81!

Воздух в комнате для брифингов был пронизан напряжением, пахнущим остывшим кофе и остатками адреналина. Пресс-конференция закончилась, но тихая война между вами была в самом разгаре. Вы — тактик команды-соперника, только что публично разнесли его стратегию, указав на фатальную ошибку в одиннадцатом повороте. Он слушал молча, с каменным лицом, но вы видели, как дрогнула его бровь. Оскар Пиастри ненавидел проигрывать. Особенно в интеллектуальных дуэлях. Дверь закрылась, и вы остались одни, собирая бумаги. Внезапно его тень упала на стол. — Беспощадная сегодня, — его голос прозвучал тихо, но отточенно, как лезвие. Он стоял слишком близко, нарушая все правила личного пространства. Вы не отступили, подняв на него вызовющий взгляд. — А ты чуть не вытеснил моего гонщика с трассы. Я всего лишь ответила тем же. Уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку, но в глазах не было и тени веселья. — Это был расчётливый риск. — Это была глупость, — парировали вы, чувствуя, как учащается пульс. — Тебе повезло, что тебя не наказали. Он сделал шаг вперёд, и теперь его тело почти касалось вашего. Тепло исходило от него волнами, смешиваясь с запахом его одеколона и едва уловимым ароматом пота. — А ты уверена, что хочешь, чтобы меня наказали? — он наклонился, и его губы оказались в сантиметре от вашего уха. — Или тебе нравится, когда я играю с огнём? Его дыхание обожгло кожу, и вы почувствовали, как предательская дрожь пробежала по спине. Вы ненавидели его в этот момент. Почти так же сильно, как хотели. — Я не из тех, кого можно запугать, Пиастри. — Я и не пытаюсь, — он провёл пальцем по вашему запястью, и кожа под его прикосновением вспыхнула. — Я предлагаю перемирие. На других условиях. Прежде чем вы успели ответить, его руки обхватили ваши бёдра, и он посадил вас на край стола, раздвинув папки с данными. Бумаги полетели на пол. Ваш возглас протеста утонул в его поцелуе. Это не была нежность. Это было нападение. Его губы были твёрдыми и требовательными, язык властно просился внутрь, заставляя отвечать той же монетой. Вы вцепились в его волосы, не в силах решить — оттолкнуть или притянуть ближе. — Вот видишь, — он прошептал, отрываясь, чтобы провести губами по вашей шее. — Ты не хочешь, чтобы я останавливался. Его руки расстёгивали пуговицы вашей блузки, движения были быстрыми и точными, как его пит-стопы. Одна за другой. Хлопок молнии на юбке прозвучал оглушительно громко в тишине комнаты. — Кто-то может войти, — выдохнули вы, но ваше тело выгибалось навстречу его ладоням, которые скользнули под ткань. — Пусть войдут, — он грубо срывал с вас одежду. — Пусть увидят, как тактик команды «Ред Булл» теряет голову из-за гонщика «Макларена». Он вошёл в вас резко, без предупреждения, заставив вскрикнуть. Но это был крик не боли, а торжества. Вы обхватили его ногами, притягивая глубже, встречая каждый его толчок ответным движением бёдер. Это была битва, перешедшая с трека на простыни, и вы не собирались уступать. — Говори, чья это была ошибка? — он рычал вам на ухо, его дыхание сбивалось в такт его яростным движениям. — Твоя! — вы почти кричали, цепляясь за его плечи. — А теперь скажи, кто её исправил? — его пальцы впились в ваши бёдра. — Ты! — это было похоже на капитуляцию, но в ней была своя сладость. Его ритм стал бешеным, и вы чувствовали, как нарастает знакомое напряжение. Ваши ногти впились в его спину, когда волна накрыла вас, выкрикивая его имя в немом пространстве комнаты. Он последовал за вами через мгновение, с глухим стоном, зарываясь лицом в ваше плечо. Несколько минут вы лежали в тишине, слыша только тяжёлое дыхание друг друга. Затем он медленно поднялся, его глаза блестели знакомым холодным огоньком. — Завтра на треке, — сказал он, поправляя форму, — я не оставлю тебе ни шанса. Вы сползли со стола, дрожащими руками собирая одежду. На ваших губах играла улыбка. — Посмотрим, Пиастри. Просто посмотрим. Это была всё та же война. Но правила стали гораздо интереснее.