Глава 6. Начало конца

Некогда самый большой и густо населённый город в Обители Смерти сейчас переживал не самые лучшие времена. Пустые улицы редко нарушало чьё-то присутствие, лишь изредка мелькали гоблины, которые не хотят покидать подземный мир. Западную часть города уже начали сносить големы. Весь подземный мир спешно переселялся на поверхность, в новый город — Крововерст, возведённый всего за месяц. В самом сердце опустевшего подземного царства продолжало функционировать лишь одно заведение, и то лишь потому, что оно служило излюбленным местом встреч его правителей. Именно там, в этот момент, несколько из них собрались, обсуждая что-то за бокалами ледяного эля. — Так ты, Аргимон, отправишься на войну, которую затеял Ллойд? — спросила Элария, в её голосе чувствовался интерес. — Конечно. Я готов воевать где угодно и за кого угодно, лишь бы уже покинуть это место. Неужели тебе не надоело играть в кости, карты и пить алкоголь? Мы занимаемся этим уже половину тысячелетия, — не очень внятно бормочет Аргимон и падает с дивана, будучи пьяным. Конечно, властители не подвержены действию проклятий и ядов, в том числе и алкогольному опьянению, но они могут специально ослаблять свой иммунитет для подобного рода посиделок. — Ну... не знаю, как по мне это место очень атмосферное, я говорю про Обитель в целом. Мне нравится проводить тут своё время, я уже навоевалась пятьсот лет назад, до сих пор помню нашу битву с богами. — еле выговаривая слова и будто засыпая ответила Элария. — А вот вы представляете, я лично на войну идти не собирался, но мой приспешник, он будто с цепи сорвался. Недавно сидел я в своей кузнице, ковал снаряжение, и тут ко мне врывается Ренар. Он сразу падает на колени и начинает умолять меня, чтобы я его отпустил к Ллойду в элитный отряд, — прервал беседу Аргимона и Эларии сидящий за столом Драконар. — Мой приспешник тоже просил меня отпустить его в этот отряд, — вмешалась ещё одна девушка в разговор. Это была Мирелина Хартвин, величайшая воительница ветра. — Много приспешников почему-то захотело пойти на войну, это странно. Однако переживать за них не стоит, там, на поверхности, нет никаких особо опасных существ, — сказал Аргимон, ставя свой пустой бокал на стол и вставая из-за стола. — Ты куда, Аргимон? — спросила у него Элария, которая так и не могла поговорить с ним вдвоём. — Сегодня Ллойд собирает всех участвующих в войне для обсуждения плана действий, — сказал Аргимон уже вполне обычным голосом, благодаря тому, что он надел зачарованное кольцо, которое было у каждого властителя, не обладающего магией, чтобы они тоже могли использовать магию, влиявшую на иммунитет. — Тогда удачи! — немного поникшим голосом сказала Элария. — Спасибо, но я и без неё со всем справлюсь! — будто не заметив резко переменившегося настроения подруги, ответил Аргимон.

***

Зал совещаний находился на двенадцатом этаже Обители Смерти. Как и все остальные помещения, он был оформлен в мрачных тонах, а материалы отличались темными оттенками. В центре стоял огромный овальный стол, а по сторонам от него стояло около сотни стульев, сделанных из чёрного дерева с высокими спинками. Каждый стул украшал насаженный на кол сверху череп. Над столом висела огромная люстра, которая была единственным источником света в помещении, из-за чего углов зала видно не было, создавалось впечатление, что стол находится посреди пустоты. За этим столом восседало восемнадцать существ, чья аура была настолько смертоносна, что любой обычный человек, оказавшийся рядом, погиб бы мгновенно. В зале стояла гробовая тишина, которую первым решил нарушить тот, из-за кого, собственно, все здесь и собрались. — Для начала, хотел бы поблагодарить всех вас за то, что вы откликнулись на мою просьбу об участии в войне, — сказал Ллойд, встав со стула, чтобы все его видели. — Перейдём к сути. Не так давно я провозгласил себя новым богом этого мира, у меня уже есть последователи, которые сейчас распространяют новую веру. Однако меня не покидает мысль, что большое количество существ продолжает верить в богов, которых мы уничтожили пятьсот лет назад. Существа, которые так считают, заслуживают мучительной смерти, в связи с чем я и объявляю полномасштабную войну с целью искоренения этих тварей. Никто в зале не сказал ни слова, все и так знали о планах Ллойда и именно поэтому они пришли сюда, не долго думая Ллойд продолжил: — Я уже распределил, кто и где будет сражаться, учитывая вашу ненависть к некоторым расам, поэтому всем будет очень весело, можете не сомневаться. Итак... Аргимон отправится покорять народ гномов, проживающих на Железных холмах, в его распоряжение я выделю армию в двести тысяч воинов. Тарвин поведёт с собой стотысячную армию, ему будет нужно уничтожить империю Вальдримар, которая находится на нашей территории. Дальше... Громбалаку и его помощникам достанется самая большая армия, так как он пойдёт покорять юг, прямиком до Тесницкого пролива. Я выдам ему полтора миллиона воинов. Последние слова Ллойда вызвали бурную реакцию. Зал наполнился возгласами, перешёптываниями и криками. Многие возмущались: почему Громбалаку, даже с учётом сложности задачи, достанется такая огромная армия? Ведь ему вполне хватило бы и вдвое меньшей. Некоторые начали гадать, откуда у Ллойда вообще взялось столько войск… — Прошу внимания! — немного повысив голос, сказал Ллойд. На удивление, все затихли и перестали возмущаться. — Я выдаю такую большую армию Громбалаку, потому что на его пути будет бесчисленное множество городов, и чтобы он смог захватывать их наиболее эффективно, я поступаю именно так. Надеюсь, я смог немного вас успокоить. — Откуда у тебя такая армия, Ллойд? — задал вопрос Аргимон. Все присутствующие в зале вопросительно уставились на Ллойда, ожидая его объяснений. — Во время войны за превосходство, как мы привыкли её называть, погибло бесчисленное множество существ. Я, как некромант, собирал души и иногда тела павших, чтобы обратить их в своих воинов. Не видели вы их потому, что большая часть моего войска находится в моём карманном измерении, хотя вы все вроде бы должны об этом знать. Зал затих и погрузился в раздумья: сейчас у каждого на уме был вопрос: насколько же всё-таки армия Ллойда огромна? Обитель Смерти был построен по его же приказу, всё вокруг принадлежало ему. В моменте всем присутствующим стало не по себе от осознания истинной мощи Ллойда. — А кто, собственно, будут эти помощники у Громбалака? — первым нарушил гробовую тишину демон с чёрной кожей, длинными когтями и рогами. Когда демон говорил, то можно было заметить его острые, как лезвия ножей, зубы. За спиной этого монстра были сложены красные крылья, такие же красные, как и его глаза. — Хороший вопрос, Моргус, я долго думал, кого же сделать помощниками Громбалака в этом нелёгком походе... — говорил Ллойд, а потом, сделав немного длинную паузу, продолжил, — Падший Серафим и Элдора будут сопровождать Громбалака во время выполнения его миссии. — Кажется, я понял, — начал выдвигать свою гипотезу Аргимон, — ты хочешь вселить в души людей отчаяние? Ведь Серафим когда-то был посланником богов, а теперь он служит нам. — У меня также есть задание для Нараса, — внезапно, резко сменив тему разговора, продолжил раздавать указания Ллойд. — Отправляйся на семнадцатый этаж, в паучьи угодья, и прикажи паукам-могильникам перебраться на шестнадцатый этаж к порталам. Скоро они отправятся собирать трупы. — Как прикажете, повелитель, — последовал мгновенный отклик со стороны верного приспешника Ллойда. — Хочу добавить, — проговорил Ллойд, его голос звучал твёрдо, — что для устрашения наших врагов участникам масштабных сражений предписывается изготавливать небольшие суда. На их мачты мы будем вешать трупы поверженных противников. Перед этим необходимо вскрыть их грудную клетку и извлечь содержимое брюшной полости. Затем эти суда будут пущены вниз по течению рек. Так весь мир увидит, какая участь ждет осмелившихся выступить против нас.

***

По окончании собрания в Обители Смерти начался сущий кошмар. Скелеты-стражники прочесывали каждый сантиметр в поисках незваных гостей. Хотя проникнуть сюда незамеченным было практически невозможно, стражники неустанно несли свою службу, и эхо их марширующих шагов гулко разносилось по бесконечным коридорам. На поверхности, в недавно построенном городе Крововерст, сейчас перекрывали улицы, так как вскоре по ним пройдёт огромная армия мертвецов. Тучи, уже дошедшие до Лионтара, сгущались, предвещая грядущую войну. Шестнадцатый этаж Обители Смерти, усеянный пустыми портальными рамами, был заполнен двухсоттысячной армией скелетов. Облаченные в броню из зачарованного обсидиана, они несли длинные мечи и круглые щиты из того же материала, а их спины защищали красные плащи из зачарованной драконьей чешуи. Позади скелетов выстроились две тысячи гигантских пауков, достигавших семи метров в высоту. Перед одной из пустых рам портала застыли Ллойд и Аргимон. Черная мантия Ллойда, привычная и неизменная, резко контрастировала с облачением Аргимона. На нем сверкали доспехи, сплетенные из множества драгоценных металлов, чья роскошь, однако, была искусно замаскирована под обычное серебро. В руках Аргимона покоился массивный меч. Его клинок, на удивление, был выкован из простой стали, но это лишь подчеркивало его истинную мощь. Созданный Драконаром и зачарованный самим Ллойдом, этот меч обладал способностью рассекать почти всё. Именно этим оружием Аргимон стремился поразить Ллойда на арене, более месяца назад. — Чем ты сейчас будешь заниматься, Ллойд? — задал вопрос Аргимон, вспоминая, что на совещании Ллойд раздал боевые задания лишь немногим, а чем будет заниматься он сам, не сказал. — Все, кому не были отданы какие-либо указания, отправятся вместе со мной на особое задание, — ответил Ллойд. — А куда вы отправитесь? Если не секрет? — немного по детски задал очередной вопрос Аргимон. — В Теодосию. Там находится место, где хранится множество божественных артефактов. Я хочу лишить наших противников подобных безделушек, ведь вся моя армия состоит из нежити, и если какие-нибудь герои возьмут каждый по одному артефакту, то они могли бы затормозить наше наступление, — сказал Ллойд, потирая пальцем золотое кольцо на своей руке, которое он стал носить более четырёхсот лет назад, с тех пор он его не снимал. — Понятно, — выдохнул Аргимон и, повернувшись к порталу, продолжил: — Ну что, время пришло, открывай портал, Ллойд. Щелчок пальцев Ллойда – и портал взорвался ослепительно-зелёным пламенем, мгновенно поглотив раму. Языки зелёного огня выстреливали из него во все стороны. Подняв свой меч высоко над землёй Аргимон издал боевой клич, а потом во весь голос крикнул: — ВПЕРЁД! По команде, словно единый, но хаотичный поток, толпы скелетов ринулись к порталу. Их строй рассыпался, ведь единственной целью было неудержимое наступление, уничтожение всего живого без разбора. Пауки же, словно изваяния, остались неподвижны, даже не шелохнувшись. Ллойд исчез, словно растворившись в воздухе...

***

Улицы Крововерста содрогались, казалось произошло землетрясение, окна домов дребезжали, а некоторые предметы падали. Город сейчас был пуст, ведь по его главной дороге сейчас маршировали бесчисленные строи скелетов, зомби, старших личей и множества других представителей нежити, идущих войной на империю Эльдварию. Строи тянулись от выхода из центральной башни и почти до главных ворот Крововерста, но эта была даже не десятая часть всей армии, рвущейся в бой. Весь этот марш вёл огромный скелет в генеральской форме, сидящий верхом на монстре, у которого не было глаз. Но отсутствие зрения не делало его менее опасным. Наоборот, это лишь усиливало ощущение первобытного ужаса. Монстр был колоссальных размеров, его тело, покрытое грубой, чешуйчатой кожей цвета запекшейся крови, возвышалось под скелетом, словно холм. Из его широкой, без губой пасти, зияющей черной пустотой, доносилось низкое, утробное рычание, от которого дрожала земля. Самым жутким в его облике были три бивня, торчащие из его массивной, вытянутой головы. Они были не просто острыми, а зазубренными, словно гигантские клинки, покрытые засохшей кровью и слизью. Два из них росли из верхней челюсти, направленные вперед и слегка в стороны, а третий, более массивный и изогнутый, торчал из подбородка, придавая существу вид вечно голодного хищника. Преодолев очередной поворот, марш вырвался на прямую дорогу, упиравшуюся в величественные ворота города. Подъезжая к ним, Громбалак заметил на воротах тёмную фигуру в мантии. Он мгновенно узнал в ней своего господина. Резко дёрнув цепи, управлявшие монстром, Громбалак заставил чудовище издать оглушительный рёв. Сам же он отдал честь повелителю, приложив открытую ладонь к виску. Перед входом под своды ворот, каждый мёртвый воин извлекал меч из ножен и возносил его в сторону Ллойда, провожающего своё войско. Периодически строй мечников уступал место рядам лучников или могущественным старшим личам, составлявшим немалую часть этой грозной армии. И они, подобно своим собратьям, поднимали оружие, направляя его в сторону Ллойда. Когда основная часть армии мертвецов прошла через ворота, из проёма центральной башни появилась фигура, принадлежавшая одному из помощников Громбалака. Паря над войском, эта сущность направилась к городским воротам. Некогда белоснежные одеяния сменились изящными тёмными доспехами, а звали это существо — Падший Серафим. Пятьсот лет назад, когда война за превосходство была в самом разгаре, боги послали Серафима на землю с целью защитить людей и других существ, которые верят в богов от мирезов и Нечестивых. Серафим справлялся со своей задачей на ура, он сминал толпы нежити и мирезов, но это продолжалось только до тех пор, пока он не встретил Ллойда. Ллойд был не просто врагом. Он был тенью, сотканной из самых темных желаний и страхов. Величайший некромант, чье имя шепотом произносили в самых мрачных уголках мира, он не сражался мечом или магией в привычном понимании. Его оружием были разум и душа. Их первая встреча произошла на поле битвы, где Серафим, сияющий ангел с крыльями, сотканными из чистого света, только что поверг очередную волну мерзких тварей. Ллойд появился из клубящегося тумана, его фигура была окутана черным плащом, а глаза горели холодным, потусторонним огнем. Серафим, привыкший к открытому противостоянию, приготовился к схватке. Но Ллойд не бросился в атаку. Вместо этого он поднял руку, и мир вокруг Серафима исказился. Ллойд не атаковал тело Серафима. Он проник в его разум, в самые сокровенные уголки его памяти. Он не искал слабостей в боевых навыках, он искал трещины в вере. И он нашел их. Вместо ярких воспоминаний о защите невинных, Серафим увидел искаженные картины. Он видел людей, которых он спасал, но теперь они представали в ином свете. Он видел их жадность, их зависть, их жестокость. Он видел, как они предавали друг друга ради выгоды, как они проливали кровь ради земли, как они забывали о богах, как только опасность миновала. Ллойд показывал ему моменты, когда люди, которых он защищал, проявляли худшие черты своей натуры. Он показывал ему, как они использовали его силу для своих эгоистичных целей, как они радовались чужому горю, как они сами становились причиной страданий. Он показывал ему, как они, будучи спасенными от мирезов, сами превращались в маленьких мирезов, пожирающих друг друга. Серафим, чья вера в человечество была непоколебима, был потрясен. Он видел эти моменты раньше, но всегда списывал их на слабость, на временное затмение. Теперь же Ллойд, словно хирург, вскрывал эти раны, показывая их гной и гниль. Он не просто показывал, он усиливал эти негативные аспекты, делая их единственной реальностью. — Видишь? — шептал голос Ллойда в его сознании, голос, который проникал глубже слов. — Они не стоят твоей жертвы. Они лишь паразиты, питающиеся твоей добротой. Они не верят в богов, они верят в свою силу, и когда она иссякает, они ищут кого-то, кто будет их защищать. Но они никогда не будут благодарны. Они всегда будут искать новую жертву, новую силу, чтобы использовать. Ллойд не просто показывал. Он внедрял. Он вплетал в сознание Серафима новые убеждения, новые мысли. Он говорил ему, что боги ошиблись, что они послали его защищать существ, недостойных спасения. Он говорил ему, что истинная сила не в защите, а в контроле. Что мир нуждается не в ангеле, а в правителе, который сможет навести порядок, даже если этот порядок будет построен на страхе. Серафим боролся. Он пытался оттолкнуть эти мысли, но они были слишком сильны, слишком убедительны. Искаженные воспоминания, усиленные голосом Ллойда, словно яд, проникали в его душу. Его свет начал тускнеть. Его крылья, некогда сияющие, стали казаться тяжелыми, покрытыми пеплом. Люди, которые когда-то с благоговением взирали на своего небесного покровителя, теперь дрожали при одном его упоминании. Они видели, как их спаситель превращается в тирана. Они не понимали, что произошло, почему их ангел отвернулся от них. Они видели лишь его жестокость, его холодность, его полное отсутствие сострадания. Именно тогда, в народе, родилось новое прозвище для некогда великого Серафима. Его стали называть Падшим. Падшим, потому что он пал. Пал под ложью Ллойда, пал под тяжестью искаженных воспоминаний, потеряв веру в тех, кого был призван защищать. И вот сейчас, когда людям снова угрожает опасность, Серафим не проявляет ни капли сочувствия им; более того, он ведёт войско мертвецов к людям, которых когда-то должен был защищать. А владыке, который и затеял эту войну, он отвешивает глубокий поклон прямо в воздухе. Ещё спустя какое-то время из центральной башни вышли последние легионы мертвецов Ллойда. Дверь башни захлопнулась, а последние строи воинов приближались к воротам. Замыкая это шествие, в самом конце ехала ещё одна помощница Громбалака. Элдора, орчиха с кожей цвета тёмного мха и клыками, торчащими из-под перекошенной ухмылки, сидела на спине своего ездового зверя. Зверь этот был воплощением кошмара, созданным из костей, плоти и магии. Его тело, напоминавшее гигантского паука, было покрыто хитиновыми пластинами, мерцающими в тусклом свете. Вместо глаз у него были глубокие, тёмные ямы, из которых струился слабый, зеленоватый дым. Восемь когтистых лап, каждая размером с небольшое дерево, уверенно перебирали по каменной мостовой, издавая глухой стук. Из пасти зверя, усеянной рядами острых, как бритва, зубов, вырывался зловонный пар. Элдора, крепко держась за костяные выступы на спине чудовища, чувствовала себя в своей стихии. Когда она приблизилась к воротам, где стоял Ллойд, её сердце наполнилось смесью уважения и предвкушения. Она знала, что Ллойд ценит преданность, и она собиралась продемонстрировать её в полной мере. Когда её чудовищный скакун поравнялся с воротами, Элдора приготовилась отдать честь. Она не собиралась просто кланяться, как жалкий смертный, включая Серафима. Нет, её приветствие должно было быть достойным её владыки. Она резко выпрямилась, вытащила из-за пояса свой огромный топор, лезвие которого было выковано из чёрного обсидиана, и взмахнула им в сторону Ллойда. Но это было ещё не всё. Элдора издала оглушительный боевой клич, который эхом разнёсся по всему городу. Клич был настолько громким и яростным, что даже кости скелетов, выстроившихся в ряды, задрожали. Элдора опустила топор и, широко улыбаясь, посмотрела на Ллойда. Она знала, что он оценит её преданность. Она видела, как в его глазах вспыхнул огонёк одобрения. Она была готова к войне, готова к победе, готова служить своему владыке до скончания времён.

***

Проводив своё войско в путь, Ллойд, превратившись в клубящийся дым устремился к центральной башне, между трёх выступов которой сейчас завис пульсирующий сгусток материи. Казалось, что лучше не находиться рядом с этим странным объектом, но тем не менее на вершине башни стояла одинокая фигура, которая вроде бы стояла на двух ногах, но с ней явно что-то было не так. Клубящийся дым развеялся, и Ллойд вновь принял свой человеческий облик. Он приблизился к фигуре, которая, казалось, не замечала его приближения. — Каргон, — произнёс Ллойд, и его голос прозвучал как скрежет камней. Человек-ворон медленно повернулся. Его лицо, скрытое под маской с длинным клювом, было нечитаемым. Лишь глаза, глубоко посаженные в глазницы, блеснули недобрым огоньком. — Владыка Ллойд, — прохрипел Каргон. Его голос звучал так, словно он проглотил горсть гравия. — Какая честь. Или, скорее, какая необходимость? — Мои армии двинулись, — ответил Ллойд, не обращая внимания на сарказм в голосе Каргона. — Твои пернатые помощники выполнили свою задачу? — Как часы, — ответил Каргон, и в его голосе проскользнула гордость. — Вороны и стервятники уже в пути. Они летят вместе с тёмными тучами, словно предвестники бури. Ни одна деревня не ускользнёт от их зоркого взгляда, ни один хутор не останется незамеченным. — И ты сообщаешь о местонахождении этих поселений моим армиям? — уточнил Ллойд, вглядываясь в горизонт. — Разумеется, — ответил Каргон, расправив свои огромные, чёрные крылья. — Как только мои птицы обнаруживают поселение, я немедленно передаю координаты ближайшим отрядам. Никто не сможет спрятаться. Никто не избежит вашей ярости. Ллойд кивнул, удовлетворённый ответом и выдал фразу, которая удивила Каргона: — Хорошо. Скоро весь континент будет принадлежать мне. Каргон издал короткий, каркающий смешок: — Континент? Вы слишком скромны, владыка. Скоро весь мир будет принадлежать вам. — Мир, говоришь? — Ллойд усмехнулся, и в его глазах мелькнул холодный огонёк. — Ты прав, Каргон. Мир. И все его обитатели. Когда моя армия захватит какой-нибудь портовой город, то я немедленно создам свою флотилию и отправлю её покорять моря! Он сделал шаг вперёд, и пульсирующий сгусток материи за его спиной, казалось, стал ещё более интенсивным, испуская волны холода, которые заставили даже закалённого в битвах Каргона поежиться. — А как насчёт тех, кто ещё не сдался? Тех, кто пытается сопротивляться или сбежать? — спросил Ллойд, его голос стал тише, но от этого ещё более зловещим. — Твои птицы находят их? — Мои птицы видят всё, — ответил Каргон, его клюв слегка приоткрылся, обнажая ряд острых, чёрных зубов. — Они видят страх в глазах тех, кто прячется. Они слышат их мольбы, которые ветер уносит прочь. И я сообщаю об этом. О каждом их движении, о каждом их укрытии. — Прекрасно, — прошептал Ллойд, его взгляд устремился вдаль, туда, где должны находиться бесчисленные города. — Пусть знают, что их время истекло. Пусть знают, что смерть идёт за ними. — Они уже знают, — прокаркал Каргон, и его голос эхом отразился от каменных стен башни. — Они чувствуют приближение. Они видят, как небо темнеет. И они слышат крики моих птиц, которые разносят весть о неизбежном. Ллойд повернулся к Каргону, и на его лице появилась тень улыбки, а потом он мягко произнёс: — Ты хорошо поработал, Каргон. Твои услуги неоценимы. — Я лишь выполняю свой долг, повелитель, — ответил Каргон, склонив голову. — И всё же, — продолжил Ллойд, его голос стал чуть более задумчивым, — даже в твоей безупречной службе есть место для размышлений. Я задам тебе вопрос, Каргон. Вопрос, который требует не только силы и преданности, но и понимания самой сути бытия. Скажи мне, что может убить наибольшее количество существ? Каргон, чьи глаза, словно два уголька, всегда были устремлены на своего повелителя, не колебался ни секунды. Его голос, обычно резкий и каркающий, прозвучал с уверенностью: — Оружие, повелитель. Острое лезвие, меткая стрела, разрушительная сила – вот что сеет смерть и собирает обильный урожай душ. Ллойд покачал головой, его улыбка стала чуть более выраженной, но в ней не было ни капли веселья. — Оружие, говоришь? – прошептал он, словно пробуя слово на вкус. – Да, оружие приносит смерть. Но оно лишь инструмент. Инструмент, который нуждается в руке, чтобы его поднять. Каргон задумался. Его взгляд скользнул по мрачным сводам башни, по теням, которые казались живыми. Он вспомнил, как его повелитель, Ллойд, повелитель мёртвых, повелевал не только душами, но и самой тканью реальности, сплетая заклинания, способные изменить ход истории. — Магия, повелитель! – воскликнул он, его голос вновь наполнился прежней уверенностью. – Ваша магия, повелитель, способна сокрушать целые армии, вызывать стихийные бедствия, превращать жизнь в прах. Магия – вот истинный источник величайших потерь! Ллойд медленно подошёл к Каргону, его длинные пальцы коснулись вороньего пера на плече своего слуги. — Магия, Каргон, – произнёс он, и в его голосе прозвучала глубокая, древняя печаль. – Магия – это сила. Сила, которая может быть направлена на созидание или разрушение. Но даже самая могущественная магия бессильна, если нет того, кто её применит. И нет того, кто будет ей подчиняться. Что же тогда, Каргон, является первопричиной, семенем, из которого вырастает и оружие, и магия, и всякое разрушение? Каргон замер. Его острый ум, привыкший к анализу битв и стратегий, столкнулся с чем-то более тонким, более неуловимым. Он видел страх в глазах врагов, когда они встречали его, видел панику, когда его повелитель являл свою мощь. Но он никогда не задумывался о нём как о причине. — Я… я не знаю, повелитель, – прошептал он, впервые за долгое время чувствуя неуверенность. Ллойд склонил голову, его глаза, казалось, светились изнутри тусклым, потусторонним светом. — Страх, Каргон, – произнёс он, и каждое слово было словно удар молота по наковальне. – Страх перед неизвестным, страх перед потерей, страх перед смертью. Именно он заставляет людей хвататься за оружие, чтобы защитить себя или напасть первыми. Именно страх толкает магов на создание разрушительных заклинаний, чтобы обрести контроль над тем, чего они боятся. Страх парализует волю, искажает разум, превращает братьев во врагов. Он сеет раздор, порождает ненависть, и в конечном итоге, Каргон, именно страх приводит к наибольшим жертвам. Он заставляет людей добровольно идти на смерть, ведомые иллюзией безопасности или жаждой мести. Он – самый могущественный враг, которого не одолеть ни мечом, ни заклинанием. Он живёт в сердцах, и пока он там, мои владения будут лишь расти.

***

— Что же это творится? Что это за тучи нависли над городом? Они уже четыре дня закрывают небо, но дождя нет. Разве такое может быть? — словно разговаривая с самим собой, задал вопрос человек, который был небольшого роста. У него была длинная, густая борода. В его облике безошибочно угадывался гном. Посреди множества гор, чьи вершины царапали небеса, а склоны были покрыты вечными снегами, таился город, о котором шептались лишь самые отважные путники и самые древние легенды. Это был Монбалар, город гномов, высеченный не в глубинах, а на самой поверхности каменного великана. Монбалар не был городом, скрытым от мира. Напротив, он гордо возвышался на одном из самых неприступных плато, словно корона на голове горы. Вместо скрытых входов, город встречал путников величественными террасами и мостами, перекинутыми через головокружительные пропасти. Его дома, высеченные из монолитных скал, не прятались, а сливались с горным ландшафтом, словно вырастая из самой породы. Первое, что поражало воображение, – это свет. Стены домов и мостовые были инкрустированы тысячами отполированных до блеска минералов и самоцветов. Они ловили каждый луч солнца, преломляя его и создавая вокруг города мерцающее сияние, которое было видно издалека. По крайней мере, так было до того, как тёмные тучи заслонили небо над городом, погрузив его в вечную холодную ночь. Воздух был прохладным и чистым, с легким запахом смолы, горных трав и раскаленного металла. Архитектура Монбалара была столь же уникальна, сколь и сам город. Вместо привычных домов, гномы жили в просторных, многоуровневых строениях, высеченных прямо в скалах. Фасады были украшены искусной резьбой, изображающей сцены из жизни гномов, мифических существ и узоры, напоминающие кристаллы. Мосты, соединяющие разные части города, были не просто функциональными сооружениями, а настоящими произведениями искусства, с резными перилами и арками, украшенными драгоценными камнями. В центре города, на самой высокой террасе, располагался Великий Зал, его крыша была выполнена в виде гигантского, многогранного кристалла, который в ясные дни собирал солнечный свет и направлял его внутрь, освещая зал мягким, радужным сиянием. Стены зала были покрыты барельефами, повествующими об истории и подвигах гномов. Жители Монбалара, гномы, были существами крепкими и коренастыми, с густыми бородами, заплетенными в сложные косы, и руками, привыкшими к тяжелому труду. Они носили одежду из прочной кожи и грубой шерсти, украшенную металлическими заклепками и узорами, но с недавних пор к этому добавились и элементы, отражающие их жизнь на поверхности: прочные кожаные сапоги с металлическими шипами для лучшего сцепления с камнем, и плащи, сотканные из шерсти горных коз, способные выдержать пронизывающий ветер. Жизнь в Монбаларе текла размеренно и спокойно, но с присущей гномам энергией. Гномы были трудолюбивы, но не забывали и об отдыхе. Вечерами они собирались в тавернах, расположенных на открытых террасах с видом на горные долины. Здесь звучали их грубые, но мелодичные песни, а воздух наполнялся ароматом пива и жареного мяса. Они рассказывали друг другу истории, делились новостями и просто наслаждались обществом друг друга, наблюдая за звездами, которые до недавних пор казались здесь особенно яркими. В одной из таких таверн, окутанных дымкой и ароматами эля, три гнома делились впечатлениями о прошедшем дне, неспешно потягивая пенный напиток. — Эти тучи мне всё настроение портят. Откуда они вообще здесь взялись? — раздражённо рявкнул гном, смотря на тёмное небо. — Мой друг неделю назад спускался в город людей по своим делам и там до него дошли слухи, что точно такие же тучи окутали столицу империи Вальдримар. Причём эти тучи там появились после бойни, которую устроили семь тёмных рыцарей. Поговаривают, что это были рыцари пустоты, — продолжил размусоливать эту тему уже второй гном, сидящий за столом. — А я, кстати, слышал, что во время той бойни был убит сильнейший маг империи, — заговорил вдруг уже третий гном. — Да, Эрн, это правда. Вот насчёт рыцарей пустоты я не уверен, что это были они, но Эльтазара Равенора убили точно, — сказал второй гном и отпил из кружки. Теперь его борода и усы стали белые из-за пены эля, что придавало ему весьма забавный вид. — Рик, а ты не знаешь, кто убил Эльтазара? Это были те рыцари или кто-то другой? Просто он всё-таки был очень сильным магом, и убить его было явно очень непросто, — задал вопрос гном, который вообще ничего не знал о ситуации в мире. — Поговаривают, что прямо на центральной площади, возле замка императора, появился портал, и из него вышел старший лич, который убил Эльтазара. Я, конечно, в это не верю, но говорят, что битва была быстрой, имперского мага практически мгновенно убили. Хотя ходит ещё один слушок, что после битвы Эльтазар какое-то время был жив, лич специально сохранил ему жизнь, а потом прямо с небес на землю спустилась тёмная фигура и какое-то время допрашивала имперского мага, — рассказал услышанное в кабаках гном по имени Рик. — Странно это всё. Мне теперь даже как-то не по себе стало, ведь над нами такие же тучи, хотя на нас, вроде, никто не нападал, — озвучил свои мысли Эрн. — Всё будет нормально! — пробормотал пьяный Рик, налив себе ещё одну кружку эля из бочки, стоящей рядом с их столиком. — Это просто погода. Гномы привыкли к любым капризам природы. А эти ваши слухи... Ну, кто их знает, что там люди выдумывают. — Но эти тучи, Рик, они не похожи на обычные грозовые облака, — возразил первый гном, тот, что был недоволен с самого начала. Его звали Бран. — Они какие-то... неестественные. Цвет у них какой-то мертвенно-серый, и они движутся как-то странно, будто их кто-то гонит. — Может, это просто ветер такой сильный, — махнул рукой Рик, отпивая из кружки. — Или, может, это какая-то новая магия у людей появилась. Они же вечно что-то изобретают. — Магия? — Эрн задумчиво поскреб бороду. — Если это магия, то очень мощная. И если она появилась после того, как убили Эльтазара, то это как-то... связано. — Связано, не связано, какая разница? — проворчал Бран. — Главное, чтобы нам это не мешало. Я вот сегодня неплохо поработал в шахте. Нашел пару неплохих жил. А теперь хочу спокойно допить своё пиво и отправиться спать. — А я вот думаю, — продолжил Эрн, — что если эти тучи действительно связаны с тем, что произошло в империи, то это может быть очень опасно. Если старший лич смог убить Эльтазара, то он, наверное, очень силен. А если он еще и послал кого-то, кто допрашивал мага... — Допрашивал? — переспросил Бран, приподняв бровь. — Зачем личу допрашивать мага? — Вот именно! — воскликнул Эрн. — Это наводит на мысль, что лич искал что-то. Или кого-то. И если он не нашел этого в Вальдримаре, то, может быть, он отправится искать дальше. Рик, который уже начал клевать носом, поднял голову и заговорил: — Искать дальше? Куда дальше? Мы же в глуши. Тут только горы и леса. — А что, если он ищет не здесь? — предположил Эрн. — Что, если он ищет что-то, что находится где-то в этих горах? Или, может быть, он ищет кого-то, кто скрывается здесь? Бран нервно огляделся. Таверна, которая еще недавно казалась уютным убежищем, теперь ощущалась как ловушка. Дымка от камина, казалось, стала гуще, а тени в углах – глубже. — Ты хочешь сказать, что эти тучи... они могут быть предвестниками чего-то плохого, что придет сюда? — спросил он, его голос стал тише. — Я не знаю, Бран, — ответил Эрн. — Но я чувствую, что что-то не так. И эти тучи... они не дают мне покоя. — Ой, всё, ладно, навели вы жути, — Бран встал из-за стола и, достав из кармана пару серебряных монет, положил их на стол, — я пошёл спать, а вы тут хоть до утра можете эту тему мусолить. Эрн и Рик быстро опустошили свои кружки, заплатили и тоже направились к выходу. Так как они жили рядом, то путь у них какое-то время был одинаковый и по дороге Рик подметил ещё одну странную деталь: — Ты, кстати, не заметил, Эрн, что чёрных ворон стало как-то многовато? И ещё стервятники обосновались на скалах, хотя у нас тут в горах трупов вообще не бывает, чем им питаться? — Происходит что-то нехорошее, вот моё предположение, — сказал Эрн. — Как думаешь, тот лич смог бы своей магией пробить наши врата, которые мы строили больше пяти лет? — задал весьма неожиданный вопрос Рик. — Конечно, нет. Эти врата сделаны из самых прочных металлов, которые только можно найти на стальных холмах, — ни капли не сомневаясь в своих словах, ответил Эрн. — Вот и я так думаю, — кивнул Рик, его взгляд скользнул по массивным, покрытым рунами воротам Монбалара, которые виднелись вдалеке. — Интересно, почему лич напал на столицу империи и остановился? Он внезапно появился и также внезапно исчез. Эрн задумчиво поскреб бороду и выдвинул предположение: — Ты прав. Этот лич, если он действительно тот, о ком говорят слухи, не действует в одиночку. Его сила в его знаниях, в его способности манипулировать другими. И он не стал бы тратить время на попытки пробить наши врата, если бы не был уверен в успехе. — Если так подумать, то тёмная фигура, спустившаяся с небес, может быть тем самым союзником, или, быть может, это вообще хозяин лича? — Рик остановился, его глаза сузились, когда он вгляделся в небо. Несколько черных точек, кружащих над городом, казались неестественно крупными. — Эти вороны… они здесь не просто так. Они словно наблюдают. — Или предупреждают, — прошептал Эрн, его голос стал ниже. — Личи часто используют темных существ как своих вестников. А стервятники… они чуют смерть. И если они здесь, значит, смерть уже близко. — И всё же...может ли кто-то пробить наши врата? — Рик снова вернулся к своему вопросу, но теперь в нем звучала не уверенность, а тревога. — Если не магией, то чем? Может, он привел с собой кого-то… кого-то, кто сможет это сделать? Эрн медленно покачал головой: — Я не знаю, Рик. Но если эти твари, наездники на драконах, прибудут в Монбалар, то наши стены уже не помогут, нам останется надеяться лишь на баллисты. — А вообще, с чего мы взяли, что этот лич или кто-то из его союзников прибудет сюда? Мы находимся в горах, далеко от империи, нам ничего не угрожает, — озвучил свои мысли Рик. Внезапно по всему Монбалару разнесся тревожный звон колокола. Обычно его слышали во время учений стражи, о которых горожан предупреждали заранее. Но сегодня никаких учений не планировалось. Звук колокола мог означать только одно: Монбалар подвергся нападению. — Быть такого не может, — сказал Эрн упавшим голосом. За городскими стенами разливался изумрудный свет, словно там полыхал таинственный зелёный огонь или распахнулся неведомый портал. — Эрн, скажи, что это всего лишь учения. Прошу, скажи, что это не по-настоящему... — дёргал своего друга за плечо Рик, но его товарищ наблюдал за вратами, не отрывая глаз. В этот момент, словно в ответ на его слова, земля под ногами гномов содрогнулась. Громовой раскат, куда более мощный, чем любой удар молота кузнеца, прокатился по городу. Звук был настолько оглушительным, что заставил зазвенеть посуду в домах и задрожать даже самые крепкие каменные стены. Рик и Эрн, как и все остальные гномы, замерли, прислушиваясь. Тревожный звон колокола внезапно оборвался, сменившись нарастающим гулом, который становился все громче и громче. Изумрудный свет, вспыхнул с новой силой, ослепляя и заставляя гномов прикрывать глаза руками. Затем раздался оглушительный треск, словно раскололось само небо. Ворота Монбалара, массивные, выкованные из закаленной стали и усиленные магическими рунами, которые, казалось, должны были выдержать любое нападение, рухнули. Они не просто треснули или покосились – они были снесены с одного удара, словно были сделаны из хрупкого стекла. На месте, где еще мгновение назад возвышались неприступные врата, зиял пролом. И сквозь этот пролом хлынул поток. Поток не каких-нибудь разбойников, а чего-то куда более жуткого.