Камин

Снег падал медленно, будто устал. Белые хлопья скользили по стеклу, таяли и оставляли прозрачные дорожки, похожие на трещины. Я не включал свет — дом и без того дышал тусклым золотом камина. Треск. Запах дыма и хвои. Огонь шевелился, будто хотел что-то сказать. Я сидел в кресле, глядя, как языки пламени вылизывают поленья. Когда-то она любила этот звук. Говорила, что в нём живое сердце дома. А я смеялся — не понимал, как можно слушать огонь. Теперь слушаю каждый вечер. На столе остывает чай. На стене пляшет тень — длинная, будто женская фигура. Конечно, просто игра огня. Но стоит моргнуть — и я вижу, как она проходит мимо, касается пальцами спинки кресла, чуть склоняет голову… Я не зову. Если начать говорить с воспоминаниями — значит, совсем сошёл с ума. — Опять ты, — шепчу я, не узнавая собственного голоса. Ни звука. Только ветер бьёт по ставням, а метель стелется вокруг дома, словно живая. Я поднимаюсь, подхожу к окну. За стеклом — белая мгла, плотная, как молчание. Когда-то мы стояли здесь вдвоём, глядя, как снег укутывает всё, до чего дотягивается взгляд, словно белым саваном. Её рука была тёплой, и в этой тишине она сказала: — Тишина — это когда душа дышит. Теперь только я и дыхание камина. Я подкидываю полено. Искры взлетают, будто стая крошечных птиц. На секунду кажется, что одна из них не гаснет — зависает в воздухе, светлее остальных. И почему-то вспоминается её улыбка. Я моргаю — пусто. Только пламя и дыхание хвои. — Я всё ещё жду, — произношу. Огонь трещит громче, словно отвечает. Воздух пахнет смолой и старым деревом. Тёплый, сухой — как её ладони тогда. Снаружи метель воет, заполняя пустоту, и мне кажется, что в этом шуме — её дыхание. В доме тихо. Только камин дышит. Будто пытается дышать за нас двоих.