Глава 7. «Гуляющие под луной»

Джероми заметил, что дров почти нет, ещё до обеда, но вспомнил об этом только под ночь, когда готовил ужин. Он аккуратно разливал горячий чай по кружкам, как его прошибло осознание. И, если он не достанет дрова до того, как они лягут спать, во сне они просто замёрзнут. Ночи в полях холодные, ведь деревьев там нет и солнечное тепло не удерживалось ничем. Ридсон устало потёр переносицу и вздохнул. Фероллин сидел в приёмной у окна. Книга давно выпала из рук и теперь лежала у его колен. Юноша сложил руки на подоконнике и упал на них головой, любуясь пейзажем качающейся на ветру травы. Его скучающий вид, казалось, выдавал всю его тоску. Фермер видел, как тот снова подсознательно начал желать свободных странствий, прогулок всю ночь и пения птиц по утрам. Стал замечать, как пастух задерживает взгляд на тропинках в лесу или подолгу смотрит в окно. Джероми начал подумывать о путешествии не так давно. Ему тоже хотелось развеяться. Он позвал Фероллина за стол. Тот почти вприпрыжку явился на кухню, явно довольный тем, что сегодня самостоятельно смог подкрасить забор и не залить пол двора краской. Джероми невольно улыбнулся, завидев копну пшеничных волос. — Гнездо ты птичье, — ласково сказал он, положив руку на щёку друга. Тот накрыл его руку своей, ласково потёршись щекой о ладонь парня. Он сел напротив фермера и сразу потянулся к одной из треугольных долек лимона, которые стали появляться на столе практически при каждой трапезе, как закуска, по умолчанию. Фероллину полюбились лимоны. Он говорил, что сначала они неприятно-кислые, затем становятся слаще и оставляют приятный привкус на языке. В целом, Джероми и сам их любил. Приступив к еде, фермер сначала выслушивал восклицания Фероллина о том, как он собой гордится и, что мечтает однажды стать таким же «профессионалом», как Джероми. Выслушал весь порыв эмоций и ярый монолог и наконец сообщил главное — дрова кончились. Пастух отпил чая, смотря на темноту за окном. Он встал, задёрнул занавески и, со спокойной душой, ответил: — Предлагаешь сходить сейчас? Фермер кивнул, наблюдая за тем, как испачканные всем, чем только можно занавески покачивались. Надо бы отмыть. — Докушаю и схожу. Почему окна прикрыл? — Слышал, что, если не закрывать их на ночь и смотреть во тьму, впустишь в дом то, что живёт в той темноте. Я пойду с тобой. Джероми помассировал виски, словно обдумывая услышанное, и покачал головой. — Нет. В сию пору холодно вне дома. Останься, я мигом. — Я прихвачу твой кафтан. — Фероллин в ту же секунду вышел из кухни и отправился рыскать в сенях. Фермер вздохнул, поняв, что уже не отобьётся. Он убрал со стола, наполнил кухонное корыто водой и опустил туда посуду. * * * По счастливой случайности, кафтанов у Джероми оказалось два — перед прошлой осенью он приобрёл новый и благополучно забыл о нём, поносив всего раз. Они шагали по лесной тропинке, собирая по пути веточки. Джероми прихватил пилу и сейчас выискивал глазами сухостой. Он пилил только старые высохшие деревья и собирал ветки. Через какое-то время друзья вышли к большому упавшему стволу. Фероллин не раздумывая сел и театрально приложил руку ко лбу, выдыхая. — Я утомлён! И здесь холодно. — Я говорил, что озябнешь. Пастух хмуро посмотрел на Джероми. — Разожжём огонь? Фермер вопросительно уставился на него. — До дома недалеко. — Но мне охота здесь. Никто из них не ожидал, что сначала они будут вечером лежать под небом, не боясь замёрзнуть, а через пару недель — дрожать от лесной прохлады. Джероми огляделся. До дома было не больше трети часа. Но когда они ещё успеют просто взять и посидеть под луной в лесу у костра? Быть может, уже никогда. Фероллин вспомнит прошлое и уйдёт, оставляя после себя чувство, которое бывает, когда о чём-то долго мечтаешь, но постоянно откладываешь. Нельзя всегда надеяться на «потом». Надо жить сейчас, ведь кто знает, может такой возможности уже не выпадет? Поэтому Ридсон только устало кивнул, доставая из мешка пару дров и веток и сразу складывая их в небольшую кучу. — Хорошо. Ночи на природе так спокойны. Он вынул из кармана кресало и кусок кремня, ударил раз, другой — с холодного металла посыпались искры. Трут дрогнул, задышал рыжим тлением. Он поднёс его к нарванному пучку сухой травы и стал осторожно раздувать. Тёплый свет пробежал по травинкам, по пальцам и в руках вспыхнуло крохотное пламя. Вскоре тьма наполнилась потрескивающим светом. Джероми сел рядом с другом, глядя на искры, улетающие в ночное небо. — Здесь тихо, — полушёпотом сказал Фероллин. — Словно мир замер. — Или наблюдает. Они чуть помолчали, любуясь красотой ночи, затем пастух сказал тихо: — Когда я был мал, думал, что звёзды — дыры в небе. Что его кто-то проколол иглой. — Ты был странным ребёнком, — усмехнулся Джероми. — А ты? Ты кем был? — Молчуном. Друзей не было, лишь смотрел да слушал. Мечтал вырасти и уехать, но, как видишь, остался. — Pour quelle raison? — Потому что здесь всё… родное. Мой сад, мой дом. А потом — ты. Фероллин смотрел на него долго и пристально. — Ты всегда такой серьёзный? — Нет. Просто рядом с тобой хочется говорить одну правду. — Это потому, что я красив? — Это потому, что ты — как лето. Шумный, тёплый и чрезчур необычный. Фероллин отвернулся, но его губы дрогнули в улыбке, а щеки чуть зарделись. Он вытянул ноги. Костёр давал мягкий, тёплый свет. Джероми продолжил: — Я люблю звёзды. Всегда их любил. Они не осудят. Просто есть. Как куры. — Нет, куры не поймут тебя. А звёзды — вечные. И понимающие. От них ничего не скрыть, ведь так? Пауза. Треск огня. — Ты когда-нибудь задумывался о том, что мы — всего лишь вспышка? Что мы, однажды, исчезнем? — Думал, но перестал. Я хочу, чтобы мы остались здесь. Pour toujours. Джероми поднял взгляд на бесконечное небо, раздумывая над сказанным. Они? Навсегда? Звучит как что-то далёкое: лучшие друзья, живущие на окраине леса. Ощущения были такими лёгкими, настоящими. Фероллин посмотрел на фермера: — Je me sens en paix aupr`es de vous. Тот не ответил. Он продолжал смотреть на звёзды как очарованный. Потом шепнул: — Спасибо. — Что я сделал? — Напомнил, что я живой. И они сидели так ещё, созерцая то друг на друга, то на небо, пока ночь не сгустилась окончательно. Пока костёр не догорел. В эти, казалось бы, простые моменты, им обоим жилось необычайно легко и дышалось свободно. Они этого не замечали, но это было действительно запоминающаяся, тёплая ночь. Такая тихая, приятная, едва ощутимая. Можно было подумать, что они остались в этом мире вдвоём. Только Джероми и его добрый приятель Фероллин, а над ними бесконечная звёздная сказка и вся жизнь впереди.