Часть 4

Возвращение телефона из-под ареста совпало с двумя событиями: неожиданной похвалой на строевой подготовке и объявлением о предстоящих занятиях по бальным танцам. Павел Павлович, принимавший строевой смотр, скривил губы в подобие улыбки: — Трофимов, наконец-то начал голову включать! Движения чёткие, осанка — молодецкая. Видно, что парень способный, когда захочет. Эта похвала грела душу, но мысль о танцах вызывала лёгкую панику. Трофим никогда не танцевал ничего сложнее дискотечных движений под «Руки вверх». — Танцы? — фыркнул Сухой, когда объявление прозвучало на вечерней поверке. — Это ещё зачем? — Для выправки и координации, — невозмутимо ответил Максим, листая расписание. — И для культурного развития. Вполне логично. — Ага, особенно культурно будет, когда ты наступишь партнёрше на ногу, — ехидничал Синица, изображая неуклюжего танцора. Лев мрачно заметил:— Главное, чтобы пары распределяли не по алфавиту. А то мне опять с Марьей Ивановной из хора доставаться будет. Степан молчал, но по его напряжённому виду было ясно, что перспектива танцев его тоже не радует. Трофим мысленно просил высшие силы о одном: чтобы его партнёршей стала Люба. Шансы были невелики — девушек из медколледжа приводили группами, и преподаватель танцев распределяла пары как придётся. Утром в субботу, перед началом занятий, он отправил Любе СМС: «Телефон вернули из тюрьмы. Танцуешь сегодня?» Ответ пришёл почти сразу: «Да. И уже жалею.» Сердце Трофима ёкнуло. Он набрал: «Боишься, что я наступлю на ноги?» «Боюсь, что это будут не единственные проблемы», — ответила она, и он представил её улыбку. Спортивный зал преобразился. По стенам расставили стулья, в углу стоял старый проигрыватель с колонками. Преподавательница танцев — строгая женщина лет пятидесяти — строила девушек в одну шеренгу, суворовцев — в другую. — Пары буду распределять я, — объявила она, окидывая всех оценивающим взглядом. — Рост, комплекция, координация... Трофим замер, следя за её движением. Она шла вдоль шеренг, кивая то одному, то другой. — Синицын... с Петровой.— Макаров... с Беловой. И вот она остановилась напротив Трофима, перевела взгляд на Любу. — Трофимов... с Соколовской. Вполне гармоничная пара. Кровь ударила в голову. Он едва кивнул, подходя к Любе. — Кажется, нам снова не повезло, — тихо сказала она, но в глазах у неё играли весёлые искорки. — Я постараюсь быть осторожным, — пробормотал он. Первый танец — вальс. Преподавательница показывала основные движения: раз-два-три, раз-два-три. Трофим взял Любу за руку, другую руку осторожно положил ей на талию. Рука горела сквозь тонкую ткань блузки. — Не сжимай так сильно, — прошептала она. — Я не сбегу. Он расслабил хватку, но от этого стало только сложнее. Ноги не слушались, счёт сбивался. На третьем круге он действительно наступил ей на ногу. — Прости! — вырвалось у него. — Ничего страшного, — улыбнулась она. — У меня ещё две есть. К концу занятия они уже более-менее справлялись. Трофим обнаружил, что Люба — прекрасная партнёрша: чуткая, с хорошим чувством ритма. Она мягко направляла его, помогала попадать в такт. — Ты неплохо справляешься, — сказала она, когда прозвенел звонок. — Это благодаря тебе, — честно ответил он. В раздевалке его ждали традиционные подколы. — Ну что, Трофим, как там твоя пава? — каркал Синица. — Говорят, ты ей все ноги оттоптал! — Отстань, Синица, — отмахнулся Трофим, но без злобы. Сухой с притворным ужасом спросил:— И когда же свадьба? Мы уже подарки готовить будем? Только Степан, переодеваясь в углу, промолчал. Но Трофим заметил, что тот смотрит на него с каким-то странным пониманием. Вечером того же дня Трофим сидел в классе на самоподготовке, пытаясь сосредоточиться на конспекте по тактике. Вдруг в кармане завибрировал телефон. Новое СМС. «Спасибо за сегодня. Ты был неплох. Для новичка.» Он улыбнулся и быстро ответил:«Это ты была великолепна. Научишь меня танцевать?» «Договорились. Но готовься к тяжёлым тренировкам.» Они переписывались ещё полчаса. Сначала про танцы, потом про учёбу, про книги, про музыку. Оказалось, Люба любит того же «Би-2», что и он. Что она мечтает стать хирургом. Что терпеть не может, когда врут. С каждой минутой он открывал её всё больше. И с каждой минутой спор и та тысяча рублей становились для него всё тяжелее. Он ловил себя на мысли, что хочет быть с ней не понарошку, а по-настоящему. Вдруг дверь в класс открылась, и вошёл дежурный офицер. Трофим инстинктивно сунул телефон в карман. — Трофимов, срочно к Павлу Павловичу! Сердце упало. Что ещё? Неужели опять что-то натворил? Василюк сидел за столом, перед ним лежала зачётная книжка Трофима. — Так, смотри сюда, — он ткнул пальцем в графу «Тактика». — Общая оценка — «хорошо». Но вот контрольная работа — чистый провал. Объясни, как так вышло? Трофим молчал. Как он мог объяснить, что в день той контрольной всё утро переписывался с Любой о вчерашнем фильме, и мысли были только о ней? — Внимание, Трофимов! — майор стукнул кулаком по столу. — Ты способный парень, но последнее время витаешь в облаках! Ещё одна такая оценка — и забудь об увалах на месяц! И о всех дискотеках тоже! Понял? — Так точно, товарищ майор! Выйдя из кабинета, Трофим почувствовал, как земля уходит из-под ног. Месяц без увалов. Месяц без возможности увидеть Любу вне занятий. Это был приговор. Он зашёл в туалет, умылся холодной водой. В зеркале на него смотрел осунувшийся парень с глазами, полыми тревоги. «Что я делаю? — подумал он. — Я вляпался в историю, из которой не знаю, как выбраться». Он достал телефон. На экране горело новое сообщение от Любы:«А на следующей неделе будем танцевать танго. Готовься к страсти.» Он закрыл глаза. Перед ним стоял выбор: либо признаться во всём и потерять её навсегда, либо продолжать лгать и рисковать потерять вообще всё — и её, и уважение друзей, и собственное достоинство. А в кармане лежал тот самый телефон, где среди контактов красовалось имя «Люба», а в памяти сохранились все их нежные, смешные, всё более личные переписки. И где в разделе «Заметки» был спрятан чёрный список с именами Максима, Сухого, Льва и Синицы — и суммой в 1000 рублей напротив каждого. Он вышел из туалета и почти столкнулся со Степаном. — Трофим, ты как? — спросил тот, внимательно глядя на него. — Всё нормально, — буркнул Трофим, пытаясь обойти. Но Степан не отходил.— Я вижу, что не нормально. Ты с ней всё больше времени проводишь... И мне кажется, тебе это уже не в радость. Трофим резко обернулся:— Тебе кажется! Не лезь не в своё дело! — Я твой друг, — тихо сказал Степан. — И мне не всё равно. Они стояли друг напротив друга в пустом коридоре. Тишина давила на уши. — Просто... будь осторожен, — наконец произнёс Степан и ушёл. Трофим остался один. Впереди была неделя до следующих танцев. Неделя, за которую нужно было сдать тактику на «отлично». Неделя, за которую нужно было решить, кто он — подлец, влюблённый дурак или и то, и другое сразу. А в кармане снова завибрировал телефон. Люба писала:«Спокойной ночи, танцор. До завтра.» Он посмотрел на эти слова и понял, что зашёл слишком далеко, чтобы просто остановиться.