Глава 11 «Искусство портрета»

Мысли ждавшего жену в вестибюле Су Хёка были заняты предпоказом его фильма, который планировался сегодня вечером в «Чёрном алмазе». Но все его прогнозы разлетелись, стоило Дэвике выйти из спальни. Несколько мгновений он скользил глазами по её фигуре в богатом тёмно-синем бархате платья, повторявшего контуры её стройного стана и бёдер, по тонкому кружеву, которым был шит край выреза, и будто усыпанной алмазной крошкой сетке, обнимавшей её плечи и не скрывавшей линий рук. Завитые каштановые локоны жена подняла наверх, открыв шею, в туфлях на шпильке она выглядела выше, чем обычно, и Су Хёк поднялся с кресла, искренне сомневаясь в том, что продержится рядом с ней целый вечер. Завидя его медленно чернеющие глаза, Дэвика замерла и проследила за каждым его шагом, пытаясь справиться со вмиг сбившимся дыханием. — Чудесно выглядишь, — прошептал муж, наклонившись и вдыхая аромат духов, шедший от её кожи. Дэвика закрыла глаза: по спине пробежала дрожь, глубоко внутри в ответ на взгляд Су Хёка уже начало расти что-то острое, сладкое, и она вздрогнула, когда он сжал её плечо. Поднять взгляд и унять сильные эмоции стоило усилий, но она вернула комплимент тёплым: — Спасибо, Су Хёк, ты тоже. В чёрном костюме от «Dolce & Gabanna», сшитом специально для него, с чёрной сорочкой, дорогими туфлями, браслетом часов на запястье и стильной укладкой актёр выглядел роскошно и привлекательно, как всегда. Мгновение или минуту он глядел на коралловую помаду, которой жена подчеркнула губы, так, что Дэвика уже начала считать, насколько они могут задержаться… но его дыхание скользнуло по её виску, щеке, и уха почти коснулись его губы, проронившие: — Я буду ждать окончания вечера. Ответила она кривой улыбкой, слишком сбитая с толку: обещание пронзило её почти против воли. Неловко кивнув и чувствуя себя девочкой, которую впервые ведут на бал, Дэвика взяла мужа под локоть и последовала за ним к двери. В агентстве, когда они приехали, царила рабочая суета: сотрудники заканчивали готовить парадный холл к приходу гостей. Тут и там стояли одноногие столики с напитками, вместо некоторых фотографий на стенах появились постеры фильма, который вскоре должен был выйти в прокат, огромные снимки Су Хёка напротив парадных дверей подсветили белым, так что они, и без того привлекавшие внимание, теперь притягивали взгляды всех присутствовавших. На предпросмотр пришли, помимо гостей, и все артисты, работавшие в агентстве, и теперь Су Хёка — ведущего актёра и лицо «Чёрного алмаза» — без устали поздравляли коллеги так, словно его фильм уже выиграл в одном из фестивалей. — Это Джи-Ди! Джи-Ди! — волновавшаяся об организации больше всех Моник всполошила всех сотрудников, отвечавших за музыкальное сопровождение вечера, но добилась своего: рэпер благодаря её усилиям вошёл в парадный вестибюль под громкие аккорды его знаменитой «I Belong II You». От растерянности Джи Ён даже присел и взглянул на лучшего друга, как на спасителя, когда тот, встречавший гостей вместе с женой, подошёл ближе. — Умеют ваши люди оказать лучший приём, — вежливо улыбаясь, заметил рэпер, принимая бокал. — Слышал, фильму уже пророчат высокие рейтинги. — Всё может быть, — улыбнулся Су Хёк. — Как долетел? — Проспал половину полёта, — смущённо признался Джи Ён и посмотрел на Дэвику. — Ты так прекрасно выглядишь, Дэви. — Спасибо, — тепло улыбнулась молодая женщина. — И спасибо, что согласился написать саундтрек, — поблагодарила она. — Вы вместе с Су Хёком сделали этот фильм неповторимым. — По сути это история нашей молодости, — подхватил рэпер, — нам было, о чём рассказать, верно, друг? — Время покажет, насколько хорошо это у нас получилось, — резонно отметил тот. Джи Ён дружелюбно поддразнил: — Уверен, многие узнают себя в крутых панках с кепками «Damn you all» и кольцами «Вивьен» на всех без исключения пальцах. — Так уж и на всех, — подхватил настроение Су Хёк. — Мы же не косплеили Росомаху. — Ты вообще всех, кого знал в то время, пригласил? — оглядываясь, поинтересовался рэпер. — Я представляю, какими бурными будут дискуссии на вечеринке, — хохотнул он. — Не слишком смело с моей стороны просить тебя спеть одну из своих песен после показа? — спросила Дэвика. — Сотрудники нежно любят твой репертуар, — рассказала она. Джи Ён расплылся в полной признания улыбке: — Дэви, милая, для тебя я хоть десять исполню. Су Хёк слегка сжал жене локоть, и она взглянула на него, вскинув бровь. На её взгляд муж не отреагировал, но то, что она приняла за ревность, оказалось слабой, едва заметной её тенью. Потому что настоящую Дэвика увидела позже, на афтерпати. Показ, как и предсказывал Джи Ён, действительно вызвал бурные обсуждения. Устроившиеся за круглыми столиками в огромном зале гости угощались блюдами и напитками, слушая выступления приглашённых певцов. Гранатовым полотнам тканей, которые разделяли зал на сектора, гармонировали чёрная кожа мебели и эбеновый блеск столиков, тихонько звенел хрусталь бокалов, журчали разговоры. Миранда, сидевшая за одним столиком с подругой и её супругом, всё рассказывала о недавней премьере «Венецианского купца», не любивший эту пьесу Су Хёк больше слушал, увлечённый неожиданными деталями, которые подмечала Миранда, сама работавшая режиссёром в театре, Дэвика отвлекалась на Моник, подходившую то с одним то с другим вопросом, и первая заметила художника, чьё имя звучало в кулуарах богемы громче, чем музыка. — Добро пожаловать, Фабио! — поприветствовала она гостя на безупречном итальянском, поднявшись со стула. Су Хёк нахмурился, оглядывая мужчину — высокого седовласого сеньора в бордовом бархатном костюме и повязанном на шею платке, — и коротко взглянул на Миранду, которая поспешила представить ему пришедшего: — Фабио де Карли, давний друг Дэвики. Не одну картину написал с неё, они познакомились на её выставке лет десять назад, если не ошибаюсь. Актёр только кивнул, поднимаясь на ноги и протягивая гостю руку. Улыбка его была профессионально-приветливой, но холодной, и на чуть потемневший взгляд внимания не обратил за столиком никто. — Я искренне извиняюсь за опоздание, — голос гостя журчал серебристым тенором, — но мой рейс задержали… Надеюсь увидеть фильм на премьере, — присаживаясь напротив Су Хёка, признался художник. — Позвольте поздравить вас с режиссёрским дебютом, мистер Ли. — Спасибо, сеньор де Карли, рад, что вы всё же приехали, — с безупречной вежливостью вернул Су Хёк. Фабио кивнул официанту, поставившему перед ним ягнёнка под гранатовым соусом, и перевёл взгляд на Миранду: — Слышал, твой «Дон Жуан» снова набрал положительных откликов? Твоя новая победа над критиками, — похвалил он, — насколько я знаю, они очень не любят твои смелые идеи. — Что поделать, по-другому я не умею, — проворковала Миранда. — Можно спросить, почему вы назвали историю «Декаданс»? — отпив из бокала, взглянул гость на актёра. — Ваш герой находит в страдании вдохновение? Су Хёк отставил фужер с прохладным: — Поскольку герои живут в стране, где им всё чуждо, и ищут самих себя, естественно, что они испытывают упадок сил и с трудом верят в будущее… Художник закивал, не дав ему договорить, и посмотрел на Дэвику: — Нам с тобой знакомо это чувство, Дэви, помнишь две тысячи пятый? Тогда ты ещё говорила, что жизнь будто превратилась в узкий тёмный коридор, в конце которого едва ли виден свет, — вспомнил он. Молодая женщина улыбнулась: — Нам свойственно ждать от жизни всего и сразу на заре своего пути. — Однако мы находили радость в простом процессе созидания, — улыбнулся Фабио, слегка подавшись к Дэвике, которая спрятала улыбку за бокалом. Миранда поддела художника дразнящим: — И почему в твоих устах, Фабио, это звучит так неприлично? — Общие воспоминания — всегда очень личный момент, — заметил художник, подарив Дэвике многозначительный взгляд. — А ведь я всё ещё не дописал ту серию картин, Дэви… Найдёшь время приехать ко мне в студию? Приподнявшая бокал Дэвика не успела ответить и замерла. Скатерть, укрывавшая столик, скрывала многое. Спрятала она от взоров и тяжёлую, тёплую ладонь, которая легла ей на колено. Молодая женщина сделала глоток, делая вид, что ничего не происходит. Но из-за побежавшей по бедру дрожи далось ей это с трудом. — Не уверена, Фабио, — откровенно призналась она, — сейчас в агентстве много забот. — Да брось, милая, — улыбка художника была такой очаровательной, что её невозможно было не вернуть, — у тебя много помощников, неужели не сможешь выделить пару дней? Вопрос Дэвика едва ли расслышала: пальцы мужа пробрались под ткань платья, лаская кожу, так что её вдруг с головой накрыло сильное желание закрыть глаза и откинуться назад, отдаться во власть этих лёгких пока, смелых касаний, бесцеремонно напомнивших ей о том, что она женщина. — Мы в самом начале пути, — с мягкой улыбкой напомнила Дэвика, каким-то чудом справившись с бурей внутри. — Важно моё внимание к деталям… — И твой опыт, — закончил Фабио. Молодая женщина не ответила, отставив бокал и пряча взгляд. Попыталась было высвободить ногу, но Су Хёк только крепче сжал её колено, невозмутимо обсуждая с Мирандой вальс Шостаковича. Дэвика едва не выронила вилку. — А ваш фильм как-то связан с искусством, мистер Ли? — обратился художник к Су Хёку. Актёр перевёл на него ленивый взгляд: — Если только названием. — Вы не любите живопись? — в вопросе прозвучал тонкий, едва уловимый сарказм. — Отчего же? На моей родине ценят анималистику и поп-арт. — Вы поклонник Мураками? — предположил Фабио. Дэвика бросила незаметный взгляд на мужа. Она не раз делала его снимки и хорошо его читала. Потому сейчас видела и слегка сведённую челюсть и холод, скользивший во взгляде. Эмоции Су Хёк умело прятал, даже слишком умело, но не от неё. — Мне больше по душе Сальвадор Дали, — ровным голосом ответил актёр. — А мы с Дэвикой увлекались полотнами мастеров Возрождения, — рассказал Фабио, тепло глядя на молодую женщину. — Помнишь ту выставку в Берне? Ответила Дэвика не сразу: нежно ласкавшая её кожу ладонь так властно сжала её бедро, что у неё перехватило дыхание. Подцепив вилкой немного пасты, молодая женщина только закивала. Художник нахмурился, но спросить не успел, отвлечённый невозмутимым: — А вы сейчас над чем работаете? — Хочу довести до совершенства своё искусство портрета, — поделился Фабио. Дэвика едва не поперхнулась соусом, услышав невинное: — Собираетесь продолжить традицию Мабюза и Тинторетто? — Право, знаменитую «Данаю» даже старина Пабло писал, — включилась в беседу Миранда. Разговор Дэвика не слышала — пальцы мужа всё рисовали круги на её коже, и лишь прекрасная выдержка позволяла ей скрывать правду от других. В памяти вспыхнуло дразнящее «Я буду ждать окончания вечера», и ей не хотелось пока думать о том, что её ждёт, когда они вернутся домой. — А ты, Дэви? — вырвал её из тумана голос художника. — Думаешь, мне стоит тоже показать возлюбленную Зевса? — Мне было бы… интересно взглянуть на твоё… видение, — голос Дэвики дрогнул, и бокал она чуть не выронила, когда Су Хёк, едва касаясь кожи, медленно пробежал пальцами по внутренней стороне её бедра. Не выдержав, она взглянула на него с безмолвным: «Перестань». Он ответил медленной улыбкой, в которой читалось жаркое обещание… Дэвика отставила фужер, остро осознавая, что Фабио, гостей, да и весь зал Су Хёк вытеснил из её мыслей одной своей фигурой. Теперь она и сама ждала, когда вечер закончится.