Глава 14 «Дуэт»

Когда после изнурительной репетиции объявили перерыв на час, Су Хёк вышел из гримёрной бодрый, но, судя по усталому блеску в глазах, выжатый, как лимон. Светло улыбнулся, завидя поднявшуюся ему навстречу Дэвику, которая без лишних слов увлекла его в ресторан напротив театра. — Ты пришла меня поддержать? — догадался муж. Они ждали заказ, сидя у столика подле витрины. Наблюдавшая за прохожими Дэвика ответила мягким: — Хотела взглянуть на твою игру. Мира говорит, что в театре любой талант сияет ярче, и я подумала, что хочу увидеть это своими глазами. Су Хёк только усмехнулся, явно польщённый, и налил себе воды. — Ты напряжён, — чутко заметила Дэвика, понаблюдав за ним. — Никак не получается расслабиться, — спокойно признался он. — Почему? Из-за ответственности? — Просто понимаю, что у меня в каждой сцене только один шанс, — сдержанно пояснил муж. Дэвика услышала за скупым признанием многое. Она понимала этот риск, когда можно попробовать лишь один раз — чтобы выиграть или проиграть. Так бывало, когда она снимала репортажи на заре карьеры и боялась упустить хороший кадр. — Знаешь известный принцип художников? — подавшись чуть ближе, мягко спросила она. — Если получилось невесть что — говори: «Я так вижу, я художник»? — фыркнул Су Хёк. — Ты же понимаешь, что у талантливого художника не бывает плохих картин? — склонив голову к плечу, рассудительно протянула Дэвика. — Нарисуй этого героя таким, каким его видишь, Су Хёк, — ласково попросила она, — только наслаждайся тем, как рисуешь, наслаждайся своей игрой. Иначе и вправду выйдет невесть что, — усмехнулась она. Муж вернул усмешку. Помолчал, прежде чем спросить: — Тебе понравилась сцена разговора со священником? — Очень, — медленно закивала Дэвика. — Мне нравится видение Миры, она сделала эту драму более тонкой, — протянула она. — Я прежде не думала над тем, что каждый из нас теряет ровно столько, сколько мы на самом деле можем вынести. Нужно просто найти в себе силы жить дальше. Голос её дрогнул, но более чувств она ничем не выдала. Су Хёк понимал, что сейчас она близка к тому, чтобы поделиться болью, ещё немного облегчить себе муки потери. Но спрашивать напрямую не стал и хмуро проговорил: — Ты хочешь сказать, что Дракула с самого начала мог справиться с потерей жены? Что ему нужно было не пытаться её вернуть, а поискать в себе терпение? — Заметь, он ведь нашёл свою Елизавету именно тогда, когда окончательно потерял надежду, — глядя на проходивших мимо людей, проронила Дэвика. — Порой нужно просто немного подождать… и за каждой трудностью рано или поздно наступает облегчение, — договорила она, вся в своих мыслях. — А как же борьба? — проницательно спросил Су Хёк, услышавший больше её слов. — Просто сдаться и терпеть — это разве не поражение? — Сдаться? — повторила жена. — Бороться со своей болью каждый день и час… Намного легче метаться и что-то делать, чтобы отвлечься от неё, — вздохнула он. Су Хёк подался ближе, глядя на её лицо, и тихо заметил: — Можно облегчить боль, Дэви. Не винить себя в произошедшем, отпустить то, что произошло… Чтобы продолжать жить, не превозмогая боль, а оставив её в прошлом. Потому что нет ничего разрушительнее ран, которым ты не позволила затянуться. Дэвика посмотрела на него после этих слов тотчас. Испуганно, с лёгкой злостью. Обезоружено вернула: — Ловко ты повернул штурвал в мою сторону. — Просто хотел, чтобы ты посмотрела на себя со стороны… — спокойно признался Су Хёк. — Спасибо, — кивнул он официанту, который принёс их заказ, и, дождавшись, пока они снова останутся одни, продолжил: — Взгляни на эту историю ещё раз, Дэви. И увидишь то, что вижу я, — добавил он, с аппетитом приступая к сёмге и креветкам в лаймовом соусе. Отвечать Дэвика не стала, взяла вилку, чувствуя, как неотвратимо пропадает аппетит. Спорить ей не хотелось, но в попытках вернуть беседу в более лёгкое русло она сменила тему: — У меня есть приятная новость, Су Хёк. — Ён Джу закончила с промо-роликами? — улыбнулся муж, которого ассистентка успела утомить бесконечной редактурой тизеров для рекламы. — Нет, Сон Джун завтра подпишет контракт, — вернув улыбку, рассказала Дэвика, — он скинул мне сообщением на почту. Муж откинулся на спинку высокого стула с шутливым: — Ты пообещала сделать его новым лицом агентства? — Нет, его устроили три процента акций… Сейчас многие актёры берут оплату именно в них, — добавила она, нанизывая на вилку слайсы тушеных овощей. — Учитывая прибыль, которую принесёт его раскрутка с твоей пиар-стратегией, — задумчиво протянул Су Хёк, возвращаясь к блюду, — сделка вполне выгодная. Дэвика покачала головой: это умение мужа тотчас просчитать перспективы и из любого договора извлечь пользу было хорошо ей знакомо. Немногим позже, когда они вернулись в театр, молодая женщина первой заметила гостью, которая незаметно проскользнула в зал, погружённый в полумрак, и, остановившись подле одного из боковых выходов, прислонилась к стене, молча наблюдая за актёрами на сцене. Миранда, стоявшая у самого края, увлечённо прогоняла диалог со священником снова и снова, но ни Су Хёк ни его коллеги не возмущались — сами искали идеальное попадание. Дэвика тепло улыбнулась, завидя лёгкую пока тень одобрения в глазах гостьи, и перевела взгляд на сцену: муж как раз с рычанием разломил о колено очередной муляж массивного креста. Ярость в его рваных движениях, в том, как стремительно он развернулся к ни в чём не повинному священнику, как без раздумий шагнул, чтобы совершить непоправимое (пусть Дэвика и знала, что в действительности тело духовника приподнимал специальный механизм), заполняла собой всю сцену. И молодая женщина поневоле испытала нетерпение, думая о том, какой сильной будет выглядеть драма героя, дополненная и гримом, и светом, и правильно подобранным костюмом. — Вы, наверное, его супруга… Я правильно понимаю? — послышался из-за спины приятный женский голос. Дэвика обернулась, захваченная врасплох, и неловко проговорила: — Здравствуйте, мэм… — Можно просто Тильда, — безмятежно вернула уже названная в мире театра и кино легендой Тильда Суинтон, — не люблю формальностей. Молодая женщина окинула актрису быстрым взглядом — с коротко стриженными белыми волосами, одетая в чёрный фрак и белые узкие брюки выглядела та необычно — и учтиво улыбнулась: — Очень приятно, Тильда. Меня зовут Дэвика. И вы правы, — оглянулась она на Су Хёка, — это мой муж. — Вы очень тепло на него смотрите, — поделилась Тильда, встав рядом. — Он явно талантлив, но… Возможно, я ошибаюсь, — кивнула она своим мыслям, — и всё же думаю, что на сцене он прежде не играл. — Это первое участие Су Хёка в постановке, — кивнула Дэвика. — Он нервничает, — сорвалось с её губ. — Ну, театр налагает ответственность, — усмехнулась актриса, сложив руки на груди. Двигалась она с такой грацией, что Дэвика поневоле залюбовалась. — Особенно, когда осознаёшь вес роли. Не ждала, что Мир вдохновится историей Бессона, — с серебристым смешком призналась Тильда, — но, кажется, я начинаю понимать её энтузиазм. Су Хёк тем временем опрокинул священника на алтарь, тяжело дыша, и отступил на шаг, взирая на недвижное тело со смесью горечи, сожалений и эхом злости. Словно уже раскаивался в содеянном. Не воспротивился, когда игравшие его рыцарей актёры схватили его за руки и поволокли прочь от «убитого». Едва игравшие скрылись в плотных потёмках, которые разгонял лишь падавший на сцену свет, как Миранда воскликнула: — Достаточно! На сегодня с этим эпизодом закончили… — Прогоним ещё один? — предложил Су Хёк, первым выйдя из темноты, и подошёл к краю сцены, на ходу поправляя рубашку. Поразмыслив, направилась к давней подруге Тильда. Дэвика последовала за ней, предвкушая реакцию мужа, и тепло улыбнулась, завидя, как сверкнули потрясением его чёрные глаза. Актрису, которую сильно уважал, он узнал тотчас, неловко поклонился один раз, другой, затем и вовсе отвернулся, явно застигнутый врасплох появлением самой Тильды Суинтон. — Как хорошо, что ты пришла, — обняла гостью Миранда. — Как тебе моя новая муза? — кивнула она на Су Хёка. — Впечатляет, — кивнула Тильда, обхватив плечо ладонью и глядя на Су Хёка сиявшими глазами. Актёр по-прежнему выглядел растерянным, но со сцены спустился так легко и грациозно, что впечатлил даже гостью. Вежливый обмен приветствиями быстро превратился в увлечённое обсуждение постановки, Тильда реагировала на новшества Миранды слабыми улыбками — хорошо знала новаторский характер подруги. Так что на её предложение отрепетировать экспромтом одну из сцен даже не удивилась. — Ты хочешь, чтобы я сыграла сейчас в дуэте с Су Хёком? — уточнила актриса. Су Хёк сузил глаза, скрывая эмоции, Дэвика поднесла ладонь к лицу, не справившись с волнением: идея показалась ей будоражащей. Другие актёры с энтузиазмом поддержали режиссёра — поглядеть на дуэт легенды театра с впечатлившим их новичком хотелось всем, — Миранда же поддразнила подругу безобидным: — Да брось! Ты ведь мечтаешь об этом с того момента, как увидела моего князя, разве нет? — Какую сцену предложите, Миранда? — поднял с края сцены свою копию сценария Су Хёк. — Давайте столкновение Дракулы и Ван Хельсинга… — Хочешь знаменитого доктора сделать женщиной? — вскинула бровь Тильда. Миранда окинула её полным восхищения взглядом и вернула откровенным: — Более того: я хочу одеть Абрахама во фрак… Как мне нравится твой образ, — призналась она, скользя глазами по фигуре актрисы. — Ван Хельсинг как дирижер жизни, — задумчиво протянула Дэвика, поймав неозвученную мысль. — Смело и необычно, Мира, как всегда, — улыбнулась она подруге и взглянула на мужа. Тот сосредоточенно читал реплики, весь погружённый в сценарий. Молодая женщина коснулась его локтя и подалась к нему ближе с тихим: — Просто наслаждайся историей, Су Хёк. Су Хёк вынырнул из текста и, невидяще поглядев на неё секунду-вторую, широко улыбнулся и закивал. На сцену он поднялся уверенным шагом, подал руку партнёрше, когда она начала подниматься по ступеням. Механики тем временем шустро установили полотно с дверью посередине, которое должно было заменять перегородку между спальней графа и вестибюлем, где по сценарию фильма встретились два непримиримых врага. — Дракула! — позвала Тильда, начиная сцену. — Ты говоришь, что любишь её, но хочешь, чтобы она пожертвовала жизнью? Зычный голос её волной разнёсся по сцене, и Дэвика удивилась тому, как громко он прозвучал. Стоявшего по другую сторону полотна Су Хёка актриса пока не видела и неслышными шагами приближалась к двери — словно подкрадывалась к хищнику. Наблюдавшая за репетицией Дэвика не могла отвести глаз, во взгляде Миранды сияло удовольствие — она наслаждалась игрой актёров. — Твоя душа принадлежит Богу! — Тильда не повысила голос, но он прозвучал так внушительно, что остальные актёры все как-то подтянулись. — Если любишь её, отдай её Творцу жизни, а сам вернись к Господу. Дверь Су Хёк открыл рывком, появляясь в проёме, — по сценарию перед этим его герой с трудом высвободился из объятий жены, о душе которой и говорил Ван Хельсинг. Тяжёлый засов актёр задвинул так же резко и как-то без сил прислонился к полотну, слегка запрокинув голову. В глазах, которыми он сейчас смотрел на стоявшую всего в нескольких шагах Тильду, сияли смертельное утомление и чёрная, но бессильная ненависть. — Четыреста лет назад, — с глухой, как от старой раны, болью начал Су Хёк, — я просил, чтобы моя жена жила… но Он не вернул её мне, — голос его дрогнул не то от обиды, не то от отчаяния. — В гневе я отнял невинную жизнь… и отнимал их много лет. Он услышит меня сейчас? Дэвика ощутила ком в горле: муж спросил это с таким раскаянием и с такой надеждой, что дыхание затаили, казалось, все в зале. Но тут Тильда взмахнула ладонью, обрывая сцену, и отошла, отвернувшись и качая головой. — Всё хорошо? — тотчас с тихой тревогой спросил Су Хёк, сбросив с себя образ Дракулы, как лёгкий плащ, и зашагав к партнёрше. Актриса обернулась на зов сразу и закивала, успокаивая всех в зале. Потом вежливо извинилась: — Простите, я давно уже не стояла на сцене. Вернулись к игре они с Су Хёком быстро, начав эпизод заново. Вновь внимательно следившая за их игрой Дэвика отвлеклась на улыбку подруги, которая наблюдала репетицию так, словно мысленно смеялась над чем-то, и, подавшись ближе, тихо спросила: — Я что-то пропустила, Мира? — Ах, это… — Миранда тихонько хохотнула. — Ну, знаешь, Тильда ведь часто замечает, что в ней никто не видит красавицу. — Зря она так, — покачала головой Дэвика, — она же очаровательная. — Но правда есть правда, на неё редко смотрят как на желанную женщину, — признала подруга, повторяя слова самой Тильды. — Видимо, она отвыкла, — с улыбкой закончила она, и Дэвика поняла, с чего она смеялась. Перевела взгляд на мужа, который и правда взирал на актрису потемневшими глазами. В неверном свете сцены взгляд казался и страстным, и яростным, и действительно обжигал глубокими эмоциями, пусть они и были всего лишь мастерской постановкой. Молодая женщина усмехнулась, поняв, что Тильда немногим ранее вовсе не забыла слова. И сейчас, явно справившись со своей реакций, продолжала актриса сцену всё таким же внушительным: — Что бы ни было в твоём прошлом, у каждого есть шанс на прощение. Ты можешь изменить свою судьбу, Дракула, — увещевала Тильда. — Спаси Елизавету — и обретёшь покой навеки. Су Хёк после этих слов, поколебавшись, распахнул объятия, прямо приглашая ярого противника пронзить ему сердце: — Да будет так, — сорвалось с его губ полное утомления и надежды. Тильда вздохнула один раз, другой, не сводя с него настороженного взгляда, и он вкрадчиво проговорил со слабой иронией: — Торопись, пока я не передумал… Хлопали ему и Тильде все стоявшие в зале долго — все были впечатлены их исполнением и мастерски сыгранной сценой. Миранда увлекла подругу к себе в кабинет — как догадывалась Дэвика, уговаривать её на роль знаменитого доктора. Подойдя к мужу, молодая женщина застенчиво прислонилась к его спине и мягко обхватила его за пояс. — Устала? — донеслось до неё чуткое. — Поедем домой, — попросила Дэвика, понимавшая, что устал на самом деле Су Хёк. «Взгляни на эту историю ещё раз, Дэви. И увидишь то, что вижу я», — пронеслось в её мыслях. Она осознавала, что уже начала примерять драму Дракулы на себя. И предчувствовала, что это заставит её взглянуть на себя глазами мужа.