21. Когда змея учится просить.

***

7 февраля 2000-го года. Последний месяц зимы окутывал Лондон туманами. Снега здесь выпадало очень мало, за то дожди шли без конца, опуская серую дымку к мокрой земле. Утро в Малфой-меноре было напряженным. Людей, оказавшихся здесь, наполнял гнев и страх. Тревога залезла прямо в лёгкие, запрещая нормально дышать. А ненависть — глухо кряхтела между рёбер, готовясь сорваться на протяжный крик. — Что нам делать?! — по большому, тёмному залу носился Теодор Нотт, хватаясь за голову. Волшебники пару минут назад прибыли в дом, очнувшись после боя в пустой вилле, разбитой аврорами. Их головы болели, постоянно прокручивая недавние события. — Сядь. — прошипел Малфой. Нотту только что обработали лицо и бок, напоили исцеляющим зельем, а он уже так быстро вскочил на ноги, провоцируя на всех свои страхи. — Драко, не напрягай руку. — нежно пролепетала Полумна, которая обрабатывала раны от жалящих заклятий. Забини сидел в самом углу скамьи, самостоятельно заживляя ожоги на торсе. Его брови хмурились, впервые лицо выражало серьезность, словно забыло привычную игривость. Все были очень злы и напуганы. — Я не могу сидеть. — процедил Теодор, становясь перед блондином, — Я видел, как её пытают Крусиатусом! Долго! Понимаешь?! — Понимаю. — отозвался Драко, — Но мы ничего не можем сделать. Она уже во Франции. Это ударило Тео прямо в грудь. Сделало больно сердцу, украшенному шрамами. — И ты хочешь сдаться, Драко? — не веря выплюнул кудрявый, — Это ты притащил её ко мне домой! — махал пальцем перед лицом друга, обвиняя, — Ты заставил жить с ней! — Я понимаю. — Не понимаешь! Ты не можешь оставить её там. Ты просто не можешь так поступить. — заверял кареглазый, активно жестикулируя. Теодор зверел. Его раздражало буквально всё. Он не мог сидеть на месте, размышляя о Жасмин, которую похитил жених-садист. Ему хотелось поскорее высвободить её из плена. Не для себя. Для неё. Наверное, она сейчас закрыта где-то. Сидит и ждёт, что ей помогут. Она плачет и злится. А хаос медленно разгорается в попытках выйти на свободу. И Нотт просто обязан помочь. Он уже обманывал Маттео. Прятал Жасмин в комнате, про которую лучше не вспоминать. Дрался, чуть не умерев от Авады. Согревал её раненое тело в Хогсмиде. Ютился с ней в темном шкафу. Он целовал её. Касался её тонких губ, водил ладонями по веснушчатым щекам, обхватывал пальчиками тонкую талию. Он ловил её вздохи, дрожь ресничек, жар кожи. Он и вправду целовал её прямо здесь. Прямо в большом зале Малфой-менора напротив окна. — Может, это ты не можешь оставить её, Теодор, а не Драко? — подал голос Блейз, чуть тише, чем обычно. — Ты так не орал со школы. — хихикнул Малфой, морщась от запаха мази, — Наверное, с курса шестого. — Точно! — повеселел Забини, — Ты всегда приходил злой после квиддича. Особенно, когда близнецы Уизли сбивали тебя с метлы. Это правда. Разруха не позволяла так громко кричать и бегать по комнате в поисках выхода. Но теперь, когда она понемногу начала менять свою форму — голос становился громче, а движения резче. — Как вы можете так спокойно сидеть?! — возмутился Тео. Он вновь зарыл руки в голову, оттягивая кудри. Возможно, так он сможет откопать что-то, что сможет помочь Жасмин. — Пламя внутри не позволяет тебе, Тео, сидеть. — тихо прошептала Полумна, осматривая раны Драко, — Оно очень много времени слабо искрилось, а когда поднялось выше — начало захлестывать. И снова Лавгуд говорила правду. Самую настоящую из всех возможных. Её уста шептали истину, которую Нотт то ли хотел принимать, то ли — нет. Но плевать на собственные противоречия, идиотские мысли, раздумья, сейчас слишком важно другое. Важна Жасмин. — У меня есть идея. — задумчиво начал Драко, поправляя рубашку, — Странная и глупая, но идея. — смотрел в окно, бегая глазами. — Какая? — выпалил Тео, с надеждой посматривая на блондина. — Очень глупая! — радовался, подрываясь со скамьи, — Но вполне реальная! — Самые глупые идеи рождают гениев. — улыбалась Полумна. Все осматривали Малфоя, который тер переносицу о чем-то размышляя. Его дыхание участилось, а брови время от времени хмурились. — Единственный шанс помочь Жасмин, это уговорить кого-то из Бенедиктов выпустить её. — выпалил парень. — И как ты собираешься это провернуть, умник? — Теодор разозлился от абсурдных слов, чувствуя, как шансы близятся к нулю. — Брат Маттео — Максанас учится на одном курсе с сестрой Флёр Делакур. — продолжал блондин. — И что? Нам похитить его из Шармботона? — подключился Блейз. — Пораскинь мозгами, Забини. Флёр жена Билла Уизли, мы можем попросить… — И ты уверен, что кто-то из Уизли нам поможет? — воскликнул Нотт, кривя лицо, — Может эта Флёр рассекретит наш план.  — Уизли сдружились с Поттером на почве тяги к справедливости. Не думаю, что они встанут на сторону парня, похитившего девушку против её воли. — злостно выпалил Малфой, словно не защищал Избранного, а рассказывал о своих самых верных друзьях. — А если Уизли всё равно не захотят нам помогать? — допытывался Нотт. — Семья Уизли очень хорошая. — тихо сказала Полумна, — Они всегда приглашали нас на праздники, и ладили с моим отцом. Молли Уизли готовила вкусный суп из овощей.  — Полумна, ты… — начал Драко. — Я знаю их. — заверила девушка, — И вам нужна помощь. — Нужна. — буркнул Тео, — Только нам её не окажут.  — Лев может помогать змее, если змея научится просить. — задумчиво сказала Полумна, встречаясь с глазами Нотта.  — Как именно Флёр может помочь? — задумался теперь Тео, пораженный в самое сердце тихой надеждой и очередной истинной, слетевшей с губ сероглазой. — Отправит письмо через сестру. — ответил Малфой. — А если этот Максанас не захочет выступать против своей семьи?  — Я не знаю… — Когда в стаю с акулами бросают кита, они не замечают. — вновь подала голос Полумна, — Возможно, тот мальчишка чуть более добрый, чем его брат.

***

На побережье Корнуолла в Англии был сильный ветер. Он нёс с собой запах странной надежды и волнения. Кельтское море касалось берега, слизывая мокрый песок. Солнце потихоньку садилось за горизонт, окидывая сонным взглядом четырех волшебников, которые появились из воздуха. — Давно я здесь не была. — прошептала Лавгуд, которая помогала парням трансгрессировать в нужное место. Теодор осматривал местность. Тихий, одинокий пляж с голубыми волнами, небольшие скалы и светлый дом, тянущийся кверху. — Сюда я попала с Гарри Поттером и его друзьями, когда бежала из Малфой-менора. — добавила девушка, чувствуя, как Драко с виной сжал её руку, — Красивое место. Здесь мы похоронили моего храброго друга — эльфа Добби. У Нотта сжалось сердце. Как и у всех остальных. Они были детьми своих родителей, которые заставили испытывать муки и скорбь не только Полумну Лавгуд, но и остальных. Они были частью ненавистного всем мира. А сейчас они стоят возле Ракушечного коттеджа, где проживает один из Уизли, чьего брата убил Пожиратель, человек со стороны их крови. На дрожащих ногах волшебники подходили ближе, пытаясь сглотнуть ком в горле. Слов не было, они казались слишком слабыми для того, что лежало между ними и светлым домом. Нотт никогда не думал, что будет просить помощи у «предателей крови». Но теперь она ему просто необходима, иначе он не сможет больше нормально дышать. Никогда. Минуты становилось вечностью. — Наверное, они ужинают. — протянула Полумна, улыбаясь, — Я чувствую запах рагу. У Теодора скрутило живот. Хотелось просто забиться в угол и заплакать от происходящего. Он здесь не должен быть. Он не должен стоять перед белыми дверьми на пороге чужой жизни. Но он стоит. А в голове лишь одно веснушчатое лицо. И он надеется только на то, что оно не утеряет свои тёплые оттенки, превращаясь в серость. Драко стучит и судорожно вздыхает, держа блондинку за руку, словно она может убрать все его страхи и волнения. Волшебники слышат за дверьми тихие голоса и шаги. Ручка дергается, а после светлое дерево со скрипом открывается. В нос мигом ударяет запах тёплого ужина и чар чистоты. Перед глазами приглушенный свет ламп небольшого коридора и высокий, рыжеволосый парень. — Здравствуйте, вы… — начинает хозяин дома, но затыкается натыкаясь на знакомые лица. — Привет, Билл. — тихо говорит Полумна, стоящая возле Драко. — Полумна? — удивляется Уизли, — Почему ты с ними? — Моим друзьям нужна помощь. — говорит девушка, — Здравствуй, Флёр, — махает француженке, появившейся за спиной мужа. — Я… — говорит Малфой, — Нам… Вообщем… — пытается подобрать слова, чувствуя себя очень жалким. — Нам нужно помощь. — заверяет Нотт, и переступает порог чужого дома. Кудрявый очень взволнован и спешит, чтобы позволить себе вот так стоять на пороге. Время не вечное, оно бежит очень быстро. И каждая секунда превращается в час. Билл удивляется такой резкости и наглости, но всё же позволяет гостям-врагам пройти в дом, двигаясь на кухню. — Что происходит? — рыжий складывает руки на груди, — И почему ты с ними, Полумна? — повторяет вопрос. Флёр становится возле мужчины, обнимая его за предплечье и глазами блуждает по волшебникам. — Я помогаю своим друзьям. — отвечает девушка, следя за колыханием ракушек, висящих на тонких ниточках, — Моей подруге Жасмин нужна помощь. — Кто такая Жасмин? — недоумевает Билл, поглядывая с недоверием на трех парней. — Одна хорошая ведьма из Франции. Она попала к акулам и ей нужен кит. — Акулам? — не понимая шепчет Уизли, смотря на свою жену. Теодор вздыхает, пытаясь собраться с мыслями. Его коробит. Ему очень дурно и душно. Слишком многое осело на избитые плечи. Он здесь точно лишний. Он змей в логове льва. — Послушайте, — просит кудрявый, еле сдерживая надрывы в голосе, — Жасмин это девушка, которая пытается сбежать от своего жениха. Её пытаются выдать замуж за морального урода. Сейчас она в Марселе во Франции. — объясняет. — Мы здесь при чём? — Билл хмурит брови. Нотту сложно подбирать слова. Слишком много чувств мешаются внутри. — Твоя сестра учится с братом жениха Жасмин на одном курсе. — с надеждой смотрит на светловолосую, — Ты можешь через сестру попросить его о помощи? — Я не буду подставлять сестру! — возмущается француженка. Теодор смотрит на Драко, поджимая губы. Ему кажется, что сейчас он выйдет из себя и наброситься на кого-то с кулаками. Плевать на кого. Просто наброситься и начнет бить так сильно, что сломает запястья. Такие отчаянные сдерживания он не испытывал с курса пятого, когда вступал в конфликты с Риком Хигсом из Когтеврана. Тео тяжело задышал, прикрывая глаза. Его губы задрожали, а нервные смешки начали вырываться из рта. — Пожалуйста, Флёр. — начал Малфой, подавляя свой стыд и высокомерие, — Только одно письмо. На комнату обрушилось долгое молчание. Каждый думал о своём. Надежда, недоверие, злость, тревога, ожидание — ощущались физически, будто тупые удары в район затылка. Белый свет лампы резал глаза. Ветер за окном вызывал мандраж. Чужое сердцебиение шумело в ушах. Ракушки не звенели, а создавали напряженную композицию. — Август Руквуд убил моего брата. — глухо кинул Билл, — Он взорвал стену и она обрушилась на Фреда. Слова повисли в воздухе. Тяжелые и неподъемные. Они заполнили всё пространство, отдавая болью в виски. Огромная, чёрная ленточка начала развиваться над головами — символизируя смерть. Все замерли. Только Флёр обняла своего мужа, зарывая голову в изгиб шеи, пытаясь унять боль от имени, которое уже нельзя вернуть. — Мне жаль. — уронил Тео. Это действительно была правда. Не вежливые формальности, которым его обучали дома и в школе. Ему искренне было жаль. Он был частью того мира, который нёс смерть и чистую боль. Мира, который убил молодого парня, искрящегося жизнью. — А это, — Билл указал на лицо со шрамом, — сделал друг Люциуса Малфоя. Драко вздрогнул, как только услышал имя отца. Слово было настоящим ударом. Он не имел права стоять возле того, кого коснулись поступки его семьи. Его отец сотворил такое, а отпрыск пришел за помощью. — Мне жаль… — распинался блондин, — Мне очень жаль… И я, я не знаю, как мне загладить вину… Тео не мог слушать оправданий Серебряного мальчик, который тоже страдал от деяний своего родителя. Не мог видеть взгляд серых, стыдливых глаз того, кто сам был жертвой. Он не должен оправдываться. — Мы не отвечаем за грехи отцов. — уронил Нотт, — Мы действительно сожалеем. Но мы были детьми. Билл молча сверлил кудрявого взглядом, поджимая губы. В нём не было ненависти, только тупая боль. — Наша подруга в беде. Мы, конечно, не храбрые гриффиндорцы, но всё же мы хотим её спасти. — заговорил Забини, пытаясь убить напряжение. — Когда война кончается нет проигравших и победивших. — заверила Полумна, — Есть только выжившие. — Полумна… — протянул Билл, смотря на девчонку, которая примкнула к компании, от которой он ожидал чего угодно, но не таких слов. — Она права. — резко кинул Тео. Его голос был холодным, почти ледяным, будто каждое слово проходило через слой отчаянной злости. — Драко прокляли Пожиратели за то, что он их предал. А моего отца упекли в Азкабан и он медленно умирает от чумы. — морозным тоном говорил парень, — Все получили по заслугам. Тео замолчал. По его взгляду и словам всё было понятно. Это был приговор прошлому, которое продолжало ломать живых, даже после войны. — Я не могу доверять вам. — упирался Уизли. — Мы просим помощи не для себя. — почти простонал Драко, — Помощь нужна Жасмин. Билл тяжело выдохнул, машинально поправляя длинные волосы. Он крепче обнял жену, не понимая, как правильно ему поступить. С одной стороны он действительно мог оказать помощь, и действительно спасти какую-то девушку. А с другой — перед ним стояли бывшие враги, дети Пожирателей Смерти. Прошлое тянула за собой длинные, кровавые тени. Уизли обвел своих гостей взглядом. Слишком сложно. Слишком много мыслей. — Лев всегда справедлив. — прозвучал голос Полумны, — Даже по отношению к змеям. Драко неловко обнял блондинку, пытаясь усмирить собственное волнение, заставляющее пот предательски стекать со лба. Блейз в ожидании ответа осматривал светлое помещение. Его привлекали интересные кружки в стеллажах и большие ракушки на шкафу. Он смотрел на всё, только не на лица. Теодор же — был готов биться головой об стены. Настолько сильно ему было плохо. Его странная разруха жаждала спасти хаос. Это было обязательным. Он ни о чем не мог думать. Мысли пускались только Жасмин. Они пускались, переплетались, боролись между собой. Но не заканчивались. — Хорошо. — сказал Билл, — Мы напишем письмо Габриэль. Но обещайте, что девочка будет в безопасности. Мир вдруг стал добрее. Воздух не казался таким тяжелым, как до этого. Свет перестал резать уставшие глаза. Дыхание и стук сердца — успокоились. Всё становилось мягче. Билл, наблюдая за всем этим, тоже ощущал странный перелом. С одной стороны было облегчение. С другой — давила ответственность. Храбрый лев спасал змей, которые действительно научились просить. — Кому именно она должна передать письмо? — оживилась Флёр, соглашаясь с мужем. — Максанас Бенедикт. — отрезал Малфой, унимая дрожь рук. — Бенедикт? — удивилась француженка, — Я знаю Маттео Бенедикта. Парни напряглись. Блейз даже схватился за палочку в кармане кожаной куртки, словно готовился к худшему. Им теперь стало страшно, что всё пойдет по одному месту. — Мерзкий парень. — выпалила Флёр, принуждая всех вновь расслабится, — Учился со мной на одном курсе. — Муж Жасмин. — отозвался Блейз, — Высокомерный ублюдок. Светловолосая усмехнулась, прижимаясь к рыжеволосому сильнее, и вновь окинула взглядом других волшебников, медленно выдыхая. — Напиши, чтобы он связался со мной. — попросил Драко, — Пусть отправит письмо в Малфой-менор. Флёр кивнула. Нотту хотелось подпрыгнуть от счастья. Похоже план Драко был не таким глупым и безумным, каким казался все это время. Как там говорила Лавгуд? Глупые идеи рождают гениев. Что ж, кудрявый убедился в этом. — Спасибо. — улыбнулся Блейз, едва заметно скривив губы, — Мы никогда не забудем вашей помощи. — Да. — оживился Теодор, — Если я выживу, то можете просить у меня все, что хотите. — И у меня, наверное. — отозвался Драко, всё ещё чувствуя тяжесть вины за шрам Билла. — Мы оказали помощь вашей подруге, не зазнавайтесь. — потеплел рыжий. Все двинулись к выходу, последний раз окидывая стены чужого дома глазами. Висящие ракушки будто прощались, позвякивая на ветру легким, хрустящим звоном. — Приходите к моему отцу на ужин завтра. — сказала Луна, выходя в ночь, — Он приготовит запеченную индейку. — Хорошо. — улыбнулся Билл, закрывая за волшебниками двери дома. Ракушечный коттедж бросал мягкий свет на белый песок. Синее полотно ночного неба обвило берег, позволяя звёздам ярко мерцать. Тихие волны бились о скалы, шепча свои привычные сказки. Пена бурлила. Мир стал просто миром. Без жестокости и тяжести. Нотт на секунду застыл. Ему полегчало. В него поселилась настоящая надежда, пробираясь сквозь тернии скорби. Он верил, что удастся спасти Жасмин. Теперь она не хамка, а девушка, которую он так отчаянно хочет спасти. Ради которой, он научился просить помощи. Из-за которой, хочется сбить кулаки в кровь. Сожаление рождает нежные чувства. А Теодор сожалеет. Сильно сожалеет. Он не смог тогда отбить от неё красный луч Круциатуса, подло вонзавшийся в её спину, заставивший распластаться на полу и завыть от боли. Она же подошла к нему. Она пала перед ним на колени. Она слёзно просила подняться. Умоляла. А хаос так никогда не делает. Но ради Теодора он сломался. Он пал на колени, так низко, как и сама суть девушки. Он облился жгучими слезами. Зашептал молитвой. Жасс шептала его имя… Не «Теодор», не «Нотт». Она шептала ему нежное, судорожное, сбивчивое, и такое отчаянное — «Тео». И в её шепоте не было привычной силы, только страх. А он, пораженный проклятиями и выбитый бессилием, не мог встать на ноги, словно действительно сдался. Словно решил отдать её, нагло проигрывая бой. Но он пытался тогда встать. Честно! Просто ноги не слушались, а тело застыло. Просто солёные слёзы залили глаза, смазывая все очертания. И Тео ненавидит себя за это. Наказывает мерзкими мыслями. Наказывает тем болезненным образом, что навечно остался в памяти. Но он обязательно заберет её из плена. Слишком уж сильна та жалость, которая наполняет его.