Глава 4

Итак, раз все здесь — начнём, — произнёс Фугаку, опускаясь на место. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. — Как вы уже знаете, мой сын Итачи теперь служит в АНБУ под прямым руководством Хокаге. — Он сделал короткую паузу, оглядывая присутствующих. — И он будет нашими глазами внутри деревни. — Но как это поможет клану? — раздался голос из толпы. Фугаку перевёл взгляд на говорившего. — Мы будем знать больше, чем остальные. Будем понимать, что происходит в верхушке власти, и выберем правильный момент для действий. В зале повисла напряжённая тишина. Многие кивали, соглашаясь. Другие — молчали, обменявшись тревожными взглядами. Итачи сидел в тени, не выказывая ни эмоций, ни реакции. Его лицо было непроницаемым, но внутри всё кипело. Как мне поступить?.. — думал он. Если клан поднимет мятеж, деревня ответит силой. Это приведёт к войне. Но как я могу встать против своей семьи? Против отца… матери… Саске… Мысли вихрем проносились в голове. Шисуи… и ещё — Эмика. Сестра его лучшего друга. Когда-то — просто девчонка, вечно следовавшая за ними по пятам. Теперь — почти равная. Сильная, решительная, с тем же огнём в глазах, что и у Шисуи. Итачи не заметил, когда начал ловить себя на мысли, что её присутствие стало для него чем-то большим, чем привычное. Иногда одно её появление вызывало в нём спокойствие — странное, но тёплое чувство, которого он не испытывал ни рядом с кем другим. Он понимал, что не имеет права даже думать об этом — не сейчас, не в то время, когда их клан и деревня стояли на грани. Но сердце упрямо не слушалось разума. — Итачи? — позвал Шисуи, прервав поток мыслей. Итачи поднял взгляд и заметил, что зал уже почти опустел. Люди расходились, тихо переговариваясь о предстоящих действиях. Воздух всё ещё был пропитан тревогой и решимостью. — О чём задумался? — спросил Шисуи, подходя ближе. — Так… ни о чём, — коротко ответил Итачи, поднимаясь. Они вышли из дома, где только что проходило собрание. За порогом их встретил прохладный вечерний воздух. Тишина улицы казалась слишком громкой после напряжённых разговоров. Шисуи бросил взгляд на друга, в котором читалась усталость. Он остановился первым, обернулся к Итачи и некоторое время просто смотрел на него. — Ты опять молчишь, — наконец сказал он тихо. — Знаю, что у тебя в голове творится буря. Итачи не ответил сразу. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, туда, где виднелись огни деревни. — Они… слишком далеко зашли, — произнёс он наконец. — Отец уверен, что всё делает ради будущего клана, но… если всё пойдёт так, как он задумал, в Конохе прольётся кровь. — Я знаю, — Шисуи кивнул, его лицо потемнело. — Я чувствую то же. Но мы должны верить, что сможем остановить это. Ещё не всё потеряно. Итачи перевёл взгляд на него. В глазах читалась усталость, смешанная с сомнением. — Думаешь, слова могут изменить то, что уже решено? Они видят врагов даже там, где их нет. — Тогда нам придётся доказать, что враги — не в деревне, а внутри их самих, — ответил Шисуи, спокойно, но твёрдо. — Я поговорю с Хокаге. Может, ещё есть способ примирить обе стороны. Некоторое время они стояли молча. Ветер мягко трепал их плащи, принося с собой запах ночной листвы и дыма. — Шисуи, — заговорил Итачи после короткой паузы, — если всё выйдет из-под контроля… что ты сделаешь? Тот посмотрел на него серьёзно, но в его взгляде не было страха — только решимость. — Я сделаю всё, чтобы не допустить войны. Даже если придётся заплатить собственной жизнью. Итачи чуть прищурился. — Ты готов пожертвовать собой ради деревни? — Ради мира, — поправил его Шисуи и едва заметно улыбнулся. — А ты? Итачи не ответил. Он лишь отвёл взгляд к небу, где между облаков мелькнула звезда. Он понимал: путь, по которому они идут, приведёт их к выбору, от которого не будет возврата. Солнце только поднималось над деревней, окрашивая крыши Конохи в мягкие золотистые тона. Воздух был свежим, а над деревней стелился лёгкий утренний туман. На тренировочной площадке, скрытой между деревьями, уже раздавались глухие удары и шелест листьев. Эмика стояла в центре поляны, ловко отражая удары деревянного меча. Её дыхание было ровным, движения — точными, но в каждом ощущалась лёгкая нервозность. Она знала, кто наблюдает за ней. — Ты уже тренируешься, — раздался знакомый спокойный голос за спиной. Эмика замерла и медленно обернулась. Итачи стоял у края поляны, как будто появился из воздуха. Свет утреннего солнца падал на его плечи, подчёркивая спокойную, но строгую осанку. — Я думала, ты опоздаешь, — произнесла она, стараясь скрыть улыбку. — Ты начала раньше, — ответил он с лёгкой тенью одобрения в голосе. — Это хорошо. Он приблизился, и Эмика непроизвольно напряглась. Когда Итачи оказывался рядом, казалось, что пространство вокруг становится плотнее — воздух тяжелее, а время будто замедляется. — Попробуй ещё раз, — сказал он, вынимая кунай. — На этот раз не стремись ударить, стремись почувствовать ритм движения. Эмика кивнула, снова заняв стойку. Их взгляды пересеклись — коротко, но достаточно, чтобы в груди что-то дрогнуло. Она ринулась вперёд. Итачи легко уклонился, перехватил её движение и мягко, почти незаметно, остановил её руку, удерживая ладонь чуть выше запястья. — Видишь? Ты двигаешься сердцем, но не слушаешь тело, — тихо сказал он, отпуская. — А ты слишком много думаешь, — парировала она, отступая на шаг и прищурившись. — Иногда сердце ведёт туда, куда разум боится идти. На секунду в его глазах мелькнуло что-то — не раздражение, не удивление, а почти… грусть. — Иногда сердце — самое опасное оружие, — произнёс он тихо. Между ними повисла пауза. Только шелест листвы и далёкий крик птиц напоминали, что вокруг всё ещё утро, а не вечность. Эмика на мгновение замерла, а затем, собирая всю смелость, шагнула вперёд. — Итачи… — её голос был тихим, но твёрдым. — Я хочу, чтобы ты научил меня технике теневого клонирования. Итачи остановился. На его лице промелькнуло то, что трудно было назвать выражением — смесь удивления и осторожности. — Это техника, к которой нужно относиться серьёзно. Она истощает чакру, и если делать неправильно — последствия могут быть неприятными. — Я знаю, — ответила Эмика, не отводя глаз. — Но у меня нет времени ждать. И я хочу учиться у тебя. Ты видишь меня и знаешь, как я двигаюсь. Пожалуйста. Итачи молча смотрел на неё несколько секунд. Затем его лицо стало мягче — почти незаметно. — Хорошо. Но слушай и выполняй точно. Я не буду попусту рисковать твоим здоровьем. Он вернулся в центр поляны, с лёгкой грацией занял позицию перед ней и сложил руки так, что тени от их силуэтов наложились друг на друга. — Первое правило — контроль чакры. Ты должна уметь удерживать чакру внутри корпуса, распределять её ровно и экономно. Без этого клон развалится, и ты потеряешь силы. Эмика кивнула и закрыла глаза. Она вдыхала медленно, считая и направляя поток энергии внутрь себя — в живот, в грудь, в ладони. Итачи шагнул к ней и положил кончик пальца у её виска, не касаясь напрямую, но ощущая вибрацию её чакры. — Почувствуй её, — велел он. — Не гоняйся за количеством — за качеством. Делай вдох и представь, как чакра собирается плотным клубком в середине тела. Они провели так несколько минут: дыхание, концентрация, мягкие поправки от Итачи. Он следил за её осанкой, подсказывал, где сжата мышца, где думать нужно тише. Эмика напрягалась, расслаблялась, вновь собирала поток энергии — и постепенно её дыхание стало ровнее, поток чище. — Второе — разделение, — продолжил он, отступая на шаг. — Клон — не пустая оболочка. Он требует части твоей чакры. Начни с малого: не для множества клонов, а для одного, который выдержит простые команды. Представь клона как светящийся силуэт, который берёт от тебя часть тепла. Не давай себе обманчивого ощущения, что это игрушка. Итачи показал движение руками — минимальное, но выверенное. Он не произнёс длинных подписей, не цитировал сложных формул: лишь порядок рук, время вдоха, момент, когда чакра «сжимается» и отпускается наружу. — Смотри, — сказал он, и на его ладони на долю секунды вспыхнул маленький, едва заметный отблеск — как будто тень сгустилась и почти отделилась. — Это не сияние — это плотность чакры. Эмика наклонилась вперед, стараясь всё повторить. Она закрыла глаза, сложила руки так, как виделa у других шиноби, но Итачи мягко поправил её пальцы, показал, где должно быть меньше напряжения. — Теперь попытайся не думать об образе клона. Подумай о пустоте, которую нужно заполнить. Представь его действие, а не форму. Она попыталась. Сердце колотилось сильнее обычного, рука дрожала. Но движение было правильным — и вдруг, на полянке, рядом с ней мелькнула тень. Не полноценный, не устойчивый образ, а едва ощутимый силует — словно вечерняя тень на камне. Эмика вздрогнула, отступила на шаг и посмотрела на ладони, где ничего не осталось. Итачи не улыбнулся, но в голосе его прозвучало тихое одобрение. — Это был шаг. Ты почти почувствовала, как часть чакры отделилась. Но ты отдала слишком мало — клон не удержался. Попробуй снова, но медленнее. Держи дыхание, считай до трёх и выдыхай, отпуская часть себя. Не теряй центр. Они тренировались так часами: сначала — простые упражнения на удержание чакры, затем — попытки отдать минимальную часть и создать устойчивый образ. Каждый раз, когда Эмика делала шаг вперёд, Итачи подстраховывал — мягким прикосновением, строгой поправкой или коротким советом. — Если ты хочешь копировать движения, — сказал он однажды, когда оба устали, — клону нужно дать «рабочую память». Это значит: перед созданием мысленно пропиши ему задачу. Но сначала — просто быть. Научимся создавать один клон, который может стоять и двигаться. Между упражнениями они говорили мало. Интонация Итачи была суха, но внимательна; Эмика — полна решимости и порой — детской нетерпеливости. И каждый раз, когда она чуть-чуть приближалась к цели, его взгляд задерживался на ней чуть дольше, чем требовала учёба. В этом молчании лежало что-то тёплое и охраняющее. Наконец, ближе к полудню, когда солнце уже высоко согревало плащи, Эмика снова сложила руки. Она считала в уме размеры своего дыхания, представляла пустое пространство и ясную задачу: Стой рядом и повторяй моё движение. На её ладони — и на тоненьком, теперь уже более уверенном всплеске чакры — возник небольшой силуэт. Тень была хрупкой, но устойчивой. Клон сделал шаг, чтобы скопировать её, и повторил простое движение мечом. Эмика улыбнулась широко — устало, но по-настоящему счастливо. — Я сделала это, — прошептала она. Итачи опустил взгляд, затем внезапно чуть наклонился и, не произнося слов, коснулся её плеча — коротко, почти невесомо. Для кого-то это был бы просто жест одобрения. Для них двоих в нём было больше: признание, разрешение продолжать и обещание — быть рядом, пока она учится. — Хорошо, — сказал он тихо. — Но помни: клонирование — это не трюк ради похвалы. Это инструмент, и он требует дисциплины. Завтра продолжим: научим клона выполнять простые приказы и удерживать форму дольше. А сейчас — отдыхай. Ты хорошо поработала. Эмика взглянула на него, и в её глазах сверкнуло что-то, отдалённо напоминающее благодарность и доверие. — Спасибо, Итачи. Они собрали снаряжение и медленно пошли к деревне — каждый со своими мыслями, но теперь уже не такими одинокими, как вчера вечером. После тренировки Эмика чувствовала, как мышцы гудят от усталости. Чакра истощена, тело будто налито свинцом. Но домой идти не хотелось — мысли упрямо возвращались к одному: Исами. Её подруга лежала в госпитале всего второй день, но за это короткое время Эмика успела понять, как сильно пугает её собственное бессилие. Она направилась к больнице, перекинув сумку через плечо. С каждым шагом шум Конохи становился глуше, уступая место размеренному ритму её сердца. В госпитале пахло стерильностью и лекарственными травами. Эмика уже почти не замечала этого запаха — он ассоциировался теперь только с Исами. На втором этаже, в конце длинного коридора, она увидела приоткрытую дверь. — Можно войти? — спросила она тихо, заглядывая внутрь. — Эмика! — голос Исами прозвучал бодрее, чем ожидалось. — Заходи! Исами чуть приподнялась, но поморщилась от боли. — Всё хорошо. Врачи сказали, повезло, что удар не задел сердце. Ещё немного, и всё было бы иначе… — её голос стал тише, почти шепотом. Эмика замерла, чувствуя, как что-то внутри неё болезненно сжалось. В памяти вспыхнула та сцена — крик, кровь, страх, её собственное бессилие. Она опустилась на стул рядом, сцепив пальцы. — Прости… если бы я была внимательнее, — начала она, но Исами качнула головой. — Хватит. Ты спасла меня, Эми. Я видела твои глаза тогда… Они были другими. Сильными. Эмика тихо улыбнулась, но взгляд её был затуманен. — Сильными… может быть. Но не достаточно. Если бы я знала, как остановить кровь, как помочь тебе тогда, — она опустила глаза, — ты не лежала бы здесь сейчас. Исами смотрела на неё внимательно, словно хотела что-то сказать, но передумала. А Эмика продолжала, глядя на свои руки: — Я… чувствовала себя беспомощной. В бою я могла защитить, могла сражаться, но когда всё закончилось — я не знала, что делать. Я просто смотрела, как ты страдаешь, и ничего не могла сделать. Тишина повисла на несколько секунд. Лишь где-то за окном пели птицы. Потом она произнесла тихо, но твёрдо: — Я не хочу больше чувствовать себя беспомощной. Я выучу всё, что нужно, чтобы лечить других. Чтобы спасать тех, кто рядом. — Я решила. Я хочу изучать медицинское ниндзя-искусство. — Что? — Хочу уметь лечить. Чтобы больше никогда не терять тех, кто рядом. Исами удивлённо моргнула, потом улыбнулась — устало, но с теплом. — Это звучит… по-твоему. Ты всегда пытаешься защитить всех вокруг. Эмика чуть улыбнулась в ответ, но в её глазах уже не было сомнения — только тихое, осознанное решение. — Я начну с основ. Сама. А потом… найду кого-то, кто сможет научить по-настоящему. Она не знала, что имя этого «кого-то» вскоре станет для неё судьбоносным — Цунаде. Но сейчас всё, что имело значение, — это лежащая на кровати подруга и ощущение, что впервые за долгое время она выбрала путь не из вины, а из решимости. Эмика поправила одеяло на плечах Исами и тихо добавила: — Отдыхай. Я ещё приду завтра. — Обязательно, — ответила та, закрывая глаза. — И, Эми… спасибо. Она не ответила. Лишь сжала кулаки, чтобы не показать дрожь в пальцах, и, выйдя из палаты, позволила себе выдохнуть. Внутри неё что-то изменилось. Не просто желание стать сильнее — желание спасти. **** Дверь в библиотеку скрипнула, впуская её внутрь. Воздух внутри был прохладным и немного сухим — пахло бумагой, старым деревом и чернилами. Она остановилась у входа, давая глазам привыкнуть к мягкому, рассеянному свету. Внутри царила почти священная тишина. Где-то в глубине кто-то перелистывал страницы — звук был тонкий, как дыхание. Эмика прошла вдоль высоких стеллажей. На полках теснились книги — о чакре, ядах, строении тела, редких травах. Пальцы слегка дрожали, когда она проводила ими по корешкам. — С чего начать? — шепнула она себе, глядя на бесконечные названия. «Основы ниндзя-медика». Эта книга выглядела старой, но аккуратно сохранённой. Она сняла её с полки и осторожно раскрыла. Пожелтевшие страницы чуть зашелестели. На первых строчках аккуратным почерком было выведено: “Главное правило ниндзя-медика — не терять ясность разума. Паника — враг точности.” Она провела пальцем по строке. Не терять ясность… — эхом повторила в мыслях. Когда кто-то умирает у тебя на руках — возможно ли это? Листая дальше, она наткнулась на схему ладони, из которой исходили линии чакры. “Чтобы остановить кровотечение, сосредоточь чакру на кончиках пальцев. Поток должен быть ровным, не прерывистым. Если чакра дрожит — пациент почувствует боль.” Эмика нахмурилась. — Поток должен быть ровным… — тихо повторила. — А если я не чувствую, где его граница? С каждой страницей перед ней открывался новый мир — строгий, точный, но при этом наполненный чем-то живым. Здесь не было сражений, только терпение, внимание и ответственность. Она взяла ещё пару книг — «Чакра и анатомия», «Базовые лечебные методы», «Основы травничества». Сложила их в стопку и села за ближайший стол. Солнечный свет из окна лёг на страницы, и пыль в воздухе закружилась, будто время замерло. Эмика положила ладони на книгу и глубоко вздохнула. Если уж я выбрала этот путь — то должна пройти его до конца. Ошибки прошлого не повторятся. Перо заскользило по бумаге — она начала записывать первые заметки. Тишина библиотеки теперь казалась не пустой, а поддерживающей, как дыхание самой жизни. Сумерки опускались на деревню, когда Эмика вышла на тренировочную площадку за домом. Воздух был прохладным, пахло влажной землёй и свежей травой после недавнего дождя. В руках она держала одну из книг — ту самую, «Основы ниндзя-медика». Между страницами виднелись пометки, сделанные ею в спешке. Она опустилась на колени, положила перед собой повязку, несколько бинтов, и маленькую рану на ладони — царапину, оставшуюся после тренировки с кунаем. Не глубокую, но достаточно, чтобы почувствовать боль. Ничего сложного. Просто сосредоточиться на чакре, как было написано. Эмика закрыла глаза, положила ладонь над ранкой и начала медленно направлять поток чакры к кончикам пальцев. Сначала было трудно — энергия будто разбегалась, не слушалась. Кончики пальцев слегка покалывало, но ничего не происходило. Она нахмурилась, вспомнив строки из книги: “Чакра подчиняется тому, кто уверен. Сомнение ломает поток.” Глубокий вдох. Выдох. Она попробовала ещё раз — медленнее, мягче, не силой, а чувством. Сквозь ладонь прошёл лёгкий, почти тёплый импульс. Слабое свечение озарило кожу. — Есть… — шепнула она. Крошечный порез начал затягиваться, оставляя лишь тонкую линию. Эмика посмотрела на свою руку — не поверила сразу. Это было почти незаметно, но всё же — получилось. Она закрыла книгу, сжала её к груди и тихо улыбнулась. Если чакра действительно может исцелять, значит, можно выучиться, можно спасти… кого угодно. Солнце окончательно скрылось за деревьями. На площадке стало темно, но она всё ещё сидела там, не спеша уходить — слушая, как в тишине стихает ветер и как новое чувство уверенности впервые за долгое время наполняет сердце. — Эмика? Голос прозвучал из-за спины — тихий, но отчётливый. Она вздрогнула и обернулась. На тропинке стоял Шисуи — руки в карманах, лёгкая улыбка на губах, но взгляд внимательный, как всегда. — Ты чего здесь делаешь так поздно? — спросил он, подходя ближе. — Уже почти ночь. Эмика смутилась, поднялась с колен, смахнула с ладоней пыль. — Просто… решила попробовать кое-что. — Она показала на лежащую книгу. — Изучаю основы медицинских техник. Шисуи удивлённо приподнял брови. — Медицинских? Вот это поворот. — Он усмехнулся. — Обычно ты выбирала всё, что связано с кунаями и скоростью, а теперь — лечение. Что-то случилось? Она на мгновение отвела взгляд. — Наверное… просто поняла, что силы мало, если не можешь ею защитить тех, кто рядом. Голос звучал тише, чем хотелось. — Иногда бой — это не только оружие. Шисуи молчал пару секунд, глядя на неё. Потом мягко сказал: — Ты слишком быстро взрослеешь, Эми. Он подошёл ближе, наклонился, посмотрел на её руку. — Это ты сделала? — Да. — Она кивнула, немного смущённо. — Сработало не идеально, но рана затянулась. Шисуи улыбнулся шире. — Для первого раза — впечатляет. Он выпрямился и добавил с шутливой теплотой: — Осторожно, а то скоро ты и мне будешь наставления давать. Эмика фыркнула, но не смогла сдержать лёгкой улыбки. — Возможно. Но тогда слушаться придётся без споров. — О, страшная перспектива, — засмеялся он. Потом мягко коснулся её плеча. — Пойдём домой, ладно? Остынешь тут, простудишься. Она взглянула на небо — тёмное, звёздное, тихое. — Ещё минутку, — тихо попросила. — Хочу просто посидеть. Шисуи вздохнул, но не возражал. Сел рядом, вытянув ноги. Некоторое время они сидели молча. Только ветер тихо шуршал листвой. — Знаешь, — сказал он наконец, глядя на небо, — мне кажется, ты будешь хорошим медиком. — Почему? — Потому что ты не просто лечишь — ты чувствуешь. А это редкость. Эмика посмотрела на него, и в груди что-то мягко дрогнуло. Она не ответила, лишь улыбнулась — той самой тихой, благодарной улыбкой, которой не нужны слова. Шисуи зевнул, потянулся и, глядя на Эмику, усмехнулся: — Ну всё, медик, хватит на сегодня. Уже поздно, а ты, кажется, собираешься засидеться тут до рассвета. — Ещё чуть-чуть… — пробормотала она, но глаза уже слипались. Он наклонился, посмотрел на неё с лёгким укором, а потом без предупреждения присел перед ней на корточки. — Ладно. Раз ты не идёшь — придётся нести. — Эй! — возмутилась она, но прежде чем успела что-то добавить, Шисуи, легко и уверенно, закинул её себе на спину. Эмика инстинктивно обвила его руками за шею, чувствуя, как он спокойно держит её под коленями. — Вот видишь, — усмехнулся он, шагая по тропинке. — Удобно ведь. — Это нечестно, — пробормотала она, но голос был уже сонный. — Зато эффективно. Они шли по узкой дорожке, освещённой лишь лунным светом. Лес вокруг тихо шуршал, а вдалеке стрекотали цикады. Эмика положила щёку ему на плечо, чувствуя, как ровно и спокойно он дышит. — Шисуини… — М? — Спасибо, что ты есть. Он замедлил шаг, на секунду опустил взгляд, улыбнулся краешком губ. — Глупышка. Куда ж я денусь. Она тихо засмеялась, уже почти засыпая у него на плече. Шисуи нес её дальше, стараясь идти как можно мягче, чтобы не разбудить. И в ту минуту ему показалось, что даже ночь вокруг стала теплее — словно сама деревня бережно укрыла их своим покоем. Утро встретило Эмику мягким светом и запахом свежего воздуха. Сквозь приоткрытое окно доносилось щебетание птиц, где-то за домом шумел ветер в листве. На мгновение ей показалось, будто всё вокруг стало светлее, чем вчера. Она потянулась, села на кровати и улыбнулась — на тумбочке лежали те самые книги, принесённые из библиотеки. Надо начинать прямо сейчас. Разложив перед собой бинты, несколько листьев для тренировки и чашу с водой, Эмика уселась на пол. Сначала — дыхание. Ровное, спокойное. Поток чакры проходил через ладони, согревая их. Она попыталась повторить технику, описанную в книге: направить энергию в воду, чтобы вызвать колебание на поверхности. Первые попытки были неудачными — вода оставалась неподвижной. Но потом, когда она сосредоточилась и выровняла дыхание, поверхность слегка дрогнула. Есть… получается. Следующий шаг — лечение мелких порезов. Эмика провела чакру по коже пальцев, и слабое голубоватое свечение мягко осветило ладони. Ощущение тепла разлилось по телу. Это чувство было странно приятным — будто сама жизнь откликалась. Закончив, она аккуратно сложила книги, убрала бинты и вздохнула: Теперь нужно в больницу. Проверить, как там Исами. Коридоры госпиталя пахли свежестью и лекарственными травами. Сквозь открытые окна тянулся лёгкий утренний ветер, колыхая занавески. Эмика шагала по знакомому маршруту — к палате Исами. Она несла в руках небольшую корзинку с фруктами и повязками — мелочь, но хотелось хоть чем-то помочь. Когда она открыла дверь, то замерла. Вместо привычной тишины и шороха простыней в палате стояли Анко и Шин. Они помогали врачу складывать бумаги и аккуратно снима́ли с вешалки верхнюю одежду Исами. — Эмика! — весело отозвалась Исами, повернувшись к ней. — А вот и ты! Я как раз собиралась тебя дождаться. Меня выписывают! — Выписывают?.. — Эмика моргнула, всё ещё стоя в дверях. — Уже сегодня? — Ага, — улыбнулась Исами. — Сказали, что всё заживает быстрее, чем ожидали. Пара дней отдыха — и можно возвращаться к тренировкам. Эмика подошла ближе, поставила корзинку на столик. — Я не знала… думала, ты пробудешь здесь ещё день-два. — Я сама узнала только утром, — засмеялась Исами. — Видимо, эти медики решили не мучить меня лишним бездельем. Шин, стоящий у окна, обернулся: — Хорошо, что всё обошлось. Ещё пару дней — и она бы просто от скуки сбежала отсюда. Анко усмехнулась: — Да уж, характер у неё не из тихих. Потом посмотрела на Эмику, оценивающе, но с мягкой улыбкой: — А ты, слышала, решила в медики податься? Эмика кивнула. — Да. Ещё вчера подумала, что должна попробовать. Исами при этих словах довольно кивнула, в голосе звучала искренняя поддержка: — Вот видишь, я же говорила — тебе это подойдёт. У тебя терпения больше, чем у половины наших ребят. Эмика чуть улыбнулась: — Посмотрим, хватит ли его, когда начнутся настоящие тренировки. — Хватит, — уверенно ответила Исами и, немного тише добавила: — И спасибо, что пришла. Я боялась, что не успею с тобой попрощаться перед выпиской. Эмика вздохнула, улыбнулась ей тепло: — Куда я денусь. Анко между тем закрыла папку и сказала: — Ладно, девочки, разговоры потом. Пора оформлять бумаги. Исами взяла свёрнутый жилет, а Эмика помогла ей застегнуть застёжку. В палате стало неожиданно светло — утренние лучи падали прямо на их лица. Эмика смотрела, как подруга улыбается, и внутри появилось то странное, тёплое чувство: словно жизнь понемногу возвращалась на своё место. Солнечный свет мягко падал на улицы Конохи, когда Эмика помогала Исами выйти из госпиталя. В руках у неё была лёгкая корзинка с фруктами, а под руку они шли медленно, поддерживая друг друга. — Предлагаю отметить твою выписку, — сказала Эмика с лёгкой улыбкой. — Пойдём за Данго? — О, отличная мысль! — засмеялась Исами, глаза её сияли. — Я даже не знаю, когда в последний раз ела нормальные сладости. Они направились к небольшому уличному киоску, где продавали свежие Данго. Шин шёл чуть позади, улыбаясь, наблюдая за ними. — Так, — сказал он, когда они подошли к прилавку, — значит, теперь ты официально свободна от больницы, а мы можем немного расслабиться? Эмика засмеялась: — Пока свободна, да. Но скоро начнём учиться. Исами взяла палочку Данго и откусывала кусочек, глядя на Эмику: — Знаешь, я рада, что ты решила стать медиком. Это очень смелый шаг. — Спасибо, — тихо ответила она. — Я хочу уметь помогать людям. Шин подмигнул: — Эй, если станешь крутым медиком, не забудь нас лечить после наших «неудачных» тренировок. Эмика улыбнулась, бросив быстрый взгляд на Шина: — Договорились. Но сначала нужно научиться лечить. Исами, пережёвывая Данго, наклонилась к ней и тихо сказала: — Главное — терпение. И внимание к деталям. Ты сможешь, Эми. В этот момент Анко подошла к ним, слегка подняв бровь и посмотрела на троих. — Так, пока Исами полностью не восстановится дома ещё пару дней, вы можете немного отдохнуть. Но потом мы возвращаемся к нашим тренировкам и миссиям. Вам ясно? — Да, понятно! — хором ответили ребята. Исами улыбнулась, облегчённо вздохнув, а Эмика посмотрела на небо, где солнце уже стояло высоко, и вдохнула свежий утренний воздух. Внутри возникло чувство лёгкости и решимости: впереди — новый путь, полный знаний и испытаний.