Глава 10 «Зона комфорта»

Дэвика не спала. Су Хёк знал это точно, потому что хорошо видел, как подрагивают её хрупкие плечики. Она лежала на кровати напряжённая, едва ли укрытая одеялом, в белом шёлке ночной сорочки казавшаяся совсем беззащитной, и прятала лицо в подушку, глуша слёзы, которым он стал свидетелем совсем случайно. А ведь он мог и не захотеть этого глотка воды, не пройти мимо двери в её спальню, которую она всегда оставляла открытой, чтобы проникал свет из коридора, ведь мог не остановиться и не заметить, что она не спит. Но он увидел то, что, видимо, знать и видеть был не должен, и теперь стоял на пороге уютной, пахнущей лавандой комнаты, светлой и тёплой даже в ночном полумраке, и гадал над тем, что могло стать причиной. Анализировать воспоминания и искать ответы в прошлом ему всегда было легко — у него была хорошая память. Он вспоминал сегодняшний день, прошедшую неделю. Спрашивал себя, не мог ли задеть чувств жены, настойчиво пытаясь подарить ей новые воспоминания — взамен тех, что причиняли боль. Вытеснить фигуру Лео собственной пришло ему в голову ещё тогда, когда впервые после откровенного разговора Дэвика решительно воспротивилась его совету поговорить с психотерапевтом. Но Су Хёк понимал, что выбрал не лучшее решение… Он должен был убедить жену пройти курс лечения. Хорошо понимал: она застряла в своём прошлом, потому что ничему не позволила облегчить себе боль. Наказывала она себя за что-то или просто не смогла по-другому, Су Хёк не знал, да это было и неважно. Интуиция подсказывала, что даже простой откровенный разговор мог сильно облегчить ей задачу — Дэвика не хотела открываться чужому человеку, пусть и специалисту, и в попытках отстоять свою позицию и не позволить себя переубедить проявила недюжинную силу духа. А всё потому, что боялась. Су Хёк тоже боялся, пусть и не хотел себе в этом признаваться, что ситуация может повториться, что жена может снова, как много лет назад, пойти на непоправимое и попытаться покончить с собой. Боялся, что его в этот момент может не оказаться рядом, и попросту не хотел, чтобы до этого доходило. Потому, сдержанно вздохнув, он шагнул в спальню, бесшумно подошёл к кровати и аккуратно прилёг рядом с Дэвикой. Она уже не плакала, и дыхание её было ровным. Он надеялся, что она задремала, потому что не хотел сейчас отвечать на вопросы. Придвинулся ближе к ней и мягко притянул к себе, обхватив рукой за талию. Она не напряглась, лишь глубже вздохнула. Он зарылся носом в её тёплые волосы и слабо улыбнулся своим ощущениям. Прежде он не чувствовал, чтобы родной человек был ему настолько дорог. Родителей и сестру он любил, но как-то сдержанно, заботился о них и помогал им, потому что это было правильно. Дэвика же, сама о том не догадываясь, проникла в его мысли, воспоминания, планы на будущее. С ней было так спокойно, как ни с кем больше, она принимала его таким, какой он есть, не пыталась указывать, что ему делать, слушала, когда он говорил, и отвечала, когда он спрашивал. Это было сущей мелочью, но женщины, которых он знал до неё, не умели и этого. Ныне же, после разговора с Белиндой, узнав, как глубоко и самоотверженно умеет любить его слабая, беззащитная, но несомненно храбрая жена, Су Хёк чувствовал безумное, но непреодолимое желание стать её светом, её солнцем, единственным, на кого она смотрит. Он не боялся ответственности, понимал, что с ней справится, и более того: хотел защитить эти чувства. Чуть сжав ладонью её плечо, он устроился удобнее и не заметил, как соскользнул в сон. Разбудило его мягкое прикосновение к лицу, от которого он проснулся тотчас. И увидел светлую улыбку Дэвики, которая сидела рядом на краю постели, набросив халат поверх сорочки, с падавшими на плечи слегка взъерошенными локонами и усталым блеском в глазах. Она явно успела освежиться — прядки на лбу были влажными, — но во взгляде ещё поблескивали тени слёз, пролитых этой ночью. — Знаю, жестоко тебя будить, когда ты так крепко спишь, — ласково промолвила она, — но у тебя сегодня съёмки постера, боюсь, я никак не могу проявить милосердие. Приподнявшись на локтях, Су Хёк прислонился к изголовью кровати и сипло проговорил: — Хочу просыпаться вот так каждое утро. — Чтобы я тебя будила? — уточнила Дэвика. Он только кивнул, протянув руку и обхватив ладонью её колено. Жена вся подобралась, но руку его отстранять не стала и неуверенно начала: — Э-м… Сегодня ночью… ты вроде… Говорить ей о том, что увидел, как она плачет, и не смог не зайти, Су Хёк не хотел, потому с невозмутимым видом отшутился: — Перепутал свою спальню с твоей, обнаружил тебя рядом, и, знаешь… вдруг понял, что уходить совсем не хочется, — с дразнящей усмешкой признался он. Дэвика только улыбнулась в ответ, пусть из-за сжимавшей всё внутри сладкой дрожи улыбаться было сложно. Муж продолжал скользить ладонью по её бедру — словно невзначай, — и, немного растерянная, она вскинула голову, когда он вдруг предложил: — Перебирайся ко мне, Дэви. — Ты хочешь, чтобы мы делили одну комнату? — сжав ладонью одеяло, спросила жена. — Я хочу, чтобы мы делили одну постель, — прямолинейно уточнил Су Хёк. — Не знаю, кто придумал этот фарс с раздельным сном, — добавил он. Улыбка Дэвики была по-прежнему мягкой и тёплой, ласково накрыв его ладонь своей, она рассказала как-то лукаво: — Знаешь, один мой знакомый говорил, что это лучшее решение для тех, кто хочет построить крепкий брак. Муж окинул её взглядом, слегка поджав губы, и на лице его так отчётливо читалось: «Он идиот?», что Дэвика не сдержала тихого короткого смеха. — Признаюсь, он и меня сбил с толку тогда, — рассказала она. — Просто после свадьбы я… — Ты была уверена, что я всего лишь предложил хорошую сделку, помню, — закончил за неё Су Хёк. — Дэви, ты перейдешь ко мне? — повторил он. Она окинула его немного растерянным взглядом. Ему было достаточно протянуть руки, чтобы притянуть её ближе к себе, но он просто смотрел, даже его ладонь перестала ласкать её бёдра. Притяжению было сложно противиться, и она понимала, что, согласившись, станет для него искушением, когда не готова была принять его по-настоящему, — она догадывалась, что с ней может сотворить одна ночь с ним. Но сегодня, в его руках, в тепле его близости она впервые крепко заснула — и сон её не тревожили кошмары, которые мучили её, когда она спала одна. Потому, уставшая бороться со страхом и болью в одиночку, она не смогла противиться простой жажде покоя и закивала в ответ с тихим: — Конечно, Су Хёк, я переберусь в твою спальню. Глубокой ночью, уже в машине, когда они возвращались из агентства к себе на квартиру, Дэвика вспомнила разговор, который давно планировала, и посмотрела на Су Хёка. Водителя они отпустили, потому что задержались допоздна, и молодая женщина несколько секунд разглядывала профиль мужа, сидевшего рядом, глядела на его руки, уверенно державшие руль, на то, как ложится неоновый свет рекламы на его лицо. Салон дышал тонким запахом кожи и дорогого парфюма, скользили ночные огни по стеклу, тишину рассеивала музыка, доносившаяся из проигрывателя. Узнав аккорды «Ordinary World», Дэвика улыбнулась и немного добавила громкости. Су Хёк тотчас скосил глаза на её руку и с усмешкой спросил: — Любишь «Duran Duran»? — Выросла на их песнях, — тепло промолвила жена. — Я хотела спросить насчёт Син Си Нэ, — призналась она. Муж прищурился и поддел: — Умираешь от ревности? — Скорее, от любопытства, — ничуть не задетая, уточнила Дэвика. — Скажи, ты… Вы расстались, потому что оба этого хотели? — С чего ты вообще взяла, что мы встречались? — недоверчиво протянул Су Хёк. Жена помолчала мгновение-другое, затем мягко сказала: — Если не хочешь говорить, скажи мне. Я пойму. — Просто не хотел тебя ранить, — с сокрушённым вздохом пробормотал муж. Во вздохе его ясно читалось разочарованное: «Женщины…». Дэвика улыбнулась и напомнила: — Это твоё прошлое, которому не место между нами. — Су Хёк метнул в неё быстрый взгляд, но продолжила она рассудительным: — У меня создалось впечатление, что она… не хотела расставания. Я хорошо знаю, как женщина может смотреть на мужчину, с которым была вынуждена попрощаться, — пояснила она, расслышав невысказанный вопрос. — Это тем более странно, что Си Нэ первая предложила разойтись, — вспомнил муж как-то небрежно. — Теперь ты и меня озадачил, — нахмурилась Дэвика. — Может… — Давай не будем продолжать этот разговор, — оборвал её Су Хёк. Она посмотрела на него в удивлении, но возражать не стала. Рассеянно подумала, что её мужу тоже есть, что скрывать, и решила не вмешиваться в его тайны. Ночь за окном бурлила, шумела, вспыхивала неоном и огнями гирлянд, смеялась и источала ароматы сырости, духов и еды. Залюбовавшаяся людьми Дэвика вздрогнула от неожиданности, когда «Ягуар» остановился на перекрёстке и ладонь её накрыла ладонь мужа. Он подался ближе, насколько позволял ремень безопасности, и заглянул ей в глаза. — Я тебя не обидел? — донеслось до неё тихое. — Да нет, — покачала она головой. — А почему замолчала? — сузив глаза, спросил Су Хёк. Дэвика кивнула на проигрыватель: — Я люблю эту песню. Просто заслушалась. Муж слегка отстранился. Взглянул на панель так, словно она была в чём-то виновата, и сокрушённо пробормотал: — С тобой даже поссориться не получается, Дэви. — А зачем нам ссориться? — в искреннем недоумении протянула Дэвика. Ответ Су Хёка был очарователен в своей откровенности: — Чтобы потом страстно помириться. — Боже, ты невероятен! — она не выдержала и рассмеялась. Глядевший на неё с тёплой улыбкой Су Хёк ощутил тоску, поняв, что редко слышит её смех. В списке его мысленных задач эта стала следующей: сделать так, чтобы жена чаще смеялась.