31. Как приручить дракона?

***

2 марта 2000-го года. В полдень солнце на Драконьем Острове стояло высоко в небе. Его свет был густым и тёплым; он заливал всё вокруг, касаясь даже самых укромных уголков. Лучи упорно нагревали песок, делали его необычайно горячим, и отражались в бескрайних волнах моря. Вода сверкала сотней бликов, от чего на неё трудно было даже смотреть. Теплый ветерок лениво гулял по острову. Прогуливался по тропическому лесу. Заставлял листья шептаться и сливаться со звонкими криками разноцветных попугаев. Запах соли и огня привычно висели в воздухе. Он ощущался в каждом вдохе, приятно оседая в лёгких. Здесь встретились две вечные стихии. Они не уничтожали друг друга, а наоборот — переплетались. Настоящее волшебство. Драконы парили в небесах. Да. Они играли в небесных просторах. Их тени скользили по воде и песку, и были такими величественными, что это восхищало. Некоторые совершали трюки и нежились в пушистых облаках. Большинство ныряло в воду за рыбой или просто извергало пламя из пасти. Их мир был прекрасным. Жасмин сидела на невысоком пороге дома Виолы. Солнце грело её веснушчатые плечи и босые ноги, которыми она прикасалась к песку. Песчинки щекотали кожу, а лучи назойливо обжигали её. Но это было приятно. Ветер ласкал её лицо и трепал волосы. Звуки тропического леса доносились прекрасной симфонией, мешаясь с шумом синих волн. А глаза, где отражались сотни мыслей, буравили взглядом воду. После той ситуации, когда в это прекрасное место прибыла угроза в виде Томмиана Арне — вновь настало затишье. Её дядю заключили на несколько недель авроры Австралии за незаконное проникновение на скрытый, магический остров. Память ему стерла Виола, но этот эффект будет временным. И темноволосая надеется, что до нужного времени его не выпустят из Австралийского Министерства Магии. Жасмин прикрывает глаза, чувствуя как ветер щекочет ресницы. Она до сих пор считает, что в тот вечер поступала правильно. Пальцы осознают, что они сжимали палочку, выпуская из неё красный луч. Сердце понимает, что оно плескало в себе ненависть. Зеленоглазой не дали совершить желанного, но если бы сейчас перед ней вновь появился Томмиан — она бы не раздумывая запустила в него Круциатус, не ощущая сожаления. Ей было только стыдно перед Виолой за кухню. Было очень жаль, что она придала огню чужой дом, где была всего лишь гостьей. И также была злоба на себя за тот момент, когда она направила палочку на Теодора… Ренар простила Жасс, а стены и пол привела в нормальный вид с помощью магии. Рыжеволосая все осознавала, и не собиралась стыдить племянницу за её гнев. Она молодая и горячая — чуть позже она научится контролировать эмоции, когда повзрослеет. Арне ненароком вспоминает Тео, который очень пылко утешал её. Так пылко, что ей казалось, что она сгорит заживо. После той ночи он стал чаще бросать двоякие намеки и ближе жаться во сне. Но Жасмин, охваченная гневом от несправедливости, не давала и шанса повторить ту жгучую близость. Может ей и хотелось вновь окунутся в те звезды, но не сейчас. Ветер вздымается выше. Море захватывает больше области песка, оставляя себя тёмные, влажные полосы. Солнце продолжает нагревать голову девушки. Она поднимается на ноги и обходит загоны драконов, чтобы не провоцировать магических существ. Некоторые лениво наблюдали за ней, крутя головы, но агрессии не выявляли. Её ноги мигом ступают в прохладную воду. Коралловое море облизывает женские ступни, обдает их нужной прохладой, ласкает, знакомится. Море такое приветливое, что не хочется с ним расставаться. Такое нежное и пугающее, что хочется в нём растворится. Жасмин чувствует этот приятный запах соли и вдыхает его полной грудью. Возле ног плавают мелкие рыбы стаями. Яркие, полосатые, с маленькими и большими хвостиками. Она приседает, опуская ладошку к рыбками, но они пугаются и отплывают подальше. Сквозь воду виднеются разные ракушки. Неожиданно девушка улавливает шум позади себя, она не успевает даже обернутся, ведь её толкают в море, заставляя погрузится в прохладу. — Идиот! — кричит темноволосая, выныривая из моря. Её футболка и шорты намокли, кудри тоже. — Я хотел помочь! — смеётся Теодор, стоящий напротив, — Сегодня так жарко, опасался, что ты перегреешься на солнце. Он улыбается, стоя в воде. Его волосы треплет ветер, убирая их от лица, украшенного улыбкой. Карие глаза горят задорными огоньками, переливаются золотом в свету солнца. Жасмин поднимается с серьезным выражением на лике, а после хватает его рубашку, утаскивая на большую глубину. Хитрая усмешка набрасывается на губы — и парень летит в воду вслед за ней. Волны плещутся вокруг их тел, словно играют с ними. Они выныривают одновременно. Отбрасывают с лиц волосы и улыбаются. Тихий смех утопает в шуме моря, но они его слышат, каждый другой. Руки сами по себе начинают плескаться водой, начиная бой. Солнечные блики отображаются в волнах, а лучи нагло лезут в глаза, заставляя щурится. Теодор хватает Жасмин и вновь утаскивает под воду, шуточно утапливая. Она отбивается, а после выныривает и бьет его по голове с громким смехом. Здесь действительно хочется остаться навсегда. Без забот, без проклятий, без угроз, без взрослой жизни. Просто греться под Австралийским солнцем и купаться в Коралловом море. Просто жить в этом моменте. Прятаться в нём. Плевать на ту войну, которая с каждым днём подходит ближе. Она должна исчезнуть, оставляя им этот мир. — Не боишься, что я тебя утоплю? — спрашивает девушка, пытаясь утянуть его вновь под воду. — Не сможешь. — отвечает парень, подхватывая её на руки и тут же роняя. Тео не знает, что именно он ощущает смотря на Жасс. Смотря на её непослушные, мокрые волосы и веснушки, так правильно раскинутые по щекам. Смотря на детали, которые он уже успел выучить. Это не похоже на сожаление, которое было прежде. Это что-то большее, такое — что он не в силах объяснить. — Смотри! — говорит волшебница, указывая на небо. Они поднимают глаза в высь. Вокруг тел до сих пор плещется вода, а ступни трогают дно моря, устеленное ракушками. Соль внедряется в ноздри, а волосы липнут к шее. Но это исчезает. Там — в небесах — летает огромный дракон. Средиземноморский лазурный страж. Его темно-синяя чешуя с тонкими золотыми прожилками — отливает на солнце. Огромные крылья раздувают ветер сильнее. Он величественный. Пугающе красивый. Дракон набирает скорость снижаясь, и прямо возле пары опускает крыло в воду, летя, и обливает их брызгами. Он что-то задорно орёт, вновь поднимаясь в небеса. Они оба замерли стоя в воде, мокрые и абсолютно завороженные. Ни один из них не двигался. Даже дышать казалось лишним. Ведь, это было похоже на сказку. На что-то настолько нереальное, что мозг отказывался воспринимать это, как часть настоящего мира. — Так близко. — ошарашено сказал парень, который смог рассмотреть даже маленькие глаза чудесного существа. — Хотела бы я быть драконом. И летать также. — прошептала девушка, не спуская глаз с синей чешуи. В её глазах отражалось небо. Ей хотелось стать этим чудом природы. С огромным, крепким телом и острыми клыками. С роскошными крыльями, которые рассекают воздух. С пламенем изо рта, способным чаровать и пугать даже сильнейших. Ей хотелось стать этим существом. Свободным, сильным, неуязвимым. Ни одна магия мира не сравнится с драконьим взглядом. Ни одно заклятие не будет мощнее его дыхания. Жасмин, кажется, начинает понимать Виолу, которая посвятила свою жизнь этому теплому острову и величественным драконам. Это просто чудо — существовать с ними на одной планете. — Тоже хочешь быть огромной и страшной? — хихикнул Тео, наблюдая за темноволосой. — Нет. — фыркнула, поворачивая на него голову, — Хочу летать и извергать пламя. — Ну, со вторым ты прекрасно справляешься. — улыбнулся. Жасмин начала брызгать в кудрявого водой, а он лишь отмахивался руками, заходя всё глубже. Они смеялись и бросались шуточными угрозами. Тео щурил глаза от капель и утирал лицо. Им не хотелось выходить из Кораллового моря, над которым парили драконы. Сердце Жасс здесь наполнялось счастьем. Душа радовалась теплому песку, джунглям, соленой воде. А сама суть желала смотреть на всё это и, особенно, на Теодора Нотта, который будто светился в лучах солнца. Жасмин не могла оторвать зеленых глаз от его прищуренных. Не могла не смотреть, как улыбка маячит на его лице с родинками. Как мокрая рубашка облегает сильное тело. Он выглядел так, будто был здесь всегда. Стоял в Коралловом море, морщась от брызг воды и солнца, а над его кудрями парили драконы, исчезая в облаках. Возможно, Жасс желала остаться не в Австралии, а с кареглазым британцем, у которого самые красивые черты лица и язвительный характер. Возможно, она хотела провести всю свою жизнь, глядя на то, как он заливисто смеётся, а в его кудрях играет морской ветер. Она трясет волосами, откидывая эти мысли. Руки продолжают движения, окатывая парня водой. — Эй! — доносится с берега, — Идите сюда! Волшебники поворачивают голову и видят Виолу Ренар с корзиной овощей, и машущей им рукой с берега. Жасмин прекращает одиночный бой и двигается к тетке, выходя из владений моря. Рыжие волосы женщины и голубые глаза, кажутся нереальными для вида этого острова, создают ещё большее ощущение сказки. Загорелая кожа и коричневый костюм — так сильно не похожи на её мать. — Пойдемте, поможете кормить мне малышей. — улыбается Виола, тряся корзиной с овощами. — Правда? — спрашивает Тео, радуясь этой новости. — Думаю, драконы уже давно учуяли ваш запах, поэтому нападать не должны. — заверила женщина, начиная шаг к загонам. Жасмин обрадовалась такой возможности. Она покормит хищных, магических существ. Она никогда и не могла подумать, что такое может быть в её жизни. Дом Арне где-то далеко, на другом континенте. Тут нет камина в маленькой гостиной. Нет лиловых обоев девичьей комнаты. Нет надоедливых садовых гномов, что ночами швыряют в окно камни. Она крутится вокруг себя. Драконий Остров. Теодор, босиком шагающий по песку, насвистывая мелодию себе под нос. Виола, поправляющая копну волос, несущая плетеную корзину. Полумна говорила правду. Её судьба и судьба её тети — отличные от судьбы всех женщин семьи. Волшебники приближаются к загонам с маленькими драконами, которые задорно рычат, завидев Виолу. Ренар отрывает деревянную калитку и её мигом окружают малыши, размером с небольшую собаку. — Кто хочет свежей зелени? — щебечет женщина, отдавая драконам ростки спаржи. Восемь разных драконов начинают урчать, принимаясь за еду. Некоторые из них пихаются, отбирают пищу лапками, даже начинают драки. — Этот самый наглый. — хохочет рыжеволосая, оттягивая от Песочного шипоспина Лунночешуйчатого быстрохвоста. — Какой красивый. — шепчет Жасмин, осматривая переливающуюся чешую. — Можете их потрогать. — говорит Виола и дает большие кабачки в руки молодых. Темноволосая медленно подходит к ребенку самой Луны и садится на корточки, протягивая ему лакомство. Дракон смотрит на неё своими большими, голубыми глазами, а после подходит ближе, обнюхивая женское тело. Он немного урчит, вырывая кабачок. Лунночешуйчатый быстрохвост — один из самых редких видов драконов. По легенде они родились на Луне из больших яиц, а после спустились на землю. Они правили миром ещё задолго до первых людей, стояли на вершине пищевой цепочки. Но их вид начал умирать из-за первых волшебников, которые считали — если убить дитя рожденное звездами и луной, то можно обрести бессмертие. А Жасмин, обычная девчушка из Марселя, сейчас кормит это дитя, рожденное ночным небом, из своих рук на краю света. Она завороженно протянула руку, трогая серебренную чешую, что переливалась красивыми цветам в лучах солнца. Пальцы коснулись мелких зазубрин, что были будто сухая кора дерева. Чешуя шероховатая. Она немного царапает подушечки. Сердце девушки замирает, чувство, будто она трогает что-то запретное. Словно касается самой луны и осколков звёзд. Так и есть. Это именно это чувство. Жасс переводит взгляд к левому плечу и видит Теодора, который аккуратно кормит Бездонного чернокрыка. Его лицо выражает удивление. Зрачки глаз расширяются, пушистые реснички дрожат от волнения. Губы чуть приоткрыты от осторожности. Он тоже не верит, что это происходит в его жизни, которая месяцы назад была пропитана горем и одиночеством. Он аккуратно гладит чёрную чешуйку дракона, пытаясь почесать за ушком как щенка. Пальцы скользят по шероховатости. Подушечки чаруются теплом. Жасмин улыбается самой широкой улыбкой, такой, какой улыбаются дети в день рождение от открывшейся картины. Теодор переводит свой взгляд на девушку. Они смотрят друг на друга. Всё сужается к ним двоим. В этом мгновении только счастье. Только их личная обитель, где нет больше боли и слёз. Здесь только тёплый, соленый воздух и чешуя драконов. Нотт ощущает, что в его груди распускается что-то хрупкое, как первый росток после долгой зимы. Это уже не сожаление. Он, наконец, готов это признать. Чувства гораздо глубже, чем может осознать кудрявая голова. Жасмин касается ещё одного дракона, который аккуратно подошел к ней. Шведский короткорыл ударился своим носом об её согнутое колено, заглядывая своими серебренными глазами в её зелёные. Девушка улыбается, гладя чешую существ. Кажется, что это сон. Самый волшебный и прекрасный из всех, которые ей когда-либо снились. — Хотите увидеть драконов, что будут побольше этих малышей? — спрашивает, наконец, Виола, прерывая момент чего-то большего, чем обычное кормление. Рыжеволосая, наблюдая за своей племянницей и этим странным, кудрявым парнем, — ощутила укол в само сердце. Она видела их взгляды. Ощущала ту тонкую, но прочную связь, которая висит между ними. И она благодарна Вселенной, что дочь Валери — отыскала самое большое сокровище в своей жизни. — Да! — воскликнул Теодор. — Напоминаешь мне своего старика Тристана. — усмехнулась Ренар, — Он не хотел выходить из этого загона, приходилось его вытаскивать силой. — Может, у нас это семейное? — улыбнулся парень, — Правда, я почти не знаю его. — Вы похожи. — кинула Виола, выводя волшебников из загона, — Внешне. — добавила, захлопывая калитку, — Он, правда, был гораздо ниже, но с такими же кудрявыми волосами. — Гены пальцем не сотрешь. — бросила Жасс, следуя за теткой. — Ваши тоже. — сказал Тео, — Мало ли, захочешь остаться с Виолой на этом острове. Арне на секунду опешила. Она повернулась к парню встречаясь с его карими глазами. Остаться…? Она могла бы, правда. Могла бы остаться здесь навсегда — среди солнца, моря, и драконов. Среди этого ветра, который пропах свободой и той жизнью, о которой она, возможно, мечтала. Но только при одном условии. Если бы он остался с ней. Ренар отвела их к большому сараю и открыла его, подзывая драконов к большим вратам. Существа, размером с большой шкаф, выбежали и кинулись к рыжеволосой. Их рыки и горячее дыхание наполнили воздух. Жасмин отступила назад, пугаясь размеру подростков. Они были больше, чем она думала. Они не урчали, как малыши, а громко рычали, головами толкая тетю. — Не бойтесь! — смеялась Ренар, трогая трёх драконов, немного отгоняя их руками, — Они не укусят. — Мало верится. — пролепетал Теодор, но подошёл ближе. Китайский огненный, Теневик пустошей, и Каледонский громокоготь — смотрели на незнакомцев, уже открывая свои пасти. — Тихо-тихо! — приказала Виола, успокаивая существ, — Это друзья. Драконы начали успокаиваться, но гневных взглядов не убрали. На Жасс смотрел Китайский огненный, сверля её золотыми глазами, которые были похожи на самые дорогие камни мира. — Подойди. — попросила рыжеволосая, обращаясь к племяннице. Девушка на дрожащих ногах ринулась ближе, стоя в шаге от тети. Сердце, будто стучало во всем теле. Адреналин затмевал разум. Но красота существ — нагоняла странное спокойствие. Их красота завораживала. — Протяни руку, дай им понюхать тебя. — скомандовала Виола. Жасмин послушно протянула свою ладонь к Китайскому огненному, заглядывая в золото глаз. Дракон начал обнюхивать кожу, дыша в неё горячим воздухом. Его зрачки то расширялись, то сужались. Наклон головы медленно менялся. Он будто пытался понять. Понять её. И в одну секунду, когда у девушки тело покрылось мурашками, дракон уткнулся в ладошку, прикрывая глаза. Красная чешуя была гладкой, пульсирующей, необычайно горячей. Она шумела от трения об руку, как бревна трещат в огне. Жасмин забыла как дышать. Это казалось невозможным, нереальным. И в то же время — абсолютно настоящим. Сильное тепло обжигало её нежную кожу, но это было приятно. Она знала — этот момент останется с ней навсегда. — Давай, Теодор, тоже подходи. — сказала Виола, подзывая ошарашенного парня. Темноволосая наблюдала за Ноттом, что уверенно подошел к Каледонскому громокогтю, который тяжело дышал паром. В карих глазах читалось восхищение и полное доверие существу, несмотря на опасность. Дракон немного брыкнулся, наблюдая за мужской рукой, что тянулась к его короткому носу. Он повторил действия Китайского огненного, внимательно изучая нового человека, а после позволил коснутся к себе. Чешуя громокогтя была длинной и серой, на солнце отливала голубыми бликами. Его крылья были маленькими, но острыми. Темно-синие глаза, что напоминали ночное небо, сощурились от ласк, которые несла человеческая ладонь. Тео и Жасс переглянулись улыбаясь. Они стояли касаясь чуда природы, не боясь, что оно сожжет их своим диким огнём. Не могли боятся, когда уже совершали такое. Человеческая душа сливалась с природой. И становилась её частью. — Думаю, они согласны покатать вас. — хитро протянула Виола. — Что? — испугалась темноволосая. — Не бойся, драконы чувствуют страх. — предупредила тетя, трогая Китайского огненного, — Сядь. — приказала. Красный дракон повиновался, с громким звуком оседая на землю. Он спрятал шипы на спине, показывая, что готов доверится темноволосой. — Давай, Жасмин. — улыбалась Ренар. — Не думаю, что тебе когда-то предоставится такая возможность ещё раз. — подначивал Теодор, продолжая гладить Каледонского громокогтя. Девушка шумно выдохнула, обходя существо и приняла руку женщины — неуклюже забралась на спину, что немного чешуей царапала бедра. Арне округлила глаза, чувствуя, как дракон встал, она руками схватилась за шип, который торчал из шеи, крепко держась. Это не было похоже ни на что в мире. Ни на лошадь. Ни даже на метлу. — Взлетай! — воскликнула Виола, шлепая существо по лапе. Дыхание Жасмин сбилось. Тело задрожало от ощущений. Сердце заколотило в дрожащей груди. Это было чем-то большим, чем обычное восхищение. Мир сорвался с места. Зелёные глаза смотрели в бескрайнюю голубизну небес. Взмахи больших крыльев разгоняли и разрезали воздух, трепля тёмные волосы. Ветер играл всюду. Земля отдалялась всё больше. А небо стало не висящим куполом над головой — а было в её руках. Девушка засмеялась, унимая дрожь. Дракон выпустил немного огня, рисуя в небе символы, что рассыпались в дым, уносящийся назад ветром. Китайский огненный вздымался всё выше, виляя длинным хвостом. Та земля, что была под ними, больше вовсе не существовала. Она вобрала в себя весь страх и недоверие. Осталось только счастье. Ощущение свободы накрывало Жасмин. Она никогда не дышала таким чистым воздухом, паря над землей. И теперь ей было понятно одно: На краю света — где волны касаются горячего песка, где попугаи рассекают воздух над густыми джунглями, где солнце целует кожу, а небо кажется бесконечным — живет свобода. Рядом раздается рык и поток воздуха резко бьет в лицо девушки. Она поворачивает голову на звук, крутя шеей, чтобы убрать пряди, так назойливо лезущие в глаза. Совсем рядом, чуть выше и левее, летит Теодор. Он сидит на Каледонском громокогте, крепко вцепившись в выступы чешуи. Его пальцы сжимаются крепко. Ветер безжалостно треплет его кудри, отбрасывая их назад, открывая лицо, на котором читается чистое и детское изумление. — Я не верю в это! — кричит парень, смотря на неё. — Я тоже! — отвечает темноволосая, замечая его глаза, отливающие самым чистым золотом под Австралийским солнцем. Они рядом. Не на земле. Не среди людей. А в небесах. Под ними расстилается море, что не перестаёт лениво плескаться волнами. Песок отделяет воду линией от зелени тропического леса, в которых без конца что-то движется. Они проносились сквозь облака, ощущая их легкой влагой, что оседала на коже. Теперь они знают, что облака сотканы из крупиц света и морской соли. Казалось, они могут дотянуться до солнца. Жасмин смеётся, а существо равняется, набирая скорость. Она аккуратно отпускает шип и разводит руки в стороны, давая ветру пустится сквозь пальцы. Её глаза смотрят прямо. И видят там только безграничность. Теодор где-то рядом. Потерялся средь облаков, но его звонкий смех доносился даже сквозь них. Она на может его видеть, но чувствует его рядом с собой. Драконы. Он. Она. И небесные просторы, которые принимают их без укоры. Китайский огненный делает петлю, возвращаясь назад. Жасс держится за него, сильнее прижимаясь к чешуйчатой спине. Дракон уверенно снижается. Воздух становится плотнее, теплее. Земля приближается медленно. И через секунду он уже касается горячего песка. Он опускается рядом с Виолой уверенно, будто знает, что сделал нечто важное. Девушка на дрожащих ногах спускается на песок, аккуратно слезая со спины существа. Её щеки красные, а волосы похожи на гнездо. Но она светится счастьем. Эмоции переполняют и вырываются безудержным смехом. Парень появляется следом. Он накидывается на рыжеволосую с объятиями, выражая свою благодарность за это мгновение. Она тоже обнимает его в ответ, хлопает по широкой спине. Они что-то шепчут друг другу и Виола проводит по мужским кудрям, которые знатно растрепались от полета, словно мать своего ребёнка. Рука Жасмин гладит дракона, который подарил ей целый мир. Глаза следят за двумя людьми, которые оказались рядом в лучший момент её жизни. Они разделили чудо вместе с ней. И в этот миг, наполненный чистотой и детской радостью, воздух разрезает серый лебедь.

«Через семь дней вам нужно быть в Лондоне.»

Голос Драко Малфоя стучит в ушах. Вот долгожданное послание, про которое волшебники забыли, наслаждаясь спокойствием. И это послание обрушилось на них глыбой льда. Жасмин и Теодор встречаются глазами. Их лица становятся серьезными. Они кивают друг другу, а после переводят взгляды на Виолу. Как бы сильно они ни хотели удержать это всё — солнце, небо, драконов, свободу… Они не принадлежали этому острову. Они были частью другого мира. Мира, который не умел ждать, не давал времени на прощание. Их война не ждёт. Она не даёт ни отдыха, ни выбора. Она приходит даже тогда, когда ты паришь на драконе, окунаясь в небеса. Она отбирает свободу.