Глава 2. «Тупая боль»

Ива словно окаменела, взгляд стеклянных глаз застыл, шерсть вздыбилась. В горле запершило, но кошка проглотила новый приступ кашля. Все вокруг для нее остановилось, замерло. В ушах зазвенело, взор помутнел. — Гравий?! Гравий! - послышались крики снаружи, но для королевы они прозвучали отдаленным эхом. Сердцебиение будто замедлилось, а в горле встрял немой крик. Нет, не может быть! Это ложь, просто безмозглая шутка! — Отойдите! - даже громовой возглас Златозвезда едва послышался в ушах Ивы. Она не могла принять этого, прямо так сразу, после счастливого момента. " - Нет.. " - в панике подумала она. Снаружи слышались испуганные перешептывания, тревожные слова, взволнованные голоса. Ива хотела выбежать прочь из Детской, но просто не смогла: лапы задрожали и подкосились, а в легких задрожал кашель. — НЕТ! - слезы снова выступили на глазах и теперь полились двумя тонкими ручьями, а котята закопошились под боком. В тот момент Ива чувствовала лишь нагнетающую пустоту. Хотелось верить, что это лишь кошмарный сон, но.. — Он.. он сражался с лисой и.. - послышался испуганный, тоненький голосок одного из оруженосцев. " - Горнолап.. - поняла королева. - Гравий рассказывал мне про своего ученика. " — Она убила его, а я.. я побежал за подмогой тогда! - пискнул Горнолап снаружи. Иве захотелось и самой умереть, тупая боль вонзилась в грудь, в сердце, в легкие.. Как же... больно. Словно острые когти исполина впиваются тебе прямо в сердце и сжимают.. сжимают! — Я ничем не смогу помочь! - виновато всхлипнула Росинница, ее стыдливый плач был хорошо слышен за стенами Детской. Ива пошатнулась, но встала. Лапы дрожали, как осенние листья на ветру. — Я.. нет, он не умрет! - из последних сил пробормотала кошка и поплелась наружу. Каменные лапы тащить было тяжело, а оставлять беззащитных малышей одних - тем более, но.. Гравий был важнее. — Он не умрет! - повторила королева, тяжелыми шагами ступая через поляну к окровавленному телу возлюбленного. — НЕ УМРЕТ! Гравий лежал кучей неаккуратного черного меха на земле, снежинки падали и падали на него, а равнодушный ветер трепал длинную шерсть. Казалось, он просто очень устал и сейчас посмотрит в глаза Ивы и рассмеется. — Ива! Немедленно вернись в Детскую! - проверещала целительница, но Ива лишь слабо покачала головой. Она обессиленно рухнула на земь, совсем рядом с холодным телом умершего. — Как же так, Гравишек?.. - Гравий любил когда его так называла Ива. А он называл ее Ивушкой.. Какие прекрасные времена, когда они вместе ходили по лесу и охотились, спали в обнимку.. Кошка глотала слезы, сдерживая лихорадочный плач. Она должна быть сильной. Ради Гравия и ради своих новорожденных котят. Силы покидали ее и без того ослабшее после родов тело. — Вернись, так будет лучше. - вздохнула Росинница и помогла Иве встать на лапы, которые тут же подкосились. В последний раз посмотрев на Гравия, королева еле как последовала в Детскую. Казалось, теперь все вокруг было обличено во мрак, везде веяло пустотой и тоской. Не встретит она больше нежного взгляда, не обнимет хвостом.. И как так получилось?... Все сразу и так неожиданно.. — Пусть Звездное племя.. примет тебя с радушием! - всхлипнула королева и зарылась носом в моховую подстилку. Котятки рядом тоненько заголосили, требуя молока и покоя. — Простите, мои милые.. - сквозь слезы улыбнулась Ива и подставила котятам живот. — Ешьте, растите большими и крепкими! Станьте гордостью своего отца! *** — Как ты их назовешь? - голос Росинницы как всегда звучал с ноткой добра и приветливости. Ива лежала в детской, слушая завывания ветра снаружи. Шел легкий снегопад. — Я давно придумала им имена.. Прошло всего три дня с их рождения, но я уже знаю как их назвать! - слабовато улыбнулась королева, но в её глазах читалась немая боль. — Мглуша и Камышик! Росинница остолбенела, ее взгляд похолодел, а шерсть приподнялась. Словно страх пробежался по ней и залез внутрь. — Мглуша, так ведь..? - испуганно и даже с ноткой ужаса переспросила целительница. — Ты не думала над немного другим именем?.. — А что такого? - пожала плечами Ива, недоуменно покосившись на целительницу. — Это имя придумал Гравий и я не хотела бы его менять. Целительница проглотила комок, встрявший в горле. Холодок пробежал по ее спине, взъерошив короткую серебристо-рыжую шерстку. — Ладно.. - наконец выдавила целительница и поспешила выйти из Детской, словно увидела позади королевы чудовище. " - Что такого в этом имени? " - мысленно спросила Ива и покачала головой. — Мне нравится оно.. А Гравию - тем более! - снова захотелось заплакать, снова тупая боль вонзилась в самую глубину души, как осколок.