Глава 25 «Декаданс»

В роскошном кабинете, насквозь пропахшем запахами дорогих духов и не менее дорогого табака, темнота была столь плотной, что с ней не справлялся робкий лунный свет, сочившийся сквозь просветы в тяжёлых шторах. Дубовая мебель спала глубоко и беспробудно, слабо сияли блики на хрустале бокалов и стаканов в занимавшем целую стену баре, толстый ворс ковра глушил шаги, стены, увешанные гобеленами и портретами, не пропускали звуков. Сидевший возле письменного стола Су Хёк лишь раз окинул комнату взглядом — когда вошёл. Ныне же, расположившись напротив кресла владельца кабинета, он глядел прямо перед собой, погружённый в свои мысли. В кабинет своего мужа его впустила Си Нэ, которую немало удивил звонок актёра. Почему она не стала отказывать ему в неожиданной просьбе, Су Хёк не знал, и ему это было совсем неинтересно. Удобнее откинувшись на спинку вольтеровского кресла, обитого бордовой кожей, актёр приготовился ждать. О появлении хозяина кабинета возвестил разве что настенный светильник у двери — включать верхний свет Эдрик не стал. Судя по сжатым губам и полному презрения взгляду, рад он был гостю не больше, чем насморку. Тяжело прошаркав к своему столу, он грузно опустился в кресло и без приветствий спросил: — Чем обязан визиту, мистер Ли? Ответная усмешка Су Хёка вышла столь надменной, что старик выдохнул. — Ну, право… — слова актёра оборвал его короткий смех. — Моя фигура вам столько беспокойства принесла в последнее время, — развернувшись к хозяину кабинета, проронил он, — не навестить вас было по меньшей мере невежливо. — Я не рад вас видеть, уж извините, — голос Эдрика сочился ядом. — Был бы признателен, если бы вы избавили меня от своего присутствия. Вежливый интерес в чёрных глазах Су Хёка потух, сменившись холодом, и старик нервно расслабил узел затянутого до невозможности галстука. На стол с тихим стуком легла карта памяти. — Не планирую задерживаться, — сухо вернул актёр, — и буду краток. Писать заявление и разоблачать попытки ваших людей испортить мне жизнь я не собираюсь… — Это вам ничего не даст, — не то с сарказмом, не то с одобрением перебил его Эдрик. Су Хёк снова усмехнулся и попросил: — Взгляните, пожалуйста. Не хотелось бы тратить время на объяснения, — пояснил он так добродушно, что старик сжал губы ещё сильнее и без долгих споров включил стоявший на столе ноутбук. Несколько минут в кабинете царило гнетущее молчание: медленно бледнеющий Эдрик неверяще просматривал выписки из швейцарских больниц и рецепты своего лечащего врача, Су Хёк без особенного интереса разглядывал сувениры на каминной полке, расслабленно устроившись в кресле. Наконец тишину нарушило сиплое: — В-вы… вы не имели права копаться в моих медицинских картах. Это… — начал было старик, но актёр перебил его холодным: — А вы, разумеется, имели полное право подкупать репортёров и жёлтую прессу, взламывать базу данных клиники и записи о здоровье моей жены, — невозмутимо перечислил он. — Платить посредственным блогерам за негативные обзоры, подсылать ко мне в ресторан актрису, чтобы вызвать искусственный скандал, а потом и нанимать наёмника, который не поленился скопировать мой почерк… Трогательное было письмо, я оценил, — цинично закончил он. Эдрик выслушал его, явно с трудом сдерживая гнев, но быстро справился с собой и ровным голосом проговорил: — У вас нет ни доказательств, ни адекватного объяснения, с чего бы мне вдруг интересоваться шоуменом вроде вас. — Как я уже сказал, попытки вывести вас на чистую воду мне ни к чему, — напомнил Су Хёк едва ли не безмятежно и поднялся на ноги. Кивнул на ноутбук: — Репортёрам этих улик будет достаточно, чтобы устроить вашим пиар-менеджерам головную боль на ближайшие несколько лет. Интересно, как воспримет местное толерантное общество новость о трансплантациях от доноров-детей? — задумчиво воздев глаза к потолку, с любопытством протянул он и покачал головой. Сокрушённо поцокал: — Какие, наверное, громкие заголовки можно придумать… Одним словом, — взглянул он на белого от бешенства Эдрика, — вы не портите мою жизнь, я не порчу вашу, — миролюбиво предложил актёр. — Если вы не окончательно сошли с ума, этого предупреждения для вас будет достаточно, — тотчас спрятав улыбку, закончил он и зашагал к выходу. В вестибюле Су Хёк тотчас встретил бывшую подругу, взволнованную и бледную. Оглянулся на дверь, из которой вышел, и скептично поджал губы. — Эти файлы будут для тебя достаточным основанием, Си Нэ? — взглянул он на женщину. Си Нэ моргнула — она не понимала: — Т-ты имеешь ввиду… — Разводись с ним, — перебил её актёр довольно жёстко. — Я могу направить к тебе хороших юристов, Си Нэ… Не трать своё время на этого Шалтая-Болтая, — бросил он и направился было к парадным дверям, но молодая женщина бросилась вслед со сдавленным: — Су Хёк! Актёр обернулся и удивлённо вскинул брови, когда Си Нэ порывисто обняла его за пояс и прижалась щекой к его груди. — Спасибо, — услышал он прерывистое и с потрясением обнаружил, что молодая женщина плачет. Что-то не позволило ему ни отстранить её ни обнять в ответ. Осторожно положив руку ей на плечо, он дождался, пока Си Нэ успокоиться и без предупреждения взял её за руку, чтобы увлечь за собой. — Куда мы? — растерянно спросила молодая женщина. — Сниму тебе номер в отеле, — не терпящим возражений тоном откликнулся Су Хёк. — Останешься в этом золотом курятнике — не гарантирую, что старый интриган не загонит тебя на очередной насест. — Однако ты не выбираешь выражений, — уязвлённо протянула Си Нэ, которую актёр бесцеремонно подтолкнул к своему «Ягуару». — И никогда не выбирал, если не забыла, — напомнил Су Хёк и прошёл к водительскому месту. Си Нэ хватило мгновения, чтобы понять: если она не сядет в машину, он уедет без неё. После того, что узнала благодаря Су Хёку о своём муже, оставаться в его особняке ей совершенно не хотелось. Шедших за ней следом телохранителей проигнорировали и она и актёр, охрана же, завидя несущийся на скорости «Ягуар», предпочла поднять шлагбаум. Напряжение, владевшее Су Хёком несколько дней после того, как он узнал правду о заказчике, отпустило его по-настоящему, лишь когда он вернулся домой, в их с Дэвикой квартиру, и смыл с себя тяжёлый и богатый на неприятные впечатления день. Жену он обнаружил в спальне: одетая в короткий халат из кофейного шёлка, Дэвика полулежала на диване, подложив под спину и голову подушку, и открыла глаза, заслышав его шаги, с тихим: — Эдрик уже заикается или ты его пожалел? — Хм, даже не знаю, — в фальшивой задумчивости протянул Су Хёк, устраиваясь на мягком сиденье и аккуратно перекинув ноги жены через свои бёдра. — Он, конечно, не будет провоцировать меня давать зелёный репортёрам, чтобы сохранить позиции на рынке… Он смолк. Дэвика окинула его лицо задумчивым взглядом, однако тишину в спальне долго рассеивала разве что игравшая на тихих оборотах «When a Man loves a Woman» Майкла Болтона. — Но что? — проницательно спросила наконец молодая женщина. — Развод ударит по его репутации не меньше, а основания для него Си Нэ я предоставил, — признался Су Хёк. — Думаешь, ей хватит смелости уйти от него? — нахмурилась жена. Су Хёк усмехнулся: — Си Нэ хватит, — сказал он так уверенно, что Дэвику неприятно кольнуло в груди. Не хотелось думать, что муж хорошо знает известную на всю Европу красавицу. Не хотелось подпускать к сознанию мысли, что когда-то, возможно, способные свести её с ума руки касались и Си Нэ, что руки той, другой, ласкали тело, которое она любила… Прогнав неприятные догадки, Дэвика сомкнула веки и отвернулась, прижавшись щекой к подушке. Скользнувшая по бедру тёплая ладонь вырвала её из раздумий. Слуха коснулось мягкое: — Ревнуешь? Дэвика не сдержала обезоруженной улыбки — Су Хёк читал её, как открытую книгу, — но правды скрывать не стала и печально призналась: — Как это ни бессмысленно… Она втянула в себя воздух, ощутив, как муж пробежал по её ноге пальцами. Беспомощно взглянула на него, часто и глубоко дыша от того, как снова и снова скользила его рука по её икре, колену, бедру — неумолимо, уверенно, властно. Негромко проронила: — Почему вы расстались? Рука Су Хёка замерла. Он посмотрел на жену с какой-то снисходительной усмешкой и спросил: — Ответ что-то для тебя поменяет? — Си Нэ не просто красавица, — ласково улыбнулась Дэвика, склонив голову к плечу, — к ней тянутся мужчины, все без исключения… Не хочешь же ты сказать, что единственный оказался слишком капризным для такого цветка? Су Хёк беззвучно засмеялся в ответ. — Если честно, я даже не помню, — неожиданно признался он, развернувшись к жене полубоком и закинув одну руку на спинку дивана, пока другая дразняще рисовала круги на её коже. — Знаешь, Дэви, — он подался вперёд и, наклонившись, коснулся губами внутренней стороны её бедра, — этому прошлому точно не место между нами. Дэвика не ответила, закрыв глаза и запрокинув голову с прерывистым вздохом. Горячие губы сводили с ума, приникая то легко, то жадно, посылая по коже волны острой сладкой дрожи, пробуя её на вкус. Она потерялась во вздохах, безудержно пьянея от ласки мужа. Он не спрашивал разрешения. И она сдалась без сопротивления, смятая, покорённая, схваченная в ловушку его властностью в очередной раз.