Глава 26 «Бриллианты»

В парадный холл «Чёрного алмаза» прибывали и прибывали люди. Селебрити и дизайнеры, продюсеры и меценаты, приглашённые на первый юбилей агентства, дружно восхищались убранством вестибюля и так же дружно спрашивали, где директора, которые должны были встречать гостей. Но стоявшая у ведущей наверх лестницы Моник лишь загадочно улыбалась и отвечала, что те скоро присоединятся к празднеству. Холл радовал глаз сдержанной роскошью. Плотный чёрный шифон полотен, скрывавших снимки Су Хёка, переливался в свете хрустальных люстр, благоухали в высоких, поблескивавших серебром вазах чёрные бутоны роз, фотографии актёров и актрис агентства на тёмно-сером полотне стен перемежались с чёрными гравюрами. Танцевали на чёрном мраморе пола серебристые блики, укрытые чёрным бархатом диваны и кресла мерцали, будто посыпанные алмазной крошкой. Гости, ждавшие начала праздника, то и дело отвлекались от разговоров, чтобы снова окинуть убранство вестибюля восхищёнными взглядами. Когда в парадный холл ступил последний из приглашённых, весь свет внезапно потух, из колонок потянулись переливы известной «Diamonds in the Sky», и два софита выхватили из темноты фигуры Су Хёка и Дэвики, спускавшихся по крыльям лестничных пролётов навстречу друг другу. На энергичном «So shine bright!» музыка стала громче, будто приветствуя спустившихся на первую площадку супругов, гости тотчас подхватили бурными овациями, и яркий белый свет залил вестибюль одновременно со стрельнувшими вверх залпами серебристых конфетти. Бесшумно опала укрывавшая снимки Су Хёка чёрная ткань, и актёр, приняв протянутый микрофон, вежливо поклонился гостям, чтобы поприветствовать их под полное надежды: «We′re beautiful like diamonds in the sky»: — Леди и джентльмены, добро пожаловать в агентство «Чёрный алмаз»! Мы искренне рады видеть вас здесь, на первом юбилее агентства, и надеемся, что сегодняшний вечер подарит вам приятные воспоминания… Музыка медленно стихла под его уверенный баритон, а он продолжал свою речь, коротко рассказывая историю «Чёрного алмаза», который за пять лет стал домом и для него и для многих других артистов. Чёрный бархат его костюма, сшитого для него специально Стефано и Доменико, гармонично сочетался с чёрным шифоном его шарфа, схваченного на плече бриллиантовой брошью, и того же цвета шёлком элегантного вечернего платья, в которое была одета Дэвика. Молодая женщина, державшая его под локоть, время от времени смотрела на него с тёплой улыбкой и молча стояла рядом, склонив голову к его плечу. Она тихо радовалась тому, что он в порядке, что скандал совершенно затих после недавнего показа «Наследие», где на подиуме модного дома «Dolce&Gabanna» Су Хёк вышел последним, став главной моделью коллекции. Немногим после, когда гости разошлись на фуршет и устроились кто в залах, кто в комнатах досуга, Дэвика обнаружила возле памятных снимков Су Хёка Фабио де Карли. Художник стоял, заложив руки за спину, и внимательно оглядывал фотографии, украшавшие стену напротив выхода. — Многие задерживаются у этой серии, Фабио, — подошла к мужчине Дэвика. — Пожалуй, лучшая моя работа. Фабио обернулся с приветливым: — Дэви, милая! Как приятно тебя видеть, — признался он, оглядывая её сияющими глазами. — Прекрасный вечер, — с одобрением заметил он, — спасибо, что пригласила. — Спасибо, что пришёл, — улыбнулась в ответ молодая женщина, останавливаясь возле третьего снимка. Он был главным в коллекции: схвативший её и Су Хёка отражения в одном зеркале, в момент, когда будущий муж смотрел на неё через объектив камеры. Дэвика слабо улыбнулась. Если бы она тогда знала… — Когда ты решил на мне жениться? — В тот день, когда захотел поцеловать тебя в первый раз. — Фабио, тебе нравятся… эти фотографии? — взглянула она на художника. У того потеплел взгляд. Он вновь взглянул на снимки и медленно закивал: — Ты превзошла себя, Дэвика. И твой супруг… камера его любит, — заключил он. — У этих фотографий своя магия… — задумчиво протянул он и посмотрел на Дэвику с лукавым: — Ты была влюблена, когда снимала его в тот момент? — Я… — начала было молодая женщина и осеклась. Ответить: «Нет» сразу и без сомнений не получилось, и Дэвика снова окинула фотографии взглядом. Она хорошо помнила то утро в студии — и снимки немало помогали вспомнить. Тёплые, уютные, дышавшие нежностью и скрытой страстью. Молодая женщина вспомнила тихий восторг, с которым смотрела в объектив своей камеры… и призналась немного потерянно: — Мне было с ним спокойно. Особенно в тот момент, — искренне добавила она. — Ты всё так же тонко считываешь настроение, — прищурившись, поддела она художника немного лукаво. Фабио был единственным мужчиной, с которым ей почему-то всегда было легко — быть собой, улыбаться, слушать и говорить. Он был другом и наставником, учил её и учился у неё, смотрел на мир её глазами и научил её видеть всё вокруг так, как видит он. Именно с ним расцвёл её талант… Но не знавший об этом Су Хёк едва не забыл о правилах приличия от злости, когда, оставив Сон Джуна и Джи Ёна доигрывать второй фрейм в бильярдной, обнаружил, что жена чему-то весело смеётся в обществе художника, которого он без колебаний был готов выгнать с праздника. Уняв эмоции усилием воли, актёр подошёл к жене и без предупреждения притянул её ближе, обхватив рукой за талию, с безупречно-вежливым: — Сеньор де Карли, рад приветствовать вас в нашем агентстве. Как вам приём? — Спасибо за приглашение, мистер Ли, я впечатлён, — учтиво откликнулся Фабио и перевёл взгляд на молодую женщину. — Мы договорились, Дэвика? — Конечно, Фабио, — тепло вернула Дэвика, слегка прижавшись к мужу. — Я вас оставлю. Приятного вечера, — закончил разговор художник и, отвесив галантный поклон, зашагал к одному из залов. Глядевшая ему вслед молодая женщина встрепенулась, когда Су Хёк резко подтянул её ближе и проронил ей на ухо: — И о чём вы договорились? Дэвика приникла щекой к мягкой ткани его пиджака и, проведя ладонью по его борту, скользнула под бархат с невозмутимым: — Фабио нужна натурщица для его серии картин. Муж сжал её талию до боли и сдержанно заметил: — Я не против жанра ню, но придётся ему обойтись без модели. — Не будь жестоким, — с тонкой иронией попросила Дэвика, — я всего лишь хочу помочь старому другу. Су Хёк в ответ перевёл дух так, словно с трудом сдерживался. Молодая женщина закрыла глаза, вдохнув запах его духов, и спрятала улыбку у него на плече, услышав холодное: — Ты дразнишь меня, Дэви? Дэвика неслышно засмеялась, сжав ладонью ткань его пиджака, и почему-то от этого жеста ему стало сложно дышать. Недовольно поджав губы, Су Хёк окинул полупустой холл коротким взглядом и, не колеблясь ни мгновения, скользнул ладонью к затылку жены. Чтобы сжать её локоны в кулак и запрокинуть ей голову. Они встретились глазами. Взгляд её темнел желанием не меньше, чем у него, и ему пришлось призвать всю свою выдержку, чтобы не сорваться сразу. — Дэви, — выговорил он. — Да? — Боюсь, ты откажешь старому другу в помощи, — тихо сказал Су Хёк. Дэвика ласково улыбнулась — попыток вырваться она не делала — и уточнила: — В том, чтобы поискать ему натурщицу среди знакомых моделей? Гнев в глазах мужа так быстро сменился недоумением, что она не сдержалась и залилась серебристым смехом. Су Хёк снова поджал губы и, дождавшись, пока стихнет ласкавший слух смех жены, склонился к её лицу со сдержанным: — Ты всерьёз думаешь, что сможешь играть со мной на глазах у всех и остаться безнаказанной? У Дэвики всё замерло внутри, но вернула она мягким: — Хочешь, чтобы я отвечала не за свои слова, а за твои тёмные фантазии? От простых слов кожа полыхнула таким жаром, что Су Хёка это даже уязвило. Подавив желание подхватить жену на руки и унести её наверх, туда, где ему никто не помешает, актёр расслабил хватку и обнял её лицо ладонью. Перевёл взгляд на её нежные губы и, едва касаясь, провёл по ним большим пальцем, медленно проговорив: — Хочу, чтобы ты ждала ночи так же сильно, как я… Я заберу своё, когда мы останемся одни, — пообещал он. Тихое обещание отозвалось в Дэвике дрожью, она еле справилась с трепетом и сокрушённо вздохнула: — Ты всё-таки ревнивый собственник. — Да, и тебе это нравится, — усмехнулся в ответ Су Хёк и, наклонившись, приник к губам жены. Через мгновение он уже жалел, что не поднялся с Дэвикой наверх: он был не в силах остановиться. Целовал её губы снова и снова, то жадно, то нежно, то глубоко, то крепко, всё сильнее сжимал её в объятиях и вспоминал желание, которое всегда накрывало его при виде собственных снимков в холле агентства «Чёрный алмаз»… желание напомнить ей, что она его женщина.