Часть 5

Люба закрыла учебник по анатомии и потянулась. Вечернее солнце заглядывало в окно её комнаты, окрашивая стены в золотистые тона. На столе лежал телефон, и она снова перечитала последнее сообщение от Трофима: «Спокойной ночи, танцор. До завтра.» Она улыбнулась. Этот Саша... нет, Трофим... был странным парнем. Сначала — наглый и самоуверенный, как и все эти суворовцы. Потом — настойчивый, почти надоедливый. А теперь... Теперь он был разным. На танцах — неуклюжим и трогательным. В переписке — смешным и неожиданно глубоким. А в тот день в переулке... сильным и решительным. Она ловила себя на том, что ждёт субботних танцев. Не только из-за самого вальса, а из-за этих нескольких минут близости. Его рука на её талии, запах его одежды — какой-то особенный, казённый, но при этом... его. И эти моменты, когда он концентрировался, пытаясь попасть в ритм, и его лицо становилось серьёзным и сосредоточенным. «Нет, Люба, — строго сказала она себе вслух. — Ты же знаешь, что он из тех, кто меняет девушек как перчатки. Все об этом говорят.» Но тогда почему он смотрел на неё так... искренне? Почему помнил все мелочи, о которых она упоминала в переписке? Почему на прошлой неделе, когда она случайно обмолвилась, что любит «Алёнку», он в субботу принёс ей плитку этой шоколадки? «Просто хочет добиться своего, — пыталась она убедить себя. — Все они такие.» Но в глубине души что-то подсказывало, что с Трофимом всё не так просто. И это «не так просто» одновременно и пугало, и завораживало. Трофим сидел над конспектом по тактике, но буквы расплывались перед глазами. В голове крутилась одна фраза майора Василюка: «Ещё одна плохая оценка — и забудь об увалах на месяц!» Месяц. Тридцать дней без возможности увидеть Любу вне училища. Только дискотеки и танцы, под присмотром офицеров. Этого было катастрофически мало. — Что, тактика не идёт? — раздался над ухом голос Максима. Трофим вздрогнул и отодвинулся.— Само собой идёт. Просто... устал. Максим сел рядом, его взгляд был спокоен и проницателен.— Слушай, Трофим, я как старший по взводу не могу не заметить... Ты последнее время какой-то не в себе. Успеваемость хромает, на занятиях витаешь в облаках. Это всё из-за Соколовской? Трофим напрягся.— При чём тут она?— При том, что ты на неё подписан, как на цель, — холодно сказал Максим. — Не забывай, у нас договорённость. И сроки поджимают. — Я ничего не забыл! — резко ответил Трофим, но голос его дрогнул. В этот момент дверь в казарму открылась, и появился майор Василюк. Все мгновенно вскочили и вытянулись по стойке «смирно». — Вольно, — кивнул офицер. — Трофимов, ко мне. Сердце Трофима упало. Опять что-то натворил? Василюк отошёл с ним в угол казармы.— Завтра контрольная по тактике. Готов?— Так точно, товарищ майор!— На «отлично» готов? — уточнил Василюк, пристально глядя на него.— Постараюсь, товарищ майор! Офицер помолчал, изучая его лицо.— Трофимов, я не слепой. Вижу, что у тебя в голове ветра гуляют. Но солдат должен уметь отделять личное от службы. Понял меня? — Так точно! — Трофим чувствовал, как краснеет. — Завтрашняя контрольная покажет, способен ли ты на это, — Василюк повернулся к выходу, но на прощание бросил: — И передай Макарову, чтобы не так рьяно за тобой следил. У него и своих обязанностей хватает. Когда майор ушёл, Трофим медленно вернулся к своему месту. Максим смотрел на него с лёгкой усмешкой. — Что, получил нагоняй?— Получил совет, — огрызнулся Трофим. — И тебе передал — не рьяно следить. У тебя своих дел хватает. Максим нахмурился, но ничего не ответил. Весь вечер Трофим зубрил тактику. Сухой и Лев пытались подкалывать его, но Степан остановил их: — Оставьте человека в покое. Видите — готовится. Синица, сидя на подоконнике, философски заметил:— Любовь любовью, а тактика по расписанию! Трофим был благодарен Печке за заступничество, но мысленно корил себя. Всё шло не по плану. Он должен был просто завоевать Любу, выиграть спор и забыть. Но вместо этого он думал о ней всё больше, а о споре — всё меньше. Перед сном он отправил ей сообщение: «Завтра важная контрольная. Переживаю.» Ответ пришёл почти сразу: «Ты справишься. Я в тебя верю.» Эти простые слова согрели его. И одновременно вызвали приступ стыда. Утром Люба проснулась с мыслью о Трофиме. «Странно, — подумала она. — Раньше он просто раздражал, а теперь... теперь я беспокоюсь за него.» На лекции по химии она ловила себя на том, что смотрит на часы, представляя, как он сейчас сидит над контрольной. «Что со мной происходит? — размышляла она. — Он же всего лишь один из многих ухажёров. Пусть и более настойчивый.» Но её подруга Катя, заметив её задумчивость, спросила:— Это ты о своём суворовце?— Он не мой, — автоматически ответила Люба.— Ага, конечно, — засмеялась Катя. — Ты про него сейчас с таким лицом говоришь, как будто он уже твой жених. Люба покраснела и ничего не ответила. Может, подруга права? Может, она и вправду позволяет себе слишком много чувствовать к парню, который, скорее всего, просто играет с ней? Но потом она вспомнила его глаза во время танцев. Вспомнила, как он краснел, когда она делала ему замечание. Вспомнила его смех в переписке. Нет, это не могла быть игра. По крайней мере, не полностью. После пар она зашла в библиотеку и неожиданно для себя нашла книгу по военной тактике. «Просто из любопытства», — убедила она себя, листая страницы со схемами манёвров. Контрольная оказалась сложнее, чем он ожидал. Трофим сидел, сжав виски, и пытался вспомнить основы обороны укрепрайона. И вдруг в голове чётко прозвучал голос Любы: «Ты справишься. Я в тебя верю.» Он глубоко вздохнул и снова погрузился в задание. На этот раз — сосредоточенно, отбросив все посторонние мысли. Когда работы собрали, он почувствовал лёгкость. Кажется, получилось. — Ну как? — спросил Сухой, когда они выходили из класса.— Нормально, — коротко ответил Трофим.— Надеюсь, для тебя «нормально» — это не двойка, — усмехнулся Лев. В коридоре их ждал майор Василюк.— Трофимов, зайди ко мне после ужина за результатами. Весь день Трофим провёл в напряжении. От ужина он отказался — кусок в горло не лез. Ровно в семь он стоял перед кабинетом майора.— Войди! Василюк сидел за столом, перед ним лежала его контрольная.— Ну что, Трофимов, — офицер отложил работу. — «Хорошо». Твёрдая четвёрка. Трофим выдохнул с облегчением. Увал спасён!— Но! — Василюк поднял палец. — Это не «отлично». Значит, расслабляться рано. Задание на выходные — подтянуть слабые места. В понедельник жду тебя с конспектом. — Так точно, товарищ майор! Выйдя из кабинета, Трофим почувствовал, как с него свалилась гора. Он достал телефон и написал Любе: «Сдал! Спасибо за поддержку.» Потом, недолго думая, добавил: «Завтра на танцах научусь не наступать на ноги. Обещаю.» Ответ пришёл мгновенно: «Я буду строгим учителем. Готовься страдать.» Он улыбнулся и пошёл в казарму, чувствуя себя на седьмом небе. На один вечер он позволил себе забыть о споре, о тысяче рублей, о своей лжи. На один вечер он был просто парнем, который рад, что его девушка... нет, пока ещё не девушка... что Люба верит в него. Но когда он вошёл в казарму, его ждал Максим.— Ну что, сдал?— Сдал.— Отлично. Значит, можешь сосредоточиться на главном. До конца спора осталось меньше пяти месяцев. Не время расслабляться. И снова тяжесть вернулась, придавив к земле. Он лёг на кровать и закрыл глаза, пытаясь удержать в памяти образ улыбающейся Любы. Но вместо этого видел лишь цифру — 1000 рублей, висящую над ним, как дамоклов меч. А в соседней комнате Степан смотрел на закрытую дверь и тихо вздыхал. Он видел, как Трофим мучается, и чувствовал себя беспомощным. Друг шёл ко дну, а он не знал, как его спасти.