он признавался после, стала музой, которой он посвятил лучшие свои песни… Молодая женщина вздохнула. И искренне призналась: — Не думаю, что это было самое счастливое время в моей жизни. — Су Хёк молчал, просто слушал, и она запрокинула голову назад, продолжив с долей горечи: — Лео был гением, которого не понимала толпа, и, как все гении, он был невыносим. Творческие запалы сменялись затяжной депрессией, он травил себя музыкой и наркотиками до тех пор, пока его не убила очередная передозировка… — поняв, что не справляется с наплывом, Дэвика выпрямилась. — Хотя я до сих пор не уверена, что это было не самоубийство. Актёр провёл ладонями по её рукам, постаравшись сгладить откровенность своего вопроса мягким тоном: — Ему не хватало того, что ты рядом? — Порой любви бывает недостаточно, — ответила жена просто, но он понял с удивившей его самого отчётливостью: Дэвика сражалась за Лео, по-настоящему сражалась. И проиграла. — Я не знаю, почему… — она мягко высвободилась из его рук и встала. — Если ты не против, я бы не хотела больше вспоминать, — обернулась она. Су Хёк смотрел на неё секунду, другую, видя в её глазах отсветы боли, которая отнимала у неё все силы. И спросил немного глухо: — Если от этих воспоминаний так больно, Дэви… не легче ли забыть? Оставь эту историю в прошлом, разве ты не видишь, что сама себя мучаешь? Дэвика слабо усмехнулась, отведя взгляд, будто не ждала таких чутких слов. Провела ладонями по плечам, скрестив руки на груди, будто хотела согреться, так, что актёр с трудом сдержал желание шагнуть вперёд и притянуть её к себе, согреть её своим теплом. Она стояла близко, и он чувствовал её запах, видел её омытую луной фигуру, укрытую разве что тканью лёгкого халата, и жаждал лишь подхватить на руки, унести к себе в спальню и там заставить её забыть ублюдка, для которого даже её боль не стала причиной. — Я не выбираю, что мне чувствовать, Су Хёк, — сказала жена немного печально, — я просто так чувствую. Су Хёк мог бы с ней поспорить — он не был с ней согласен, — но не стал. Позволил попрощаться и спрятаться от него в своей комнате. У него пока было мало аргументов, но он знал, где их искать. Хотела того Дэвика или нет, но он собирался вычистить из её памяти всякое воспоминание о том, кого она когда-то любила.