14. Гриффиндор спасает Слизерин.

***

29 января 2000-го года. Улицы хмурого Лондона кишат людьми, каждый из которых куда-то очень спешит, срываясь на бег. Красные автобусы мельтешат на дорогах. Перед телефонными будками выстроилась огромная очередь. В небольших окнах кафе виднеются улыбчивые лица и пар от горячего кофе. Столица Англии была уж очень шумной, дышащей жизнью, которая всё время куда-то бежала, будто играла на перегонки с самим временем. Теодор Нотт сегодня тоже спешил, кутаясь в шарф от зимнего мороза. Он несколько раз чуть не упал на льду, в который превратились лужи, бурча проклятия под нос. Каждый раз, когда он появлялся в Лондоне, желая навестить Министерство Магии, ему становилось дурно. Он не любил всю эту суету, где маглы смешивались с волшебниками. Парень забежал в туалет, прячась в нужной кабинке, и смыл себя, появляясь прямо в центре огромного, подземного здания, где стоял терпкий запах чар и чернил. — Я тебя уже заждался! — воскликнул голос сзади, вынуждая Теодора обернутся. — Нужно отправлять письма не за несколько часов, а хотя бы за сутки, Забини. — проворчал кудрявый, пожимая руку темнокожему. — Я в этом невиноват! — начал Блейз, смешно размахивая руками в официальном костюме, — Они отправили письмо слишком поздно. Тео лишь кивнул, поглядывая на парнишку подле друга, что нервно сжимал документы и поправлял квадратные очки. — Здравствуйте, мистер Нотт. — поклонился тот, убирая светлые пряди со лба, — Я адвокат мистера Забини. Я буду свидетелем совершения сделки и помогу в случае непредвиденных обстоятельств. — Эй! — хихикнул Блейз, немного пихая парнишку, — Лео, это мой друг, перед ним ненужно говорить так официально. Лучше не трать свой ум сейчас, он пригодится через несколько минут. Светловолосый кивнул, неловко пожимая руку Теодора. — Все бумаги готовы? — взволновано спросил Нотт. Ему было очень страшно и тревожно. В голове была куча мыслей о том, что им откажут в сделке. Что запретят посещение. Что снова обломают в нём то, что ещё осталось. По коже бегали мурашки, в горле пересохло, на языке была странная горечь. Тело не слушалось его, словно перестало получать сигналы из мозга. Теодор не доверял никому из Министерства. Все они были бесполезными. Им было плевать на мальчишку, который поломался в одном из сотни этих ужасных кабинетов. Голос каждого аврора звучал в голове, становясь одним — отчужденным, незаинтересованным, проговаривающим всё слишком монотонно, чтобы в принципе быть голосом живого существа. — Всё в порядке, дружище. — сказал Забини, хватая мужское плечо, немного сжимая ткань пиджака, — Мы всё подготовили. Лео мой друг и адвокат, мы совершали много успешных сделок. Нотт кивнул, сглатывая вязкую слюну и поглядывая на большие, настенные часы, которые украшали коридор Министерства. — Здравствуйте! — донесся женский голос, — Мистер Забини и мистер Нотт, меня зовут Зури Хоторн. Перед парнями стояла высокая девушка, одетая в пурпурную мантию. Она была темнокожей с короткими волосами и ослепительной улыбкой. — Я проведу вас в нужный кабинет. — заверила Зури, — Следуйте за мной. Группа из четырех людей поплелась длинными коридорами. Повсюду горели зачарованные лампы, окидывающие багровую плитку светом. Теодору было дурно. Его качало из стороны в сторону, и если бы не рука Блейза на его плече, он бы, непременно, свалился в обморок. — Прошу. — сказала девушка, открывая большие двери неизвестного помещения, зазывая волшебников пройти. Перед глазами был большой кабинет, выполненный в красных тонах. По периметру комнаты располагался длинный стол, его украшали флаги с молниями, ставшие символом авроров. За этим столом сидело семь волшебников, которые должны были рассмотреть дело и вынести свой вердикт. Теодор заметил Гермиону Грейнджер, смотрящую на него испуганными глазами, в которых читалось сильное волнение и жалость. — Здравствуйте. — сказал Блейз, располагаясь на одном из стульев, стоящих напротив стола. Один из авроров встал, заставляя подняться и остальных. Он кивнул, взмахивая палочкой, и запустил большие песочные часы. — Заседание Аврориата по делу о купле-продаже недвижимого имущества объявляется открытым. — громко заявил старик, вновь оседая на место. — Мистер Нотт. — кивнул мужчина, — Мистер Забини. — повторил действие, — И… — Я Лео Каспар. — сказал адвокат Блейза, — Я уполномочен представлять мистера Забини и присутствовать при оформлении сделки в качестве его юридического представителя.  Авроры переглянулись и уставились в подготовленные документы. — Мистер Нотт, вы хотите выкупить у Блейза Забини недвижимость, превышающую сумму десять тысяч галеонов? — старик задал вопрос, стреляя в него серыми глазами. — Да, сэр. — коротко ответил кудрявый, пытаясь подавить тревогу, рассеянную по всему телу. — Но финансируемое лицо — мистер Тиберий Нотт, который заключен в Азкабан. — продолжал аврор, — Вам запрещены посещения, а согласие на трату средств нужно получить в устном виде. — Верно. — сказал Тео, чувствуя как ноги ходят своим ходом. — Вам нужно получить разрешение Аврориата, дабы посетить Азкабан и встретится с финансируемым лицом. Но сделка может произойти только в том случае, если продавец согласится отправится вместе с вами. — уточнил, — Мистер Забини, вы готовы пойти на такой шаг? — Да, сэр. — расслаблено ответил Блейз. Авроры начали тихо переговариваться, обсуждая дело. Некоторые гневно размахивали руками, некоторые крутили головой. И только Грейнджер, погружения в собственные мысли, нервно кусала губу. — Извините… — тонкий голос разрезал этот шум, — Мистер Нотт, — боязливо начала Гермиона, — я правильно понимаю, что ваш отец — Тиберий Нотт — на судебном заседании, которое совершалось перед отправкой в Азкабан, рассекретил некоторых Пожирателей, работающих на Министерство Магии? — Верно, мисс. — не веря пролепетал Теодор, чувствуя сухость во рту. Бывшая гриффиндорка, ранее потерпевшая от насмешек Слизерина, сейчас спасала чистокровного мальчишку, сына Пожирателя Смерти. Авроры взглянули на девушку, тяжело вздыхая. Они посмотрели на песочные часы и перекинули взор на старика. — Мы понимаем ваше положение, мистер Нотт, но не можем разрешить посещение Азкабана. — холодно заверил старик. Теодор подавился воздухом. Всё нутро задрожало, ему даже показалось, что его тело вновь бьют током магические веревки, затягиваясь прямо на шее. Он не мог нормально дышать, беглым взглядом окидывая помещение. Обида и злость наполнила глаза, превращаясь в призрачные слезы, застилавшие всё пеленой. — Но, сэр, мистер Забини лично отправлял вам прошение! — начал Лео, — И Теодор Нотт имеет полное право встретится с отцом для обговоренная финансов. — Мистер Каспар… — начал старик, но его грубо перебили. — Мистер Артур Локсли, — громко сказала Гермиона, — Тиберий Нотт помог Министерству Магии избавится от Пожирателей Смерти, рассекретив их имена на заседании суда. — она встала, с серьезном лицом вглядывалась в глаза аврора, — И Теодор Нотт имеет полное право получить данное разрешение, ведь он до сих пор на попечении средств своего отца. Все волшебники засуетились, склонив головы. — Верно. Существует закон, принятый Министерством Магии, — спокойно произнёс Лео, — согласно которому лицо, находящееся под опекой средств того, кто в настоящий момент содержится в Азкабане, имеет полное право на личное посещение этого опекуна для обсуждения использования этих средств. Это касается любых трат, превышающих десять тысяч галеонов. И такое посещение допускается даже несмотря на действующие запреты и ограничения. Гермиона села обратно на свой стул, с надеждой смотря на обескураженное лицо Теодора, вновь обретающее живые краски. Он смог нормально вдохнуть. Мозг не верил, что его спасла Грейнджер. Подруга Гарри Поттера, сражавшаяся против Пожирателей Смерти, скрывающаяся от них, натерпевшаяся страданий. Она спасала сына Пожирателя. Теодор, наверное, никогда не сможет вернуть долг гриффиндорке. Она сделала слишком большой шаг, подавляя противоречивые чувства, идя наперекор своим коллегам. Авроры зашуршали бумагами, осматривая документы вновь. Тихие споры долетали до ушей кудрявого, но он не мог их слышать, продолжая смотреть на девушку. Она сидела вся на иголках, слишком сильно волнуясь. Ей тоже было страшно и тревожно. Песочные часы показывали, что время скоро должно выйти. Белые песчинки быстро сыпались, отсвечивая серебром чар. — Вам будет выслано письменное уведомление с указанием конкретного времени и даты посещения Азкабана. — сказал старик, останавливая бег песка. Теодору показалось, что мир перевернулся. Вселенная затрещала по швам, а после вновь склеилась, разнося ощутимое землетрясение. Он пришел в смятение, в сильнейший шок. То, чего он так упорно добивался, ползая под дверьми адвокатов и Министра Магии — свершилось январским днём в присутствии Блейза Забини и Гермионы Грейнджер. Радость наполнила его тело, казалось, что он искрился от неоспоримого счастья, даже не в состоянии подняться на ноги и покинуть кабинет. Авроры медленно удалялись, мелькая перед его округленными глазами. Но он их не видел, уж слишком сильно трясло изнутри. Но в месте с радостью пришёл едва заметный страх. Он увидит отца в Азкабане. В тёмной, вонючей камере. В каменных стенах, наполненных холодом и полнейшим несчастьем. Он представил его грязное лицо, которое поведало сотни поцелуев Дементоров, высасывающих воспоминания, утоляющих голод теплом, саднящим в груди. Теодору вновь стало дурно. Пальцы задрожали, а спина слишком сильно напряглась. Теперь, когда он добился разрешения на посещение, его голова осознала весь ужас, который он испытает находясь Азкабане. — Поднимайся, приятель, нам пора. — шепнул Блейз, поднимая Теодора за локоть. — Да. — не своим голосом сказал кудрявый, — Пошли. Он вышел из кабинета как в тумане. Мимо проносились волшебники, чуть не сбивая с ног. Нотт даже не взглянул на Зури, которая ослепительно улыбалась Блейзу, сцепившему ладонь на его предплечье. Они вышли в огромный коридор, вдыхая тот самый аромат чар, укоренившийся в этом месте навсегда. — Эй, Нотт! — протянул темнокожий, смотря прямо ему в лицо, — Что с тобой? Всё же удалось! Тео встряхнул кудри, желая избавится от слишком противоречивых чувств, подзывающих к горлу тошноту. — Всё нормально, спасибо. — Я вижу, что всё ненормально, а плохо. — заверил Блейз, — Ты переволновался, да? Плечи Нотта задрожали, вызывая эту дрожь и в грудной клетке. Он был настолько жалким, что хотел расплакаться прямо сейчас. — Тебе страшно. — понял Забини, — Но, Теодор, ты встретишься с отцом. Ты будешь знать где он находится, и как себя чувствует. Парень сжал челюсти, прикрывая веки, ощущая, как одна очень жгучая слеза катится по щеке, попадая на губы. — Ты очень долго шёл к этому, дружище. — темнокожий похлопал его по плечу, — Не бойся встретится со своим отцом лицом к лицу. Ты его сын, а он твой отец. Единственное, чего хочет Тиберий, это того, чтобы ты нормально жил. — Ты не понимаешь, Блейз. — шепнул. — Понимаю. Ты боишься увидеть своего замученного отца, потерявшего нормальный облик. — заверял парень, — Но поверь, Тео, многие могут только мечтать о том, чтобы увидеть живых родителей. Многие погибли на той войне. Эти слова ударили по кудрявому. Они были правдой, которую невозможно отрицать, которую невозможно изгнать из головы. Он вспомнил Паркинсон, чьи родители умерли сражаясь за идеологию Тёмного Лорда. Вспомнил Катрин Уиллоу, и то как она плакала над телом собственной матери. Он вспомнил Колина Криви, бегающего с фотоаппаратом по Хогвартсу, который теперь навечно остался шестикурсником. Фреда Уизли, над которым склонялся Рональд, громко рыдая, и Гермиону Грейнджер, тихо гладившую спину рыжего. Римуса Люпина и Нимфадору Тонкс, оставивших новорожденного сына сиротой. Он вспоминал всех. А после подумал об отце, который был живым. Облегчение накрывало постепенно. Осознание тоже пришло не сразу. Но он понял, что не имеет права жаловаться на обстоятельства, ведь они могли быть и хуже. — Спасибо, Блейз. — усмехнулся Нотт, сбрасывая капли страха, — И тебе, Лео. — обернулся к светловолосому. Теодор зашагал прочь. Ему хотелось поскорее ощутить холодный, Лондонский ветер, бушующий снаружи. — До встречи! — крикнул Забини, смотря на удаляющуюся спину друга, которая понемногу становилась ровнее. Когда Нотт, наконец, оказался на улице, прямо в толпе маглов, зажимающих его тело, — накатило реальное облегчение. Страха не осталось, только радость, томящая ожидающее сердце. Он сможет поговорить с отцом. Не важно даже о чем, просто чтобы услышать его хриплый голос. Тео шагал к безлюдному месту, дабы трансгрессировать домой и снять этот идиотский костюм, пропахший чарами Министерства. Он хотел отправить письмо Малфою, с кучей благодарностей и восклицательных знаков, кричащих о его удаче. Хотел в красках рассказать о том, как всё прошло Жасмин. Не скрывая эмоций и дрожи в руках, которые будут путаться в жестах. Он уже даже представил её лицо. Как медленно одна бровь взлетит вверх, а глаза уставятся на него. Вопросы будут слетать с её губ, а тихая ругань —отскакивать от зубов. Теодор остановился прямо на проезжей части.

Жасмин?

Почему он хочет рассказать что-то Жасмин? Она даже не совсем в курсе этого дела. Да, слышала мельком, но не вдаваясь в подробности. И вообще, откуда взялось такое горячее желание поделится с ней своими эмоциями? Машина запибикала, чуть не врезаясь в Тео. Он мигом отбежал, переходя проезжую часть, путаясь в бесчисленном количестве многоэтажных домов. Но эта мысль, имеющая в себе имя француженки, осела где-то в животе, не исчезая до конца.

***

Собственное поместье встречало Теодора более дружелюбно, чем прежде. Тёплая температура и приятный запах черничного пирога, доносящийся с кухни. Он аккуратно снял пальто, повесил его на крючок в коридоре, а после скинул чёрные туфли. Пиджак, который сковывал движения, уже свисал с правого плеча. Рубашка расстегнулась на несколько пуговиц, а галстук на шее ослаб. Сам Тео был счастлив, это было заметно по расслабленному лицу с легкой усмешкой, и глазам, которые ещё были немного взбудоражены недавними событиями. Он вошёл на кухню, мазнул по бледным стенам и грязным мискам. Отметил про себя разбросанную по полу чернику. А после перекинул взор на человека, находящегося здесь. — Ты вернулся? — спросила Жасмин, откусывая кусок пирога. — Да. — ответил Теодор, садясь на свободный стул в нескольких сантиметрах от её тела. — Что это? — указал на извращенную выпечку. Несмотря на то, что запах стоял приятный, сам пирог — выглядел ужасно. Он кривой, немного передержанный в духовке, измазанный черникой. — А ты не видишь? — фыркнула девушка, придвигая блюдо ближе к себе, — Это пирог. Черничный. — Похоже на поджаренную шапку гнома. — широко улыбнулся. Волшебница, уже было хотела начать спор, вновь кидая в парня колкие словечки, но заметив его довольный вид — вскинула бровь, откусывая изделие, приготовленное без помощи эльфов. — Ты так светишься, что меня начинает это беспокоить. — пролепетала Жасс, — Тебя никто не проклял в том Министерстве? — Нет. — откинулся на стуле, стуча пальцами по столу, — Просто теперь я увижусь с отцом. Теодор был настолько рад собственным словам, что еле сдержался чтобы не запрыгать на полу кухни, кружа девушку сидящую напротив в непонятном танце. — Поздравляю. — искренне заулыбалась Жасмин, пододвигая к нему пирог. — Мой праздничный торт? — Можно сказать и так. — хохотнула. Тео, несмотря на внешний вид выпечки, отрезал небольшой кусок, пробуя на вкус. Парень начал кашлять от вкуса горечи перепекшегося теста. Это было невозможно есть. Он подумал, что сейчас темноволосая перевернет ему на голову свое изделие и отправит несколько проклятий прямо в рот. Но она просто засмеялась, наблюдая за этим странным, громким кашлем. — Мой дядя распинался перед будущими женихами о том, как прекрасно я готовлю. — проговорила волшебница, двигая к нему стакан с водой. — Боюсь представить, каким был рацион его питания. — хрипло отозвался Нотт. — Заткнись. — по-доброму шикнула Арне, — Нормальный пирог, просто он немного перестоял в духовке, — покрутила кусок в руке, замечая чёрное тесто, — или не немного. Теодор наблюдал за лицом девушки. В белом свете лампы, который падал на кожу, веснушки выделялись уж слишком сильно. И ресницы странно дрожали, бросая тень на мешки под глазами. — Сколько ты не виделся с отцом? — неожиданно серьезно спросила француженка. Ей было неловко задавать вопрос. Казалось, она не имеет на это право. Слишком личное и больное для Нотта воспоминание, в которое она опять влезает. Ей даже захотелось вернутся на минуту назад, чтобы не выронить данный вопрос, но было поздно. Сначала она посетила комнату его матери, а теперь лезла в голову, желая вырвать что-то памятное об отце. — Последний раз в мае 1998-го года. — выпалил парень, пряча взгляд в черничном пироге, — Но он уже тогда был в Азкабане. — Ясно. — стыдливо склонила голову, — Моя тетушка отбывает срок в Нурфаеле. Там жутко. — сболтнула глупость, дабы скинуть напряжение. — Значит, у тебя тоже опасная семейка. — усмехнулся, — Почему она оказалась там? — Муж туда закинул её. — Жасмин немного легла на стол, слаживая руки, — Она ему надоела. Перестала нравится, ведь молодость потихоньку из неё уходила. Да и скандальной была… — Сколько ей было? — Она младше даже моей матери. — возмущено фыркнула, вспоминая красивую, рыжеволосую родственницу, правда необычайно крикливую и глупую, — Не больше тридцати. — А как он это провернул? — заинтересованно спросил Тео, повторяя положение девушки. — Подкинул ей запретные зелья и совершил донос. Они встретились взглядами. Их лица были очень близко, одинаково лежали на сложенных руках. Оба смотрели в глаза друг друга, не отпуская зрачков. Одна кудряшка Тео медленно сползла на лоб, касаясь брови. Жасмин, контролируясь каким-то странным порывом, протянула пальцы дабы убрать тёмную прядь, но опомнилась, останавливая движение. Нотт насмешливо выгнул бровь, скользя по её опешившему лицу, искривленному в недоумении. Раздражения не было. Язвительности, колкости, шутливой вражды — тоже. Это привело Жасс в замешательство, пуская странный удар в грудь. Она тряхнула головой, ровно усаживаясь на стуле, ощущая покалывание на кончиках пальцев и, едва заметную, дрожь внутри. — Ты уже знаешь, когда встретишься с ним? — вновь спросила об отце, чтобы перевести дух. — Нет. — зарылся лицом в локти, не меняя позы, — Потом прийдет письмо с датой. — Всё настолько серьезно? — Да. — ответил, — Это сложное дело. Жасмин вздохнула, поправляя льняную рубашку. Она пыталась отогнать кровь, что стыдливо прилила к щекам, переходя даже к шее. Нотт видел происходящее. И отгонял ненужные мысли из головы. Но образ волшебницы, которая тянулась к его кудрям, отпечатался на сетчатке глаза, резко врываясь в память. Наверное, он непросто так думал о Жасс, идя по переполненным, Лондонским улицам, но он пока что не готов это признать до конца. Она уже часть его скучной жизни. Хаос, поселенный в его дом и новые воспоминания. И как-то странно видеть этот хаос смущенным. Как-то странно чувствовать тепло от его горящих щек и стыдливого взгляда, упершегося в собственные пальцы, так и не коснувшиеся мужского лица.