63!

Сингапур. Адская жара, давящая влажность и оглушительная тишина в радиоканале, сменившаяся ревом трибун. «P1, Джордж! P1! Ты чемпион гонки!» Его собственный крик, запертый внутри шлема, был оглушительным. Победа. Его первая победа в Сингапуре. Та самая, за которую боролись легенды, и вот она — его. Он стоял на подиуме, под проливным дождём из шампанского, и его взгляд, сканируя толпу, нашёл тебя. И в этот миг его сияющая, счастливая улыбка сменилась чем-то другим. Более тёмным. Более обещающим. Он едва заметно кивнул в сторону отеля. Ты поняла. Час спустя ты стояла на его приватной вилле, терраса которой утопала в тропической зелени и выходила на бесконечный тёмный океан. Главной её деталью был бассейн с подсветкой, вода в котором мерцала, как жидкий сапфир в ночи. Дверь открылась. Он вошёл, скинув на ходу мокрую от шампанского и пота бейсболку. Его комбинезон был расстёгнут до пояса, обнажая грудь, вздымающуюся от остатков адреналина. Он не сказал ни слова. Его глаза, обычно такие ясные и сфокусированные, горели тёмным огнём. — Джордж... — начала ты. Он закрыл расстояние между вами одним шагом. Его руки вцепились в твои бёдра, подняли тебя, и твои ноги инстинктивно обвили его талию. Его губы нашли твои в поцелуе, который не был ни нежным, ни вопрошающим. Это был поцелуй-притязание. Поцелуй победителя, забирающего свой главный трофей. Он не стал раздевать тебя в спальне. Он пронёс тебя к краю бассейна и, не разрывая поцелуя, шагнул в воду, увлекая за собой. Тёплая вода обняла вас, а его тело, прижатое к тебе, было твёрдым и реальным. — Я видел тебя, — прошептал он, его губы скользнули по твоей мокрой шее, пока его руки срывали с тебя одежду. — Видел, как ты смотришь на меня. И всё, о чём я мог думать на последних кругах, это... о том, что будет, когда я смогу, наконец, коснуться тебя. Твоя спина упёрлась в прохладную мозаику бортика бассейна. Вода делала каждое прикосновение скользящим, чувственным, обостряя каждое ощущение. Его пальцы нашли твою грудь, его большой палец провёл по затвердевшему соску, заставив тебя выгнуться. — Я хочу слышать, как ты кричишь моё имя, — его голос был низким, властным, лишённым намёка на его обычную джентльменскую учтивость. — Так же громко, как кричали эти трибуны. Он освободил себя от плавок, и ты почувствовала его напряжение, его готовность. Он вошёл в тебя резко, наполняя тебя собой, и твой стон потонул в ночном воздухе Сингапура. Вода подпрыгивала вокруг вас в такт его яростным, неистовым толчкам. Это не было любовью. Это было празднование. Освобождение. Взрыв. Его руки держали тебя за бёдра, его рот был прижат к твоей груди, он шептал что-то несвязное — то ли о гонке, то ли о тебе, то ли о том, как он сходит с ума. Ты впивалась ногтями в его мокрые плечи, чувствуя, как внутри тебя нарастает знакомое, сладкое давление. — Джордж... — снова простонала ты, и на этот раз это было предупреждением. Он понял. Его движения стали ещё глубже, ещё точнее. Он смотрел тебе в глаза, и в его взгляде читалось то же самое напряжение, что было у него на старте. — Со мной, — приказал он. — Кончай со мной. И ты подчинилась. Волна удовольствия накрыла тебя с такой силой, что ты закричала, запрокинув голову назад. Через несколько мгновений его собственное тело затряслось в пике, и он, сдавленно простонав, излил в тебя всё своё напряжение, всю накопленную за гонку ярость и триумф. Он не отпускал тебя, держа в объятиях, пока вода не успокоилась. Его дыхание выравнивалось, а его губы снова нашли твои, но на этот раз поцелуй был медленным, усталым, благодарным. — Это, — он выдохнул, прижимая лоб к твоему, — была лучшая часть всего дня. Ты улыбнулась, смахивая капли с его ресниц. — Победитель получает всё, так? Он тихо засмеялся, и в его глазах вновь появился тот самый озорной огонёк. — Всё, — согласился он. — И я только начал.