Глава 5 «Рыночный хаос и механизм без шестерёнки»

С тех пор, как Фероллин поселился у Джероми, прошло чуть больше трёх недель. Этого времени было достаточно, чтобы привыкнуть к совместному проживанию, хотя порой в их обществе оставалась лёгкая неловкость. Фермер всё так же исправлял ошибки друга, терпеливо объяснял: как срезать томаты, как собирать фрукты, не стряхивая все разом, как поливать овощи, чтобы не затопить грядки. Фероллин быстро учился и совсем не доставлял хлопот, напротив – помогал, как мог, и значительно упрощал работу. Конечно, он всё ещё путался и ошибался, но энтузиазма не терял. Сам фермер привык к этому мальчишке в доме, который то и дело окликает его, что-то роняет, царапается, смеётся и возмущается. Дом словно задышал новыми лёгкими. Именно поэтому мысль оставить друга одного на весь день вызывала у Джероми странное беспокойство. Но выбора не было – запасы подходили к концу, да и часть урожая пора продать, ему так много ни к чему. — Я в город на рынок. – сообщил он, собирая мешки. Фероллин, лениво развалившийся на траве в тени небольшого амбара, скорее походившего на сарай, приподнял голову: — Надолго ли? — Вернусь до вечера. Пастух смотрел на него странно – вроде бы, без особого интереса, но Джероми уловил во взгляде что-то ещё. — Сумеешь без меня дел не натворить? — E’videmment. * * * До нужного города было часа два пути. Арден был выносливым, и столь короткая дорога не ослабила его. Пока конь мерно цокал копытами о камни, Джероми успел настроиться на день среди толкотни, выкриков торговцев, ароматов специй и гниющих отходов – всё это смешивалось в не самую приятную картину. И если читатель изволил быть знакомым с романом Патрика Зюскинда «Парфюмер», он сможет чётко представить себе эту рыночную «смесь» того времени и понять, с чем наш герой вынужден был столкнуться. Атмосферу, витающую в городе, можно было уловить до того, как завидишь его. Едва конь свернул на главную дорогу, как в воздухе всплыл тяжёлый запах – что-то из пыли, жира, рыбы и пряностей. С каждым шагом внутрь он только усиливался и бил в нос. Казалось, он вот-вот задушит своими липкими патлами и отправит в царство Божье. Рынок словно не был рад приходу Джероми – пытался его отравить, спугнуть. Ароматы, терпкие и зловонные, смешивались со свежей выпечкой и отбивали желание её покупать, запахи трав и фруктов – с тухлой рыбой, прогорклый жир – с мокрой шерстью. Воняло разлитым пивом, дымом от жаровен, на которых шкворчало мясо, конским и людским потом. Всевозможные звуки оглушали и раздражали, придавая всем агрессивности и резкости в действиях. Визг поросят, звяканье монет, шарканье ног, поднимающее пыль, хриплые голоса торговцев, выкрикивающие цены и ассортимент товара. Краски, разбросанные небрежными мазками по рынку, совсем не сочетались и, окажись здесь какой-нибудь художник, его пришлось бы откачивать ваткой с водкой под нос. На прилавках лежали горы ярких яблок, апельсинов, груш, персиков и бананов. На соседнем столе тускло блестела рыба с мутными глазами. Серебряные – нелюбимый цвет Джероми, – куски плоти были нанизаны на нить и подвешены. Где-то дальше висели лоскутки забрызганной маслом ткани – синие, бордовые, жёлтые, как будто среди этого хаоса раскромсали радугу с неба. Джероми шагал через всё это, лавируя между людьми, чувствуя, как липкий воздух оседает на коже. Он знал, куда идти: где торговали мукой, где – специями. Когда он дошёл до прилавка с картофелем – взял один, подкинул его и поймал, словно оценивая. Спросил у продавца: — Сколько за дюжину? Торговец, толстый, потный дядька, прищурился, как щурится хищная птица, выслеживающая добычу. — Для тебя, уважаемый, по справедливости. Купив картофель, – последнее из нужного – Джероми почувствовал резкое желание скорее вернуться на ферму и смыть с себя все эти краски, запахи и звуки. Не нравилась ему вся эта суета. Обычно после рынка он любил провести ещё время в городе – в тихом районе, подальше от шума. Он мог зайти к местному кузнецу за советом, попить эля, просто прогуляться по улицам. Но в этот раз, бросая мешки в телегу, он только думал: надо скорее домой. После покупок Джероми направился к знакомому купцу на противоположный конец рынка. Почти пятидесятилетний купец, занимавшийся перепродажей фермерского товара, встретил приятеля радушно. Он был загорелым, с чёрными усами, приятный на вид и очень доброжелательный мужчина с хитрыми глазами, говорящий с арабским акцентом. — Привёз, как договаривались? – он оглядел повозку, приподнял один из мешков, проверяя огурцы, затем помидоры, яблоки и остальное. — Всё, что нужно, дядюшка. — Jayyid. В прошлый раз ушло быстро, вот твои добрые деньги. Он достал из-за пояса звенящий монетами мешочек и передал его Джероми. Тот проверил вес, кивнул и добавил: — Наберётся ещё – привезу. — Привози, ya bunayya. Купец махнул щуплому мальчишке-помощнику и тот начал выгружать мешки. Джероми не стал более задерживаться – город его утомлял. * * * В это время Фероллин не скучал: перепробовал все плоды в саду, прогулялся до ручья, полюбовался цветочками, что росли там. Он привык быть один. Но стоило фермеру уехать, как это место словно опустело: потеряло главную часть механизма, маленькую шестерёнку, которая поддерживала жизнь всего этого. Через пару часов пастух понял, что ему наскучило. Обычно Джероми всегда находил ему занятие – то забор починить, то поспевшие фрукты собрать, то принести морковь к ужину. Фероллин попытался полить грядки, но, не услышав рядом ворчания Джероми («не на листья, на корни лей!»), быстро бросил эту затею. Он поднялся и направился в дом. Внутри было тихо. Пастух подошёл к столу, сел. Потрогал глиняную кружку, из которой пьёт друг. На душе когтями скребла скука. * * * Когда телега наконец подъехала к ферме, солнце уже садилось. Джероми первым делом заметил друга – тот сидел на крыльце и покачивал ногами. Фероллин увидел его, встал и, открыв калитку, подошёл. — Mon gars, без тебя я умирал от тоски. — пожаловался он, подходя ближе и обнимая друга. Ридсон на мгновение замер, затем обнял младшего в ответ. Из-за разницы в росте он невольно привстал на носочки, чтобы быть ближе. Наобнимавшись, пастух отпустил его и улыбнулся. Фермер полез обратно в телегу, ища что-то. Фероллин ожидал, покачнувшись на носках. Джероми достал с одного из мешков лимон, прихваченный на обратном пути с рынка, и бросил пастуху. Тот поймал. — Держи, chiot. Купил там. Сказали, с города N, у нас такие не растут. Фероллин смотрел на него несколько секунд, затем благодарно кивнул. — Merci… И ушёл в дом, осторожно неся лимон. Джероми проводил его глазами. «Странный мальчишка», — подумал он, но улыбнулся. Фермер остался на улице. Разобрал мешки, откатил телегу на место, распряг коня и отвёл его в стойло покормить. Друга он нашёл на кухне в Доме. Тот сидел, подогнув под себя одну ногу, и с любопытством рассматривая фрукт, пытаясь найти в нём отличие от других лимонов. Джероми достал тарелку, нож, попросил лимон. Получив уже разрезанное лакомство обратно, пастух сразу попробовал его, ожидая, что лимон будет отличаться хотя бы вкусом. Нахмурившись, он поднял не понимающий взгляд на друга. — Они одинаковые, — сообщил разочарованный Фероллин. Фермер проглотил кусочек и кивнул: — Только чуть кислее. А наши совсем сладкие, но поменьше размером. Фероллин огорчённо съел ещё пару долек, после чего отправился расстилать ложу. Чтобы тот не засыпал без настроения, Джероми решил угостить его свежим хлебом, купленным у какой-то старушки. Он был мягким и ароматным настолько, что сразу привлекал внимание прохожих. Ридсон нарезал пару ломтиков, намазал их мёдом и позвал друга обратно. Фероллин отблагодарил его и,довольный заботой, принялся уплетать угощение, восклицая о том, что никогда не ел такой вкусной выпечки и что Джероми обязан съесть хоть кусочек. Фермер отказался, ссылаясь на то, что уже перекусил в дороге.