Часть 1

Тверское Суворовское военное училище, сентябрь 2006 года Воздух в актовом зале был густым, пропитанным запахом лыжного крема для паркета, дешевого одеколона и всеобщего возбуждения. Дискотека — редкая и долгожданная отдушина в череде строевой подготовки, тактики и неусыпного контроля — была в самом разгаре. Из колонок гремел хит «Би-2» с Ириной Билык — «Мой рок-н-ролл», заглушая строгие голоса офицеров-воспитателей, наблюдавших за происходящим с балкона. Александр Трофимов, прислонившись к стене под плакатом «Служу Отечеству!», чувствовал себя полноправным хозяином этого бала. Его «свита» — Илья «Сухой» Сухомлин, Андрей «Лев» Леваков и Степан «Печка» Перепечко — толпились рядом. Степан, деревенский парень с добрыми глазами, смотрел на все с легким недоумением, предпочитая держаться чуть в стороне от всеобщего бахвальства. Неподалеку, прислонившись к косяку, стоял Максим Макаров, вице-сержант. Сын мэра, насильно отправленный в училище «для дисциплины», он почти всегда носил маску отстраненной холодности. Но с этой компанией маска слетала, сменяясь редкой, но искренней улыбкой. — Смотри-ка, Трофим, вон новенькая, — Сухой ткнул его в бок, указывая на стройную девушку с каштановой косой, скромно стоявшую у столика с напитками. — Из медколледжа, кажись. Никого вроде. Иди, покоришь. Трофим усмехнулся. Его отутюженная форма, игравшая на мускулах плеч, и бесшабашная ухмылка были его козырями. Здесь он был королем. — Пять минут, и она будет просить мой номер, — бросил он через плечо, отталкиваясь от стены. В кармане брюк лежала его гордость — синий Nokia 3310. — Ставлю на три! — весело крикнул Лев. — Только не опозорь училище, — с напускной серьезностью добавил Максим, и все, кроме Степана, дружно хохотнули. Печка лишь покрутил пальцем у виска. Трофим прошел через зал, суворовцы расступались перед ним. Он подошел к девушке, которая изучала стенд с фотографиями лучших курсантов.— Скучно одной? — начал он, касаясь ее плеча. Девушка обернулась. И Трофим на секунду замер. Его встретили спокойные, серые и на удивление холодные глаза.— Мне и одной неплохо, — парировала она, отводя его руку. Ее голос был ровным, без единой нотки заигрывания. Это задело его самолюбие. Здесь, в его вотчине?— Александр, — представился он, выпрямляясь. — Суворовец Трофимов. Но можно Трофим.— Можно и не знакомиться, — парировала девушка. — Люба Соколовская. И сейчас я занята. Она снова повернулась к стенду. Трофим почувствовал, как по щекам у него разливается краска. Он отчетливо слышал сдержанный хохот друзей. — Я просто хотел предложить танцевать, — не сдавался он, пытаясь вернуть контроль.Люба медленно обернулась во второй раз. Ее взгляд скользнул по его форме, по нашивкам, но не с восхищением, а с легкой насмешкой.— Слушай, Александр, — сказала она, и в ее голосе зазвучали стальные нотки. — Твоя ухмылка, твоя уверенность... это все очень мило. Но я не из тех, кто ведется на суворовские погоны и напускное бахвальство. Поищи себе кого-нибудь попроще, ладно? Она развернулась и ушла, оставив его в полном ауте. Трофим стоял, словно парализованный. Унижение жгло его изнутри. Он медленно побрел обратно к друзьям, которые уже давились от смеха. — Ну что, Король? Где твоя новая подданная? — фыркнул Лев, обнимая его за плечи.— Принцесса оказалась с характером, — усмехнулся Сухой. — Видал, как она его, нашего ловеласа, отшила! Прямо в сердце! Степан помрачнел и отвернулся. Ему не нравилось, как друзья высмеивают Трофима. Трофим молча сглотнул ком обиды. Его взгляд упал на Максима, который смотрел на него с легкой иронией.— Ладно, — хрипло проговорил Трофим. — Смешитесь, смешитесь. А я говорю, что через полгода она будет не просто у моих ног, а в моей койке. В прямом смысле. Смех стих. Сухой присвистнул.— Полгода? Трофим, ты спятил. Она тебя, как последнего салагу, за секунду разобрала.— Именно поэтому, — Трофим выпрямился, в его глазах загорелся азарт. — Это вызов. Я ставлю тысячу рублей, что добьюсь ее и пересплю с ней. Ровно через полгода. Наступила короткая пауза. Тысяча рублей для суворовцев — целое состояние.— Идет, — первым отозвался Максим, пожимая ему руку. Его взгляд был серьезным. — Но правила четкие, Трофим. Она сама должна согласиться. Никакого намека на принуждение. Чести училища не уронить.— Идет, — кивнул Сухой, пожимая руку следом.— Лев, ты с нами? — обернулся к нему Трофим.— А то! — Андрей хлопнул его по спине. — Держу кулаки, чтобы она тебя в итоге по-настоящему... этого... придушила за такие планы. Все взгляды перевелись на Степана. Тот стоял, нахмурившись, глядя в пол.— Печка, а ты? — спросил Трофим. — С нами или как?— Ребята, это же... нехорошо, — тихо, но твердо сказал Степан. — Девушку в спорт превращать. Не по-мужски это.— Да ладно тебе, деревня! — отмахнулся Лев. — Она ему сама нос утерла! Пусть отвечает!— Я не буду в этом участвовать, — Степан упрямо потупился. На него было тяжело смотреть — он выглядел искренне обиженным за какую-то абстрактную, но важную для него справедливость. — И не надо, — фыркнул Максим. — Нас и так четверо. Считай, ставка — по двести пятьдесят с носа. Договорились? Трофим, Сухой и Лев кивнули. Спор был заключен. Трофим снова посмотрел в ту сторону, где исчезла Люба Соколовская. Теперь это была не просто девушка, а цель. Военная операция под кодовым названием «Любовь». Но глядя в ее холодные, честные глаза, которые он теперь ясно видел перед собой, он и подумать не мог, что эта операция обернется для него самым сокрушительным поражением в его жизни — поражением собственного сердца. А Степан, молча отошедший в сторону, был единственным, кто с самого начала чувствовал, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет.