23. На краю ночи, под холодной луной.

***

12 февраля 2000-го года. Густая, молчаливая ночь слепо возвышалась над Марселем. Она вздымала сильный ветер, опуская тёплую температуру, что была днём, до нуля. Весь город спал, за исключением придорожных баров, где люди только начинали своё пьяное веселье. Жасмин тоже, на удивление, спала в эту ночь. Слишком сильно били одиночество и моральная усталость. Веки не выдерживали под напором приближающегося сна. Она сжалась в уголку большой кровати, кутаясь в одеяла. Кажется тело вспоминало ложе в поместье Нотта. Или небольшую кровать на вилле Забини. Или жуткий и скрипучий матрац в Малфой-меноре. Снов не было. Это к лучшему. Она бы точно не хотела видеть картинки, которые предоставляет сознание. Там бы точно были знакомые до боли лица. Там было бы сожаление. Ветер вздымается сильнее. Крыша мануара гремит, раскачивая какие-то деревянные балки. А тело девушки неосознанно дергается. Голова пуста. Там нет абсолютно ничего. Все воспоминания, будто разошлись по венам, не разрешая себе касаться к отдыхающему мозгу. Впервые за эти дни темноволосой хорошо. Она не думает про свадьбу, которая состоится в ближайшие дни. Не думает про план своего спасения. Не думает о своих друзьях. И, конечно же, не думает о Теодоре, к которому так отчаянно рвется сердце. Жасмин еле сдерживает слёзы, когда вспоминает о парне. О том кровавом лице и мутных карих глазах — таким она его запомнила в последнюю встречу. Очень горько от того, что она говорила о нём матери. Она просилась к нему, не называя имени, но чётко видела в голове тёмные кудри, похожие на корни столетних деревьев. Видела медовые радужки насмешливых глаз, под взглядом которых — уже привыкла жить. Он действителен ей очень нужен. Но пускай он не появляется, ради своей же безопастности. А Жасс стерпит, глотая ком в горле и слёзы. Выйдет в чертовом, белом платье и фате, шагая к Маттео, целуя его мерзкие губы. Там не будет ни окна менора, ни мозгошмыгов. Будет только ненависть. И Жасмин прийдется с ней жить всю жизнь, слоняясь домом Бенедиктов. Прийдется искать хоть какой-то укромный уголок, чтобы быть самой собой, выплакивая печаль. Неожиданно двери комнаты хлопают. Тихо, но так, что заставляют волшебницу проснутся от самого явления этого звука в пространстве, где слышно только жужжание фей и её личное дыхание. — Давай, невестка, вставай. — шепчет голос в мрак покоев. От ужаса девушка подрывается на кровати, выставляя перед собой руки, словно они действительно смогут защитить её. — Что?! — вскрикивает. — Да помолчи ты. — шипит. Глаза немного привыкают к темноте, сбрасывая остатки сна. И она видит перед собой ночного гостя, так нагло заглянувшего в запертую комнату. — Максанас? — не веря спрашивает темноволосая. Парень подходит ближе, вытаскивая её с кровати за руки, а она, пребывающая в смятении, даже не думает отбиваться, послушно становясь на ковёр. — Что происходит? — Незаконное похищение невесты моего золотого братика. — язвит темноволосый, передавая ей в руки чёрную мантию и высокие ботинки, — Одевайся. — Я не понимаю… — щебечет Жасмин, натягивая на себя мантию. — Правда? — спрашивает юноша, — Я тоже. Они встречаться глазами. В темноте плохо видно лица, но они всё равно видят обоюдный испуг. Жасс даже кажется, что всё это сон, сгенерированный её больной фантазией и грезами о побеге. Но всё ощущается слишком реальным. — Ты спасаешь меня? — Нет. — глухо заверяет Максанас, — Я пополняю свои карманные расходы. — В смысле? — не понимает девушка, изгибая бровь. — Твой дружок хорошо мне заплатил. — отвечает, торопливо пряча её кудри в капюшон мантии, — И заплатит ещё после того, как я тебя выведу. — Дружок? — округляет зеленые глаза. Жасмин становится дурно. Только несколько человек могли решится на такой рискованный шаг ради неё. Только трое парней могли подкупить одного из Бенедиктов. — Дружок или парень… — щебечет Максанас, — Я не спрашивал. Мне как-то без разницы. — Как он выглядел? — Их было трое. — заверил юноша, помогая девушке с сапогами. — Как выглядел тот, кто платил? — холодным голосом, допытывается волшебница. — Кудрявый такой. Высокий. Нервно курил. — хохотнул, — Вспоминается? Жасмин будто обливают ледяной водой. Холод проходится по коже, пробирается под одежду и в кости, заставляя её на мгновение замереть. Сердце чуть сильнее бьется от осознания, что он и вправду пришел на помощь. Уже в который раз так сильно рискуя. И снова — ради неё. Теодор, парень целовавший её, вызволяет её из пленения. Может у него какая-то нездоровая тяга к заложницам? Вспомнить даже историю с Полумной. Похоже, ему действительно нравится нарываться на неприятности. Жасмин стиснула пальцы, чувствуя, как к холодному шоку присоединяется другое чувство — страх. Не за себя. За него. Потому что она слишком хорошо понимает, чем заканчиваются такие поступки. Потому что это было уже не впервые. Женские руки судорожно справляются с сапогами, а в голове висит лишь один надоедающий вопрос, прилипший куда-то к сердцу: зачем?. Она громко вздыхает. Она знает ответ. И от этого становится только больнее. — Давай быстрее. — шипит Максанас, — А, кстати, — добавляет возле двери, — твоя палочка. В руки Жасмин вкладывают Болотный тис, доставая его прямиком из кармана. Палочка разносит тепло по ладони и выпускает несколько искорок, похожих на маленький салют. — Как ты достал её? — не веря спрашивает девушка, рассеивая чары на двери. — Я же уже говорил — мне очень нужны деньги. — шипит юноша, окутывая их заглушающими чарами, — А ещё ты мне не нравишься. Жасс лишь усмехается. Это логично. Она, ведь, подожгла их обеденный зал. Кому бы такая новоиспеченная родственница понравилась? — А ты мне наоборот начинаешь нравится. — хохотнула темноволосая, подходя всё ближе к двери, но мигом осеклась. Она резко обернулась к своему ночному спасителю, направляя на него палочку. Её глаза округлились, а лицо будто сжалось от подозрения. — Может, ты хочешь меня подставить? — шепнула Жасс. — Ага. — улыбнулся Максанас, — Похитить тебя ночью, перед этим предварительно покинув Шармботон, а после привести прямо к моему братику. Ты соображаешь головой? — Может это план Маттео? — продолжала, — Вот так похитить меня с помощью тебя, а после наказать за очередной побег? — У тебя паранойя. — заверил юноша, отодвигая острый кончик палочки от своей груди, — Маттео считает меня самым тупым идиотом из всех. Он бы не доверил мне такое дело. А твои друзья доверили, так что нам нужно уходить быстрее. Жасмин выдохнула. Возможно, Максанас нагло лгал ей, но это вскроется потом. А пока что есть надежда покинуть мануар. Пара вышла за двери. Ночной коридор встретил их горящими свечами, дающими лишь немного света. Тени отображались на рельефных стенах, тянулись к высокому потолку. Ветер завывал снаружи, где-то в комнатах жужжали феи, пол тихо скрипел из-за шагов. У Жасмин дрожали руки, в которых она до боли сжимала палочку. Было очень тревожно. Казалось, что за каждым углом поджидает опасность. Но надежда теплилась в груди. От этого уверенности становилось больше, а шаги быстрее. Она даже не знала куда именно так бежит. Крыло, в котором была её комната, было абсолютно не знакомым. Она просто шла, лишь бы не стоять на месте. Даже Максанас не поспевал за ней. Они оказались возле лестницы, ведущей вниз — прямо к коридору и выходу из мануара. Сердце застучало сильнее. В голове проносились образы. Полумна Лавгуд. Блейз Забини. Драко Малфой. Теодор Нотт. Жасмин встретит их через пару мгновений. Осталось только выйти наружу, покинуть собственную тюрьму, второй раз сбежать со свадьбы. Но что она им скажет? Будет благодарить или упрекать за такой безумный риск? Она им всем обязана своей жизнью. Свободой. Душой. Никакое золото мира не сможет отплатить этот бесценный долг, в котором она оказалась. Каждый шаг вниз отдавался в висках. Ступени будто не кончались. Девушка пробежала, казалось, уже тысячу, а они всё тянулись и тянулись, словно не хотели её отпускать. Выход был где-то впереди. Она знала это. Чувствовала. Как дикие звери чувствуют приближение опасности на инстинктивном уровне. Максанас бежал сзади, оглядываясь по сторонам. Он кусал щеки от волнения. Ему очень сильно не поздоровится, если кто-то их всё же поймает. Коридор встретил их холодом. Жасс уже чувствовала ночной воздух улицы. Он тянулся к ней сквозь щели огромных дверей. Он пах свободой, сыростью, ветром и чем-то сладким, будто пьянящим. Осталось только открыть. Ноги дрожали. Дыхание сбилось от волнения и бега. Мысли путались. И только палочка уверенно коснулась ручки, отпирая её невербальным заклинанием. Она сбежала. Юноша подлетел к ней, помогая безшумно закрыть двери собственного мануара. Он только что предал семью. — Куда теперь? — зашептала Жасс в потоки ледяного ветра, её вопрос растворился в ночи. Высоко в небе стояла луна, наблюдая за тайной, открывшейся её молчаливому взору. Звёзды шептались, ярко мерцая подле своей царицы. Покой окружал участок Бенедиктов, лишь голые деревья шумели треплясь ветками. — В лес. — устало выдохнул темноволосый, пальцем указывая на большое поле, за которым виднелся тот самый лес. Дорога не длинная, но опасная. Ведь в голом поле их силуэты будут как на ладони. Жасс подняла взор к темному пятну, окружающему мануар. Сосны скрипели и стонали под порывами воздуха. Даже через поле несся их древний, хвойный аромат. — Идём. — заверила она, чувствуя, как улыбка нравитца наброситься на лицо. Сердце колотило. Кожа горела, несмотря на потоки ледяного ветра. В голове пульсировало лишь одно — долгожданная встреча, которая ранее казалась несбыточной мечтой. Максанас схватил девушку за тёплую руку, пытаясь унять собственное волнение. Они быстро понеслись в сторону леса, скользя по сырой земле. Сухая, вялая трава обнимала сапоги, касались тёмной мантии. Поле не прощало движений, и пыталось утянуть их в грязь. — Чёрт! — возмутилась Жасс, ступая в большую лужу, и ещё крепче сжала руку юноши. Ветер гулял по полю свободно, без преград. Он бил в лицо, пробирался под одежду, морозил нежную кожу до жжения. Он рвал слова с губ ещё до того, как они успевали с них слететь, унося куда-то в темноту. Жасмин обернулась, хватаясь за капюшон, окидывая ненавистным взглядом свою недавнюю тюрьму, которая становилась всё дальше и дальше. Она мазнула по высокой крыше, стенами, окнам. И отвернулась, вновь устремляя взор к соснам, пахнущим хвоей и смолой. Девушка никогда не узнает кто за ней наблюдал из десятка тёмных окон. Кто внимательно следил за её быстрыми шагами, убегающим вдаль. Кто пустил облегченный выдох с дрожащих губ, стирая с уголков глаз солёные слёзы. Кто посмотрел на небо сквозь тонкое, оконное стекло, пытаясь убрать дрожь собственного тела. Кто сжал руками деревянный подоконник, где дымились погасшие свечи, намереваясь скинуть противоречивые мысли, нагло лезущие в уставшую голову. Валери смотрела за убегающей Жасмин, мысленно благодаря Ангелов, которые выводили её дочь из пучины — куда-то прямо к свету.

***

Лес был жутким. Земля в нём сырая, пахнущая свежестью и мокротой. Ветви стонали, борясь между собой из-за потоков ветра. Жасмин и Максанас шагали всё дальше в глубь, прямо в непроглядную тьму. — Ты предал свою семью. — как-то отчужденно уронила девушка, пробираясь сквозь небольшие кусты. — Они и так меня не очень любят. — отозвался юноша, — Так что, я ничего не теряю. Они двигались в молчании. Каждый думал о своём. Холод пробирался прямо до костей, но согревающие чары использовать не хотелось, тело желало запомнить все ощущения до одного. Где-то вдали выли волки. Нередкое явление для лесов Франции. Почти нормальное. Но от этого становилось жутко, стоить только представить агрессивные, сверкающие глаза и оскал белых клыков. Максанас крепче сжал женскую ладонь. — Маттео всё детство использовал на мне атакующие заклятия. — глухо кинул юноша, — А родители просто лечили увечья, оправдывая всё тем, что он учится и так играет со мной. — голос терялся в ночном воздухе. — Один из подчиненных Маттео использовал на мне Круциатус. — призналась девушка, совершенно не выдавая никаких эмоций в голосе. — Он ублюдок. — рявкнул Максанас, — Жаль, что он мой брат. — Семью не выбирают. — хмыкнула Жасс. — Да, у тебя тоже родственники не очень. — улыбнулся, но после встретил гневный взгляд зеленых глаз на своем лице. — У них просто нет выбора. — защищалась темноволосая, не желая верить в правду. — Твой дядя псих! — заверил юноша, — Бабуля мне рассказывала, что он… — резко замолчал. — Что? Лес становился гуще. Темнота окутывала их силуэты, даже свету луны было очень сложно пробиваться сквозь хвойные ветви, бросающие острые тени на неизведанные тропинки и камни. — Он хотел отправить за тобой Шепотов — осторожно продолжил Максанас, боясь собственных слов, — Но твой отец запретил это делать. Жасмин будто ударили чем-то сильным по голове. За ней пытались послать одних из самых опасных существ. Пытались заставить прийти самостоятельно в лапы Маттео, пугаясь новых образов в голове. Отец этого не позволил. — Наверное, не стоило этого говорить. — сказал Максанас, заглядывая в глаза девушки, и крепче сжал её дрожащую руку. — Стоило. — холодно отозвалась Жасмин, — Теперь я точно знаю имя того человека, которого хочу убить больше, чем твоего брата. Юноша усмехнулся и потянул их дальше. Шаги отдавались эхом в голове. Музыка деревьев перестала пугать. Только ноги устали от долгой ходьбы по грязи. Жасс почувствовала, как тепло касается сердца, ведь перед ней виднелось четыре тёмных силуэта, стоящих возле сосен. Она сорвалась на бег, отпуская руку Максаноса. Улыбка расплывалась сама по себе. Глаза искрились счастьем и долгожданным очищением. — Жасмин! — воскликнул Блейз Забини, первый бросаясь в объятия девушки. Он крепко сжимал её тело, дрожа от ледяного ветра. Она обнимала в ответ, немного смущаясь такой неожиданной близости. Драко Малфой подошел следом, пихая темнокожего, и заглядывая прямо в глаза Жасс, аккуратно сжал руку на её предплечье. — Ты цела? — шептал в темноту, — Мы очень переживали. Я не мог нормально спать. — лепетал, — Представляешь, пришлось обращаться за помощью… Его словесный поток перебила Полумна Лавгуд, подходя поближе к темноволосой. — Кит спас тебя. — нежно улыбнулась, касаясь браслета на женской руке. Жасмин странно кивнула, не совсем понимая слов блондинки, но позже неловко заключила её в объятия, благодаря за всё. Благодаря за тот путь, который проделали ради её свободы. Зелёные глаза метнулись за спину Луны и встретились с карими. Теодор Нотт смотрел на неё как на чудо. Сигарета тлела в его пальцах, окутывая тело дымом под серебристым светом неполной луны. Рот открылся от удивления. Парень начал подходить к девушке, словно на сломанных ногах. Тело не контролировал мозг. Все мысли отключались. Осталось только ощущение сердца, дрожащего в груди. Жасмин рванулась к нему. Она грезила увидеть его каждую ночь. И не просто во сне, а в том зыбком, болезненном состоянии между сном и явью, где образы кажутся реальнее, чем жестокая действительность. Она ловила себя на том, что ищет его в мелочах — в тени у окна, в отражении стекла, в звуке шагов где-то в коридорах. Сожаления рождает нежные чувства, и дни в мануаре Бенедиктов — усиливали их каждую минуту. Женская рука коснулась мужского, холодного лица. Там больше не было крови, не было тёмных следов боли. Всё в порядке, никаких ссадин или увечий. И вдруг всё вокруг замерло. Сердце Жасмин разрывалось от радости и страха одновременно. Она чувствовала, как в груди расплавляется лед одиночества, как каждая клетка её тела узнаёт Теодора. — С тобой всё хорошо… — прошептала не веря в собственные слова. — А ты думала я умру от перелома носа? — нервно спросил парень. Его переполняли слишком разные чувства. Тревога, радость, усталость, страх. Ведь Жасс стояла перед ним в живую. Не во снах, не в мыслях. Она стояла и касалась его щеки. Ещё секунду назад его горящая разруха хотела разнести лес от отсутствия хаоса. А теперь хаос возле неё, нежно успокаивает слабое пламя и его икорки. — Вы идиоты. — грозно фыркнула Жасс, обнимая наконец Теодора. Весь мир перестал существовать, стирая свои очертания. Был только он и она — пережившие тьму, бегство, мороз, и страх. Тепло окутывало тела. Воспоминания проносились урывками. Там была и первая встреча, и перепалки в поместье, и комната его матери, и первый бой с Маттео. Тео прижался к ней ближе, крепче обнимая спину. Слишком сильно в голову врезалась картина той февральской ночи, когда они обнимались, пытаясь согреться от жалящего мороза. Жасмин вдохнула запах сигарет, расслабляя плечи, на одно из которых упала его голова, защекотав кудряшками щеку. Наконец, его кровавый образ исчезал из памяти. Они расстались чувствуя болезненное сожаление. Увидев хаос на коленях и падшую разруху. И встретились здесь — на краю ночи, под холодной луной. — Мы не идиоты. — обиженно сказал Блейз, — Мы герои. И вообще-то мы все спасали тебя, почему ты уделаешь внимание только Нотту? — развел руками под смешок Максанаса, — У него что, особые привилегии? Жасс неловко отпрянула от парня, устремляя взгляд на друзей, и отошла чуть в сторону. Щеки пылали от переизбытка чувств и гнева. — Вы идиоты. — вновь заверила, — Спасали меня опять рискуя своей жизнью. Или вам было мало крови в поместье Забини? — А как мы могли оставить тебя там? — спросил Драко. — Да! — воскликнул Блейз, — Нотт делал нам мозги. Я бы не хотел остаток жизни читать слезные письма этого идиота, где в каждой строке будет мелькать твоё имя. Жасмин кинула взгляд на Тео, а после мигом отвела его, чувствуя странную неловкость от всего происходящего. — Я благодарна вам. — выдохнула, — Настолько, что готова прыгать, танцевать или кричать… — лепетала, прикрывая глаза, — Но вы слишком сильно рисковали. — И рискнули бы ещё раз. — глухо кинул Тео, щелкая зажигалкой. Они вновь встретились глазами. Приятный ток прошелся под кожей, создавая контраст с ледяными потоками ветра. — Я видел. — сжал челюсти, — Красный луч. — не смог выговорить непростительное. — Я знаю. — горько усмехнулась Жасс. Внутри обоих был шквал. Сожаление, такое яркое и болезненное, хотело вырваться наружу слезами. В головах обоих вновь была та страшная картина. Хаос, упавший на колени моля. И разруха — залившаяся кровью. — Вас никто не видел? — серьезно спросил Малфой, обращаясь к Максанасу, наблюдающим за всем происходящим. — Нет. — откликнулись двое беглецов. Нотт отвел взгляд от Арне, доставая мешочек с деньгами. Он ловко кинул его в руки юноше, кивая в знак благодарности. — Вас видели. — тихо уронила Полумна, смотря в глубь тёмного леса, — Но материнское сердце слишком любящее, чтобы запомнить. — О чём ты? — опасливо спросила Жасс, подходя ближе к девушке. — Не бери в голову. — улыбнулась блондинка, касаясь браслета на чужой руке, — Опасность миновала. Максанас о чем-то тихо шептался с Блейзом, а после повернулся к девушке, которую вызволял. — Не смей попадаться на глаза Маттео. — усмехнулся, — А то все мои старания — коту под хвост. Жасс кивнула, уронив тихое «спасибо». Она наблюдала за тем, как он уходит прочь, оставляя её в кругу близких. Он уходит, оставляя ту — которая дала огромную трещину между ним и его собственной семьей. — Ну, — начала темноволосая, — куда мы теперь? — Вересковые холмы.