Глава 13 «Аккомпанемент»

Смятые простыни, казалось, насквозь пропитались запахом мускуса и того геля для душа, которым пользовался Су Хёк, но смесь ароматов будила память подобно музыке, и Дэвика, обессиленно лежавшая на подушках, лишь слабо улыбалась воспоминаниям. В том, как муж продолжал целовать её лицо, шею, плечи, скользил голод, и она не могла его винить: она слишком долго отталкивала его разумными, как ей казалось, доводами. А сейчас чувствовала неожиданные тепло и уют, как будто смогла успокоиться впервые за долгое время. Пусть буря, которую на неё обрушил Су Хёк, едва они вошли в его спальню, и была далека от умиротворения. Дэвика сомкнула веки, переживая эти часы в мыслях снова и снова. Вспоминая властные прикосновения рук, схвативших её в охапку, низкое и неумолимое «Смотри на меня, Дэви», раз за разом заставлявшее её подчиниться, чтобы открыть глаза и упасть вглубь совершенно чёрных глаз. Даже ей, уже искушённой молодой женщине, было невдомёк, что можно любить так жадно, так ненасытно. Она вздохнула. Су Хёк замер. Затем обхватил её подбородок пальцами, повернув к себе её лицо, и заглянул ей в глаза: — Ты молчишь уже пятнадцать минут. Дэвика не смогла сдержать мягкой улыбки. — Ты хочешь поговорить? — сиплым голосом спросила она. Муж смотрел на неё несколько долгих секунд, затем вернул улыбку с откровенным: — Сейчас нет. Но ты кажешься обиженной. — Право, на что я могла обидеться? — со смешинками в голосе проронила Дэвика. — На то, что ты соблазнил свою жену? — Если я не ошибаюсь, игру в соблазнение начала ты, — хмуро заметил Су Хёк. Она поняла. Бессознательно села в постели, поправив тонкие лямки короткой сорочки, и посмотрела на отстранившегося мужа с проницательным: — Тебя сбило с толку моё поведение? Су Хёк только кивнул: — Ты так себя не ведёшь. Не скажу, что я против, — слабо усмехнулся он, — но если ты преследовала какую-то цель, придётся столкнуться с последствиями. У Дэвики, внимательно глядевшей в его глаза, потеплел взгляд. Потянувшись, она обняла его лицо ладонью с ласковым: — Что ты называешь последствиями? Риск потеряться в твоих объятиях? Чёрные глаза Су Хёка после этих слов, казалось, потемнели ещё сильнее, он окинул взглядом её стройную, бледную в лунном свете фигуру, но жена отвлекла его мягким: — Однако ты прав, цель у меня была. — Какая же? — сузил глаза муж. — Отбить одной старой развалине всякое желание смотреть в твою сторону, — искренне рассказала Дэвика. Она не хотела признаваться самой себе в том, насколько её задела сама вероятность того, что кто-то может попрать её брак, её детище, её союз с Су Хёком своими низменными желаниями. Она жила в мире, где настоящей властью обладала лишь привилегированная элита, но понимала, что не позволит этой элите касаться того, что ей дорого. — Хочешь сказать… — начал Су Хёк, который, видимо, пытался сложить ребус, но жена взглянула на него с улыбкой: — Помнишь тот старый совет о том, как потушить гея за несколько секунд? — Соблазнить женщину на его глазах, — закончил муж и внезапно опрокинул Дэвику на подушки. Она вскинула брови в слабом удивлении, и он без злости протянул, глядя ей в глаза: — Негодница. Я уж было решил, на тебя повлияла атмосфера клуба и ты вспомнила о том, что ты женщина. — Су Хёк, — с ласковой улыбкой позвала Дэвика. — А? — Рядом с тобой я об этом и не забывала. Просто… — договорить она не смогла и отвела взгляд. Заморгала, прогоняя слёзы, глотнула воздуха, чтобы успокоиться. Воспоминаний о Лео сейчас не было, но эмоции, пронизывавшие её всю совсем недавно, были слишком сильными, слишком острыми, как те, что она знала очень давно. И сердце так рвало и тянуло от боли, что ей было трудно дышать. Ни злиться на её откровенность ни требовать ответа Су Хёк не стал, просто притянул её ближе, обняв обеими руками. Дэвику пугала лёгкость, с которой он пробрался ей под кожу, но бороться с этими чувствами — новыми, но не менее сильными — она совершенно не хотела. Возможно, именно они могли излечить её раны. Вспыхнул в мыслях тот рассвет, который они с Су Хёком встретили вместе на борту арендованной им на ночь яхты. Он тогда рассказал, что почти каждое утро встает перед рассветом, чтобы успеть насладиться восходом солнца. — Это очень короткий промежуток времени, — увлечённо говорил муж, ведя её к носу судна, — как напоминание о том, что прекрасное мимолётно. — Рассвет и вправду волшебное время, — согласилась с ним Дэвика, подходя к перилам, и положила ладони на бортик. Ночь ещё не полностью отступила, и было прохладно. Дул в лицо свежий бриз. Одетая в лёгкое платье, она бы замёрзла, но Су Хёк заключил её в объятия, прижав к своей груди, и она почти тотчас согрелась. Безмолвно наблюдать вместе с ним, как просыпается утро, было так спокойно и уютно, что Дэвика вспоминала этот рассвет, ставший подарком мужа на их годовщину, и сейчас, в его горячих нетерпеливых руках, в тепле его запаха и шепоте ласкового: «Дэви… Моя Дэви…». Она потянулась к нему в ответ, возвращая каждое касание, каждый поцелуй, и снова потерялась в водовороте эмоций, которые дарил он один. Днём же, в театре, на очередной репетиции «Дракулы», Дэвика наблюдала за игрой Су Хёка, снова вспоминая прошедшую ночь. Она узнавала его настоящего в его игре. Видела знакомый огонь в его глазах, знакомую хищную грацию в нетерпеливых, властных движениях. Он идеально подходил на роль древнего существа, нечеловека, проклятого и одинокого. — Ну, что я тебе говорила? — довольно протянула сидевшая рядом Миранда, которая корректировала игру актёров замечаниями. — Он заполнил своей энергетикой всю сцену. — Мне нравится, как ты переложила историю Бессона, — призналась Дэвика, подавшись к подруге. Говорила она тихо, чтобы не сбивать актёров с игры. — Классно ты добила акцент на раскаяние и мужество жить. — Знаешь, зритель ведь уходит с определённым осадком после постановки, — рассказала Миранда. — После бессоновского «Дракулы» меня, помню, мучило опустошение, он ведь не дал герою ни шанса — передумать или осмыслить своё наказание, будто действовал по наитию. Хотя идея с наказанием в виде бессмертия бесподобна. И стара, как мир… Но я хочу, чтобы мой Дракула преодолел себя, и зрители вышли из театра с мыслью, что могут справиться со своими трудностями, — закончила она. Дэвика посмотрела на неё с улыбкой: — Ты транслируешь надежду, а не отчаяние. Миранда довольно закивала, наблюдая за Су Хёком. На сцене как раз репетировали сцену, когда его герой умоляет священника обратиться к Богу с просьбой вернуть его жену. Дэвика вдруг почувствовала боль, завидя, что полностью погрузившийся в роль муж дрожит и держится за священника, как за опору: казалось, его покинули все силы. — Поговори с ним! — просил Су Хёк, заглядывая священнику в лицо. — Я прошу тебя, скажи Богу, чтобы он вернул её мне… — Мы пока ещё не репетировали попытки Дракулы покончить с собой, — задумчиво проговорила Миранда. — Это будет моя заглавная сцена, — улыбнулась она, явно предвкушая, как будет ставить эпизод. — Почему ещё не прогоняли? — взглянула на неё Дэвика, вспомнив, как в фильме князь снова и снова выпрыгивал из окна своей спальни. — Она технически сложная? — Я ещё не словила нужное настроение, — откровенно призналась подруга. — Ищу её звучание, знаешь… Кстати, я тут попросила ребят из «The Hit House» написать мне музыку к постановке… — Это же они выпустили кавер к «Ordinary World» несколько лет назад? — вспомнила Дэвика любимую песню. — Ты про тот, которых пустили на титрах «The Evil Within»?.. Дэви, это же… — лицо Миранды так просветлело, что Дэвика удивлённо вскинула брови. — Ты… Ты просто… — подруга тотчас включила смартфон и начала искать переложение к известной песне «Duran Duran». Прослушав трек, она взглянула на Дэвику с совершенно счастливым: — Спасибо, милая… — За что? — растерялась молодая женщина. — Да ты просто послушай! — Миранда всучила ей свой телефон. — Я прямо вижу эту борьбу с бессмертием и упрямое желание встретиться с любимой! Ты слышишь, Дэви?.. Я нашла аккомпанемент к заглавному эпизоду, — довольно заключила она. — И если эта песня вместе с твоим мужем не взорвут эту сцену, можешь смело вешать на меня шляпу! Дэвика только улыбнулась, вслушиваясь в тревожные, полные тоски и боли о прошлом переливы кавера. Почувствовала, как что-то тянет и остро ноет в груди. И поняла, что Миранда правильно предчувствует реакцию, которую у зрителей может вызвать пойманное ею настроение заглавной сцены.