Часть 2 - Игра продолжается

Глава 1.

Утро еще ничего не предвещало. Ну, почти. Да, эти плакаты с новым президентом — его пустой, стеклянный взгляд — уже изменили что-то в воздухе. Но жизнь шла. Я ходила в школу. Мы переехали в новый район. Девять уроков... К вечеру спина горела огнём. Я швырнула рюкзак у гардероба и потянулась на кухню, где пахло чем-то тёплым, сладким. Мама, Даша, явно готовила что-то ну очень вкусненькое . Папа, Вова, сидел в кабинете, но, видимо, не выдержал запаха — выскочил в коридор — и мы столкнулись лоб в лоб. — Ой! — пискнула я. — Оля, — пробормотал он, потирая лоб. На кухне уже дымился малиновый пирог, мой любимый. Мама разливала чай... мы стали рассказывать как у кого прошел день… И вдруг — резкий треск радиоприёмника. Голос диктора разрезал тишину: «Гражданам объявляется новый указ. Голодные игры возобновляются в изменённом формате. Правила следующие.» Мороз пробежал по коже. «Возраст участников: 14–17 лет. Никаких исключений. Роли: охотники и жертвы — но всем выдаётся оружие. Подготовка: один день. Один шанс научиться выживать. Оценка: максимум 20 баллов. Те, кто наберёт меньше 10...» Диктор замолчал. Мама вцепилась мне в руку. «... будут немедленно ликвидированы. Победителей все так же двое. Но теперь это ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО девушка и юноша. Без исключений. Игра делится на 3 этапа: 1 игра- выживание с оружием (2 недели), 2 игра – выживание парами (девушка-юноша) 3 игра заключительная, но пока какая – секрет…» — Мам... — я прошептала. — Но я же… я тренировалась… Её глаза блестели. И неспроста. Они с папой знали эти игры. Они выиграли. Там они и встретились. Папа сидел, сжав кулаки. На его предплечье шевелился шрам — память прошлых Игр. «Сбор участников — завтра, 20 октября. Главная площадь. 8:00. Обязательно для всех.» Кухня замерла. Мамины пальцы впились мне в запястье. — Пап, — голос дрогнул, но я сжала зубы. — Ты же знаешь, как я стреляю. Ты сам меня учил. Он резко встал, стул грохнулся на пол. В его глазах было что-то дикое, не папино. — Это не те Игры, что были у нас. Нам хотя бы не давали оружия с самого начала. А теперь? Они хотят, чтобы вы резали друг друга в первый же день. Мама обняла меня, её дыхание тёплое и неровное. — Всё будет хорошо, — прошептала она. — Мы что-нибудь придумаем. Но мы все знали правду. «Придумать» можно было только одно: готовиться к бою. Я медленно отстранилась, подошла к окну. Во дворе смеялись ребята из параллельного класса, катались на скейтах, будто завтра не наступит никогда. А ведь так оно и было — для кого-то из нас.

Глава 2

Утро моего четырнадцатилетия началось не с подарков и смеха, а с холодного шепота мамы в полутьме: «Проснись. Пора». Я одевалась медленно, словно надеялась, что время растянется, разорвется — и этот день никогда не наступит. Но часы не лгут. В горле стоял ком, и даже от глотка воды слезились глаза. На площади всё выглядело чужим. Брусчатка, по которой я бегала в детстве, теперь была скрыта под рядами стеклянных капсул — прозрачных, как аквариумы. Жутких. Робот с мертвыми глазами нарисовал на моей ладони цифру — 7. Я подошла к своей капсуле. Дрожала так сильно, что локон, выбившийся из хвоста, прыгал у виска, как испуганный заяц. Тридцать минут. Я успела вспомнить всё: как папа учил меня метать ножи, как мама прятала слезы, когда по телевизору объявляли прошлых победителей. Их шрамы. Их молчание. «Здравствуйте, дамы и господа. Мы начинаем!» Голос робота разрезал тишину. Барабан заскрежетал, шарики прыгали, как наши сердца. Первый номер: 2. Вышел парень с руками, привыкшими к тяжелой работе. Он не дрожал. Второй номер. Бумажка развернулась. 7. Я не сразу поняла. Гул в ушах. Мама в толпе вскрикнула. И я уже шагала вперед — на сцену. А за стеклом капсулы мне кричали два человека, которые знали, что это значит. Я поднялась на сцену, ощущая, как дрожат колени. Холодный металлический пол под ногами, резкий свет прожекторов, слепящий глаза. В зале – сотни лиц, но я видеела только двоих. Мама стояла, прикусив губу до крови, а папа... папа смотрел на меня так, будто уже прощался. Робот протянул мне карточку: "Оружие: Арбалет. Роль: Охотник". Рядом тронулся с места мальчишка с номером "2" – его карточка блеснула в свете софитов: "Оружие: Топор. Роль: Жертва". — Первая игра начинается завтра на восходе. Участникам предоставляется один день на подготовку, — холодно объявил диктор. На выходе нас ждали автобусы с затемнёнными стёклами. Я обернулась в последний раз – мама бросилась вперёд, но охранники грубо оттолкнули её. Папа держал её за плечи, а его глаза говорили одно: "Беги. Борись. Вернись". Дверь автобуса захлопнулась. Комната встретила нас холодом и смутным светом, будто само пространство не решило — принять или отвергнуть нас. Огромное окно, словно глаз в другой мир, отражало бледные блики далеких звезд. Я провела пальцем по коробке с моим именем — буквы были выведены слишком аккуратно, словно смерть уже начала заполнять анкеты. Флисовая кофта пахла чем-то химическим и неестественным. Арбалет лег в руки с неприятной готовностью. Но тетрадь... Простая, в клетку. Моя единственная возможность оставить след там, где все следы стирают. Девочки, мои соседки вошли тихо, будто боялись разбудить тишину. Лизавета — хрупкая, с глазами, в которых уже не было детства. Кира — сжатая в комок напряжения, готовая рассыпаться или ударить. Мы не говорили. Что можно сказать, когда завтра тебя научат убивать? Человек в плаще появился внезапно. Его слова упали на пол, как камни: «Завтра тренировка ровно в 6:00. Никому не опаздывать.» Дверь захлопнулась с таким звуком, будто нам только что заколотили выход. Я подошла к окну. Где-то там, за стеклом, в небе, которое уже не было нашим, мерцали звезды — холодные, равнодушные свидетели. «Сплю здесь», — решила я, расстилая спальный мешок на подоконнике.. Девочки начали о чем-то шептаться. Я притворилась спящей, но сердце колотилось так громко, что, казалось, выдаст меня. — Веревка есть? — Есть... — Спуститься будет просто. Главное — эту (пальцем ткнули в мою сторону) подвинуть... Грубые руки схватили меня за плечи и стащили на пол. Я едва сдержала смех — ну и дурочки... Там же охрана с фонарями! Шуршание, скрип окна, потом — тишина. Я уже проваливалась в сон, когда рев динамиков разорвал ночь: «Номера 13 и 23 — ликвидированы». Голос был как не странно спокойным… «Если еще хоть кто-то осмелится нарушить правила — постигнет та же участь». Мороз пробежал по коже. Я прикрыла глаза, но перед ними стояли их лица — Лизы и Киры, такие живые еще минуту назад... Теперь их нет. Иногда свобода — это не побег. А просто дожить до утра.

Глава 3

6:00. Тренировочный зал. Холодный свет ламп резал глаза, когда мы выстроились в линию. Впереди — снаряды, мишени, полосы препятствий. Все как на уроках папы. Только здесь ошибка стоила не остаться без сладкого или без прогулки в парке, а пули в лоб. Нас разделили. Одни — на стрельбу, другие — на рукопашный бой. Я взяла арбалет, почувствовав его вес. "Не трясись, Оля. Ты же дочь победителей." Выстрел. Десять. Ещё. Девять. Еще один. Десять Офицер смотрел скучающим взглядом, пока я не попала в самую маленькую мишень — центр. Его бровь дрогнула. — 19 баллов. Лучший результат. За спиной зашумели. — "Кто это?" — "Да это же дочь победителей, Вовы и Даши." — "Значит, у неё шансы..." Участница под номером 12 ехидно сказала: «Мы еще посмотрим...» Она взяла арбалет. Первый выстрел – 10 баллов. Второй выстрел – 10 баллов. Все результаты – 10. Итого 20 баллов. Офицер отметил: «Превосходно». «То-то же...» – ответила она. Потом крик. Номер 14 — паренек с дрожащими руками — не смог даже зарядить арбалет. 4 балла. Охранники отвели его в сторону. — "Пожалуйста, я все смогу...!" -«Спасибо, увидели… больше не надо..» Выстрел заглушил остальные звуки. Я перевела дух. Время 15-30. Время обеда. Столовая была полной, но мёртвой. Никто не разговаривал. Я ела суп, чувствуя, как чей-то взгляд впивается в меня. — "Ты стреляешь, как твой отец." Голос был низким, спокойным. Я подняла глаза. Передо мной стоял 5 — высокий парень с хищным взглядом. На руке — шрам, будто от капкана. В его тарелке лежал кусок хлеба, аккуратно разрезанный пополам. — "Я слышал про него. Вова, да? Он убил трёх человек..." Я сглотнула. "Он не убивал. Он выживал." Но слова застряли в горле. 5 улыбнулся. — "Завтра мы все будем убивать. Но я бы предпочёл, чтобы ты осталась." Он оставил на столе половину белого хлеба — мою половину — и ушёл. Я сижу в комнате, на подоконнике. Теперь я здесь одна.

Глава 4.

Алый рассвет разорвал горизонт, словно рана на бледном теле неба. Четвертый час утра. В лагере уже шевелились – кто-то брел в столовую, но меня не прельщал запах еды. Я глотнула чаю, обжигающего и горького, но он стоял в горле комом, как предчувствие беды. Громкоговоритель хрипло рявкнул: «До начала Игры – час...» Сумка лежала у моих ног – собранная, проверенная. Я закрыла глаза и вдруг увидела её: маму, двадцать лет назад, в такой же предрассветный час. Так же сжатые пальцы, тот же холод в животе... Капсула №7 встретила меня железным холодом. Последнее, что я успела ощутить – резкий удар в висок. Тьма. Я очнулась от воющего голоса системы: «10...» — ветер хлестал по лицу. «9...» — пальцы впились в землю. «8...» — где-то щёлкнул затвор. «7...» — сердце бешено колотилось. «6...» — вдалеке мелькнула тень. «5...» — губы дрожали. «4...» — Мама, я скучаю очень... «3...» — рука потянулась к арбалету. «2...» — дыхание остановилось. «1...» Тишина. А потом – первый выстрел. «ИГРА НАЧАЛАСЬ!» Я бежала. Без мысли, без плана - просто бежала, пока легкие не горели огнем. Где-то позади слышались выстрелы, крики. Первый день- самый опасный и непредсказуемый. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди, когда я наткнулась на ручей - и на него. 5 сидел на камне, спокойно точа нож. Увидев меня, лишь кивнул: "Решила не умирать в первый же день? Умно." Его спокойствие бесило. "Ты чего не прячешься как все?" Он встал, наступив на окровавленную форму с номером 11. "Прятаться - значит проиграть. Я ищу союзников." Два дня мы шли вместе. Рассказал о себе, кстати его Егором зовут. Он показал, где найти чистую воду, как отличить съедобные коренья. А на третью ночь, у костра, вдруг сказал: "Во втором этапе игры... я хочу быть с тобой. Не как с союзником." Нож выпал у меня из рук. "Ты... что?" "Я наблюдал за тобой год. После того, как ты спасла того щенка у школы..." Его глаза в свете пламени казались почти человеческими. "Я знал - ты особенная." Бам-бам-бам. Сердце глупо застучало. На пятый день нас нашли. Стрела вонзилась мне в плечо, прежде чем я услышала свист. 12 - та самая злая девчонка с тренировок - уже натягивала тетиву снова. "Победительница-мама и победитель-папа... Какая милая семейка!, как они будут плакать, когда я тебя прикончу…" - она хихикнула. «Но не тут то было…» Я не успела поднять арбалет. Но он - успел. Егор бросился вперед, приняв следующую стрелу в грудь. Его крик разорвал лесную тишину. «БЕГИ!» - он загородил меня собой, выхватывая нож. Но я не могла, от страха и злобы я вырвала у него из рук арбалет и попала девчонке прямо в грудь. Я поволокла за собой Егора, который от боли начал бредить. Я прекрасно помню, как добежала до пещеры. Как выдернула стрелу. Как три дня сидела над его горящим от лихорадки телом, меняя повязки из собственной рубашки. Когда он открыл глаза, первое что сказал: "Ты осталась…" А я впервые за Игры заплакала..

Глава 5.

Три дня в пещере стали нашим странным маленьким миром. Его рана затягивалась медленно - каждый раз, когда я меняла повязку, он морщился, но не стонал. "Тебе не нужно было это делать," я прошептала на четвёртый вечер, когда дождь барабанил по камням у входа. Он только усмехнулся: "Теперь ты мне должна." "Чем?" "Жизнью, Оля. Хотя бы до конца Игр." Где-то там, за стенами нашей пещеры, продолжалась охота. Иногда доносились крики. Однажды прямо у входа нашли тело 8 - девочки с косичками, которая на тренировках всегда путала лево и право. На седьмой день мы решились выйти. Лес встретил нас гробовой тишиной. "Осталось шестнадцать," прошептал он, проверяя ловушки на тропинке. Я кивнула. Половина - за неделю. Хороший темп для организаторов. Мы шли к руинам старой школы - единственному месту, где можно было найти медикаменты. И почти дошли, когда... "Стой." Он резко оттащил меня за скалу. На крыльце сидел 3 - огромный парень с топором. Рядом валялись два тела. "Новый," я узнала его по обрубку уха - знак прошлых Игр. Победитель, вернувшийся в ад добровольно. Егор сжал мое запястье: "Он ждет. Это ловушка." И тут я увидела блеск проволоки между деревьями. "Обходим," он потянул меня назад. Но мы оба понимали - так просто не уйдем. Ночь застала нас на чердаке заброшенного склада. "Завтра последний день перед началом второй, самой страшной ИГРЫ," он сказал не глядя, проверяя боеприпасы. Я молчала. "Оля." Он вдруг повернулся, и в его глазах было что-то новое. "Что бы ни случилось завтра... Просто знай…" Его пальцы коснулись моей ладони. Громкоговорители взревели прежде, чем он закончил фразу: «Внимание, внимания, участники… ЗАВТРА 2 ИГРА» Сквозь щели прогнивших досок чердака пробивался лунный свет, разрезая темноту острыми полосами. Я прижалась спиной к холодной стене, пальцы автоматически ощупывали рукоять ножа. Шестнадцать. Шестнадцать из тридцати двух. Хороший темп. Достаточно, чтобы организаторы остались довольны. — Ты спишь? — голос Егора был хриплым, как будто он годами не пил воды. В ответ я лишь покачала головой. Спать? Сейчас? Когда завтра начнется вторая игра — та, о которой ходили леденящие слухи. — Что ты знаешь о нем? — я кивнула в сторону, будто тот парень с топором мог быть где-то рядом даже сейчас. — О Третьем. Егор медленно повернул голову, его глаза в полумраке казались пустыми. — Он выиграл два года назад. — Пауза. — Единственный, кто вернулся добровольно. — Зачем? — Да кто его знает, сам себе на уме. Может, сошел с ума. Может, ему нравится убивать. Я сглотнула. Ветер завывал за ветхими стенами, словно предупреждая. — А завтра… вторая игра. Что там будет? Егор резко сжал кулаки, сухожилия на руках напряглись, как тросы. — То, что ломает даже победителей. Утро пришло слишком быстро. Серое, без солнца, словно мир замер в преддверии чего-то неотвратимого. Мы спустились с чердака, осторожно ступая по скрипучим доскам. Воздух пах сыростью и металлом — запах крови уже въелся в землю. — Школа, — прошептала я. — Нам все еще нужны эти медикаменты. Егор кивнул, но его взгляд был прикован к тропе позади нас. — Он пойдет за нами. — Ты уверен? — Он охотник. Мы двинулись вперед, обходя растяжки и ловушки, но с каждым шагом чувство опасности сжимало горло. А потом раздался крик. Нечеловеческий. Пронзительный. Я замерла. — Это не он, — прошептал Егор. — Кто-то еще. Вторая игра еще не началась… но смерть уже шла по нашим следам. Мы застыли, вжимаясь в стволы сосен. Крик оборвался так же внезапно, как и начался, оставив после себя пугающую тишину. — 15, — пробормотал Егор. Я резко повернулась к нему, но он уже шагнул вперед, сжимая самодельный клинок. Его спина была напряжена, как у зверя перед прыжком. — Это не игра ещё, — прошептала я. — Они не должны... — Они могут всё. До школы оставалось меньше сотни метров. Разрушенное здание зияло пустыми окнами, как глазницами черепа. Когда-то здесь смеялись дети. Теперь тут пряталась только смерть. Мы вошли через спортзал — дыру в стене, заваленную обломками. Запах плесени и чего-то сладковато-гниющего ударил в нос. В углу валялся рюкзак, рядом — лужа крови, еще свежая. — "12", — прошептала я, разглядывая жетон на ремне. Егор молча покачал головой: «Не наша потеря». Аптечка должна была быть в медпункте — на втором этаже. Лестница скрипела под ногами, но иного пути не было. И тут я увидела. Напротив кабинета биологии, прямо на парте, лежало тело. Девочка. 10 номер. Вскрытая гортань. В ее руке зажат листок. «Игра по моим правилам началась. Бегите.» Голос в темноте Мы рванули вниз, даже не проверив аптечку. Но слишком поздно. Из-за угла, медленно, как кошмар, вышел он. 3. Топор волочился по полу, оставляя кровавую полосу. Его глаза блестели мокрым стеклом. — Я ждал. Егор резко толкнул меня в сторону, и в ту же секунду топор вонзился в стену там, где я стояла секунду назад. — БЕГИ! Но бежать было некуда. За нами — школа-ловушка. Впереди — убийца. А снаружи, над лесом, громкоговорители внезапно взревели: "Внимание, участники. Вторая игра начнётся через 10 минут. Цель — территория рудника. Выживут только 3 человек." Третий усмехнулся. — Слишком поздно бежать. Третий шагнул вперёд, но Егор резко рванулся к окну — не к бегству, а к проводу, торчавшему из стены. — Держи его! — крикнул он мне. Я кинулась в сторону, отвлекая убийцу, а Егор дернул кабель. С потолка рухнула прогнившая балка — прямо на Третьего. Он не погиб. Но его нога была прижата, топор — в метре от пальцев. — Теперь бежим, — прошипел Егор. Мы вырвались из школы, даже не забрав аптечку. Выжить сейчас — важнее.

Глава 6.

И вот она, непредсказуемая игра… Было не по себе, а название пугало до ужаса: «АД НА ЗЕМЛЕ»… Громкоговоритель заговорил: «И так, участники второй игры, сбор – рудник, ровно через час.. не опаздывайте» Рудник был от нашего местоположения всего в километре. Дошли мы до него быстро. Рудник встретил нас ржавыми клетками у входа — будто кто-то готовил здесь зверинец. Надпись на табличке: "Добро пожаловать в Глубину. Правила просты: 1. Внизу — лабиринт. 2. Через час двери закроются. 3. Ключ — только один." Егор схватил меня за плечо: — Это не просто побег. Они хотят, чтобы мы убивали друг друга за выход. Но я заметила другой текст, нацарапанный ниже: "А если найдешь красную дверь, игра проиграна." Мы переглянулись. Ложный выбор. Мы зашли в тоннель. Хруст гравия под ногами. Скрип ржавых прутьев клеток. Мы вошли в рудник, и холодный воздух шахты обжег легкие. Где-то в темноте капала вода — медленно, как отсчет последних секунд перед казнью. Егор шел первым.— Тут, — он резко остановился. Перед нами — две туннеля. Левый: из него тянуло сквозняком, пахло сыростью и… кровью. Правый: на стене красовалась нарисованная стрелка и слова: «Выход». — Ловушка, — я сглотнула. — Или тест, — Егор потрогал лезвие ножа. — Они проверяют, кто глупый, а кто… опасный. Раздался шелест — кто-то крался за спиной. Я обернулась. 1-й. Девочка лет пятнадцати, с перебинтованной рукой. В глазах — животный ужас. — Не иди туда, — прошептала она, указывая на правый туннель. — Там он. — Кто? Ответа не последовало. 1-я рванула влево и исчезла в темноте. Егор выбрал левый туннель. Шли мы недолго. Сначала нашли тело 9-го — он висел на проволоке, как марионетка. Шея сломана. Потом — 2-го, того самого «ветерана». Он сидел у стены, прижимая к животу окровавленные пальцы. — Не… трогайте… красную… — он захрипел и замолк навсегда. И вот она — дверь. Алая, как открытая рана. Надпись: «Смельчакам — свобода. Трусам — смерть.» Егор толкнул дверь ногой. За ней не было ни лабиринта, ни ловушек. Только комната с экранами. На них — мы. Все, кто еще жив. 1-я бежала по туннелю, за ней гнались тени. 3-й (тот самый) ломился в запертую дверь. А в углу, под камерой, сидел человек в маске. Скорее всего Организатор. — Поздравляю, — раздался механический голос. — Вы нашли контрольную точку. Я почувствовала, как Егор напрягся. — Выбор: выйти сейчас и получить «место в финале»… — …или остаться и попробовать спасти остальных. Экран погас. Егор взглянул на меня. — Они хотят, чтобы мы стали такими же, как Третий. Я кивнула. Мы развернулись и пошли обратно. Красная дверь захлопнулась за спиной. Громкоговоритель взревел: «Интересный ход. Третья игра начнется завтра. Приготовьтесь.» Мы вышли на поверхность. 1-я ждала у входа. А вдалеке топор третьего. Теперь нас было четверо.

Глава 7.

Заключительная игра, написала я в дневник. Хочу домой, к маме и папе. Хочу их обнять крепко-крепко. На лист упала слеза. Но было не время плакать. Завтра последняя игра. Я легла на траве, решила вздремнуть. Мой сон, как папа когда-то хранил Егор. Я чувствовала, как он смотрит на меня… Меня разбудил голос динамиков: - «через пять минут Игра» Я подскочила, как ужаленая. — Добро пожаловать на финальную игру. Сегодня вы не просто выживаете. Вы — развлечение. Перед нами расстилалась арена — ржавая конструкция из металлических платформ над ямой с шипами. По краям — стеклянные кабинки с силуэтами зрителей. 1-я сжала мою руку. — Четверо войдут. Один выйдет, — добавил голос. Третий стоял в пяти метрах от нас, топор на плече. Его единственное ухо шевельнулось, когда он усмехнулся: — Наконец-то настоящая игра. Правила просты: 1. Круг сужается каждые 10 минут — платформы рушатся. 2. Оружие спрятано под люками. 3. Зрители голосуют, кому дать преимущество. Гонг. 1-я рванула к ближайшему люку — там арбалет. Она выстрелила в Третьего, но он уклонился, и болт вонзился в плечо Егору. Не долго думая я нашла цепь с крюком — метнула, поймала ногу Третьего. Он рухнул, но топором перерубил звенья. Егор, он уже дрался с 1, весь истекая кровью, наконец столкнул 1-ю с платформы. Ее крик оборвался внизу. Третий зарычал: — Ты что делаешь?! Егор вытер рот: — ну согласись, она была самым слабым звеном. Остались мы трое. Платформа — размером с комнату. Третий атаковал. Я прыгнула в сторону, но он схватил меня за волосы. — Прощай, семерка, — прошипел он. Выстрел. Пуля прошла навылет через его шею. Егор стоял с пистолетом — где, откуда он его взял я не знала. — Ты... — Третий рухнул на колени. — Я читал правила, — сказал Егор. — Победитель тот, кто остался последним. Но никто не говорил, что он должен быть один. Топор Третьего упал в пропасть. Голос объявил: — Нарушение протокола! Но зрители ревели от восторга. Динамик: Убить или помиловать? Голосование! У вас, дорогие гости, 10 минут. А у вас, игроки, точнее у кого-то из вас — последние минуты жизни. Наслаждайтесь! Я вспомнила маму, папу и начала петь мамину колыбельную. И вот, итоговая таблица: 5 — 50% голосов 3 — 0% голосов 7 — 50% голосов Ура!!! Мама, папа, я вас увижу. На меня набросился 3, последнее, что я помню, как его отбросили от меня. Я проснулась. Белый потолок. Тихий гудок аппаратуры. Запах антисептика вместо крови. — Оля… Голос дрогнул, и я не сразу поверила. Мама. Её пальцы вцепились в мою ладонь, как будто боялись, что я рассыплюсь, если она разожмёт кулак. — Ты дома. Ты жива. Я задохнулась от рыдания и в первый раз за столько недель почувствовала, как по щекам текут слезы — настоящие, а не смешавшиеся с грязью и потом. Папа молча обнял нас обоих. Его дыхание было неровным. И тут дверь приоткрылась. Егор. Он стоял в дверях, бледный, с перебинтованной грудью. В глазах — нечеловеческая усталость и… облегчение. — Привет, героиня, — хрипло сказал он. Я не смогла сдержать смеха. Мы выжили.