Часть 1 — Последняя ссора

Рон и Гермиона спорили постоянно. В детстве — из-за домашних заданий или нарушения правил. В юности — буквально из-за всего на свете, хотя, оглядываясь назад, становилось понятно, что истинной причиной были гормоны и сексуальное напряжение между ними. После войны они продолжали поддевать друг друга, но это походило скорее на заигрывания или даже на знак уважения — ты бросаешь вызов тому, кого уважаешь по-настоящему. Иногда пикировки перерастали в настоящие ссоры, и тогда примирительный секс оказывался настолько хорош, что временами Гермионе хотелось затеять ссору специально. Теперь ей двадцать девять, и все изменилось — они ссорились устало и неохотно, но каждый продолжал стоять на своем. Никто не хотел ругаться, но и уступать никто не собирался. А если дело доходило до настоящей размолвки, бурного примирения за ней уже не следовало. В лучшем случае их ждало пассивно-агрессивное молчание, в худшем — Рон проводил ночь на диване у сестры. Самое неприятное — компромиссное решение в итоге не принималось. Рон и Гермиона просто были согласны в том, что не согласны друг с другом. Гермиона запиралась в кабинете с книгой, а Рон уходил остывать к Гарри или к одному из братьев. Но сегодня все было иначе. Как только вышла из камина, Гермиона почувствовала, что что-то изменилось. Тревожное предчувствие шептало — эта ссора может стать последней, стать кульминацией сотни мелких и бессмысленных споров. День и без того выдался мучительно долгим, и в тысячный раз Гермиона поймала себя на мысли, что пора все бросить и махнуть рукой на это раздутое, ядовитое чудовище под названием Министерство магии. Честно говоря, она уже и не помнила, с чего началась перепалка. Но спустя почти час, забыв про наполовину приготовленный ужин, они ходили из комнаты в комнату, в который раз ссорясь по одним и тем же трем причинам. — Не понимаю, чего ты злишься! — крикнул Рон, следуя за ней на кухню. — Ты сама сказала, что у тебя дерьмовая работа и ты подумываешь уйти! — Я сказала, что подумываю двигаться дальше, а не стать чертовой домохозяйкой! — огрызнулась она. — Я такого и не говорил! — прокричал Рон, раздраженно вскинув руки. — Ты ненавидишь свою работу, хочешь перемен, тебе… нам почти тридцать… Я просто сказал, что, может быть, стоит подумать о том, чтобы попытаться. Гермиона сжала двумя пальцами переносицу и глубоко вдохнула. Итак, Ссора Номер Один — тема достаточно новая, но уже претендующая на звание «Самый быстрый способ испортить Гермионе день». — Рон, мне двадцать девять, думаю, у моих яйцеклеток есть еще немного времени, прежде чем они протухнут, — ядовито заметила она. — И к тому же, тот факт, что Джинни беременна, вовсе не значит, что я должна немедленно помешаться на детях. — Знаешь что, Гермиона, я был бы только рад, если бы ты помешалась на детях. Я бы обрадовался, если бы ты хотя бы допустила сраную возможность, а не меняла тему каждый, мать его, раз! — Я допускаю! Просто… просто не хочу ребенка прямо сейчас, что в этом такого? — А что такого в том, чтобы задуматься о детях? — Рон… — Я же не говорю, давай заделаем ребенка прямо сегодня! Просто… я хочу семью, Миона, — его тон смягчился, и Гермиона почувствовала укол вины. Ссора Номер Один шла точно по расписанию. — Но у меня такое ощущение, будто ты… ты просто не хочешь. — Рон, я… «не сейчас» — это не то же самое, что «никогда», — тихо ответила она. Но страшная правда была в том, что Гермиона сама была в этом не уверена. Она не хотела говорить «никогда», но и «обязательно» — тоже. Она объясняла это Рону, но он воспринимал ее сомнения как личное оскорбление. — Скажи когда. — Это нечестно, Рон, я… я не могу просто… — Почему нет? — Потому что я не предсказываю будущее! — выкрикнула она. — Может, нам стоит достать твой старый учебник по прорицаниям? Позвоним Лаванде, одолжим у нее хрустальный шар! Пусть скажет тебе, когда именно я буду готова залететь, если мои ответы тебе не подходят! — Вот это нечестно. Гермиона нахмурилась и скрестила руки на груди. Возможно, упоминать Лаванду и правда было нечестно. Гермиона знала, что та хотела как лучше — просто Гермиону невыносимо раздражало, когда кто-то рассуждал о работоспособности ее матки, даже если карты таро сулили «плодовитость». Фу. Само это слово — «плодовитая» — вызывало у нее отвращение. Она ведь человек, а не чертова яблоня. — Знаешь, что действительно нечестно, Рон? — произнесла она, решив, что чем меньше будет сказано о Лаванде, тем лучше. — Нечестно — приводить ребенка в мир, не будучи уверенным, что ты этого хочешь. — А тебе настолько отвратительна сама мысль о ребенке от меня? — выплюнул он, и его лицо покраснело. — Да при чем тут… Прекрати говорить за меня! — вспылила она. — Тебя это вообще не касается… — Как только слова сорвались с ее языка, Гермиона поняла, что сказала не то, что нужно. Но было поздно. — В этом вся проблема! В твоей жизни меня вообще ничто не касается! Ты даже не рассказала, что в прошлом году тебе предлагали должность в Международной конфедерации магов. В гребаной Вене, между прочим! — Но я же не приняла это предложение! — Именно! Ты опять все решила сама, как всегда. Если бы ты согласилась, я, наверное, узнал бы об этом, только когда ты чемоданы собрала. Настало время Ссоры Номер Два. — Это уже абсурд, — начала она. — А что насчет той работы, о которой ты только что говорила? На Линдисфарне? — А что насчет нее? Она показалась мне интересной, — резко ответила Гермиона. — Я бы с радостью занялась изучением связей между древними британскими и скандинавскими волшебниками. — Не сомневаюсь, — мрачно пробормотал Рон. — Весело бы проводила время, мотаясь между Шотландией и гребаной Норвегией, утоляя свое академическое любопытство, пока я сижу тут, ковыряю в носу и мямлю что-то, когда родители спрашивают о внуках. — Вау. Отлично. Во-первых, у твоих родителей уже трое внуков и еще один на подходе. Подождут пару лет — не умрут. Во-вторых, Хогвартс дальше, чем Линдисфарн, и профессора там прекрасно справляются. — Хотя, если подумать, Гермиона не могла вспомнить ни одного профессора, у которого была бы семья, но суть ведь не в этом. — И в-третьих… Мне просто нужен перерыв, Рон. Эта работа, все это… высосало из меня все силы. Мне нужно что-то изменить. — Перерыв? — тихо переспросил он. — Я не это имела в виду, — поспешно добавила она. — Конечно, — хмыкнул Рон. — Уже придумала, как провести этот «перерыв»? В одиночестве, я так понимаю? — Рон, не начинай. Я просто хотела сказать, что посмотрю предложения и выберу краткосрочный проект, пока не разберусь, чего хочу. — Ах да, как я мог забыть? — сардонически усмехнулся он. — У тебя ведь всегда под рукой стопка предложений о работе. Великолепная Гермиона всегда нарасхват? — Даже не смей заставлять меня чувствовать вину за то, что я отличный специалист, — рявкнула Гермиона. — Проблема в твоем чертовом эго, а не в моем! — В моем эго?! — Да, в твоем! Ты прекрасно знаешь, что я даже не читаю большинство писем с предложениями, не то что обдумываю их! Но тебя бесит уже сам факт, что мне их присылают, не так ли? — Да при чем тут это? Я знаю, что ты заслуживаешь всего, чего ты добилась… — Иногда по тебе и не скажешь… — Я знаю это, — продолжил он. — Но все чаще мне кажется, что ты просто… ждешь чего-то получше. — Отчасти. Я не уверена, что хочу всю жизнь работать в Министерстве. — Получше, чем я, Гермиона. Выражение его лица балансировало между обидой и гневом, и этого было достаточно, чтобы у Гермионы слезы навернулись на глаза, а затем она поняла, что он отчасти прав, и ее охватила волна паники. Дыхание перехватило от ощущения парализующей, тошнотворной вины. За виной накатил ужас от осознания, что это значит на самом деле. А следом — новая волна вины, но вместо ужаса за виной последовала необъяснимая иррациональная ярость. — Отлично, Рон. Прекрасно. Пойдем, — сказала она с фальшивой радостью. — Что? — Пойдем в мой кабинет. Прямо сейчас, — Гермиона уже вышла из кухни, за спиной послышались шаги Рона. — Посмотрим на все присланные мне предложения. Разве не этого ты хотел? Права вето? — Только не начинай… — Это не я начала, и ты это прекрасно знаешь, — прошипела она, распахивая дверь в свой кабинет. Гермиона понимала, что действует на чистом инстинкте самозащиты, но остановиться было уже невозможно. Она словно неслась вниз по склону и понимала, что исход уже предрешен, можно только попытаться смягчить последствия. — Отлично. Идем, — рявкнул Рон, и Гермиона почувствовала, что упустила еще один шанс закончить ссору. Она отодвинула шаткие стопки книг к краю стола, освобождая место. Проигнорировала Рона, тяжело рухнувшего на стул, и потянула на себя выдвижной ящик большого деревянного картотечного шкафа, который был зачарован и соединен с ее офисом в Лондоне. Аккуратно промаркированные разделы сменяли друг друга, пока Гермиона не добралась до папки, куда привычно сбрасывала все предложения о работе. Большую часть из них она даже не просмотрела, руководствуясь принципом «с глаз долой — из сердца вон», но теперь вытащила всю пачку и швырнула ее на стол. Честно говоря, большинство этих предложений наверняка давно утратили актуальность, но драматичности жесту добавили. — Что ж, — сказала она холодно, усаживаясь в кресло и поворачиваясь к Рону, — Посмотрим, что у нас есть? — Да, посмотрим, — передразнил он, и надо признать, вполне похоже. В другой ситуации, много лет назад, это могло бы рассмешить их обоих и разрядить обстановку, но сейчас лицо Рона исказила горькая гримаса, и Гермиона подозревала, что он тоже понял, чем все закончится. — Так, — сказала она, просматривая даты и откладывая в сторону актуальные предложения. — Вот, читай. — Она протянула письма Рону и пока он их пересчитывал, откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Всего десять? — фыркнул он, и сквозь гнев пробилась знакомая обида. — Теряю форму. — Ну конечно. Ладно. О, смотри-ка, вот предложение из МАКУСА, достаточно далеко? — А какая разница? Ты же не одобряешь. — Охуеть, просто замечательно, — пробормотал он, швыряя письмо из МАКУСА обратно на стол вместе с еще двумя, которые, видимо, тоже не прошли его цензуру. — А с этими что не так? — не выдержала Гермиона. Он проигнорировал вопрос. — Охуеть, — повторил он, бросая очередное предложение в стопку отклоненных с чуть большим презрением, чем остальные. — Похоже, Майкл Корнер снова пытается заманить тебя в личный штат Министра. Он что, забыл, что ты с Кингсли буквально на «ты»? Какого хрена Корнер вообще тебе пишет? — Рон… — А вот и — сюрприз-сюрприз — Маклагген! С чего он взял, что тебе будет хоть капельку интересно руководить гребаным Кубком мира по квиддичу? — Без этого никак? — сухо произнесла она. — Да брось, Гермиона! Даже ты должна видеть его прозрачные намеки. До сих пор переживает, что тогда не смог тебя поцеловать. Гермиона раздраженно закатила глаза и скрестила ноги, чтобы не трястись от переизбытка эмоций. Настал черед Ссоры Номер Три. На самом деле, Кормак все-таки умудрился ее поцеловать, хоть и против ее воли. Это было отвратительно. Но, наверное, сейчас было не лучшее время поправлять Рона и рассказывать ему об этом. — Ради всего святого, Рон, сколько раз повторять: мне наплевать, насколько прозрачны его намеки! Я складываю все письма в одну папку и просто забываю о них! — Тогда почему он не отстает? — Понятия не имею, — ответила она, из последних сил сохраняя спокойствие. Ссора Номер Три была самой бессмысленной из всех — она строилась исключительно на фантазиях Рона, и это выводило Гермиону из себя. — Он просто хочет залезть к тебе в трусы, Гермиона, тут все ясно как день. — Спасибо, что просветил. А то я сама не догадалась, — язвительно бросила она. — Да ради Мерлина… — Итак, ты наложил вето на Америку, на личный штат Кингсли и на Конфедерацию квиддича… — Я наложил вето не на них, а на Корнера и Маклаггена, — упрямо возразил он. Гермиона не удостоила его ответом. Рон презрительно покачал головой и снова принялся перебирать бумаги. Некоторое время оба сидели молча, пока Рон вдруг не расхохотался. — Не поделишься? — язвительно спросила Гермиона. — О, это прямо по твоей части, — ухмыльнулся он. — «Требуется представитель Министерства для надзора за исследованием объекта «Крепость Мэллы» (ОПМЗ)» — что такое… — Объект Потенциальной Магической Значимости. — Ага, логично. «От Представителя Министерства требуется следить за проведением оценки безопасности (включая снятие проклятий, исследование духов, проверку архитектурной устойчивости и так далее), за ремонтом, раскопками, бла-бла-бла… убедиться, что все найденные артефакты были должным образом зарегистрированы, защищены и переданы законным владельцам или организациям…» — Звучит интересно, на самом деле… Где, ты сказал, эта крепость находится? — Невольно заинтересовавшись, Гермиона потянулась, чтобы взять письмо, но Рон быстро отдернул руку, все еще ухмыляясь. — В Ирландии. В самый раз для твоего «перерыва», да? — Рон, я… — К тому же это шестимесячный контракт, работа на объекте, так что возвращаться в Лондон тебе вообще не придется. Гермиона понимала, что Рон ее провоцирует. Но самое ужасное, что предложение и правда ее заинтересовало. Объекты Потенциальной Магической Значимости редко требовали министерского надзора, если только не предполагалось, что там найдут что-то очень важное или очень опасное. А значит, место, скорее всего, прекрасно сохранилось. И если требовалось проживать на объекте в течение всего полугодового контракта, значит, предполагалось большое количество находок или очень сложная задача. — Почему они вообще ко мне обратились? — пробормотала она себе под нос. — Я могу назвать с десяток кандидатов куда более подходящих… — Не беспокойся, там прилагаются объяснения, — с преувеличенным энтузиазмом сказал Рон, прочищая горло и зачитывая вслух: — «Дорогая мисс Грейнджер, понимаю, что предлагаемая должность несколько выходит за рамки вашей обычной специализации, однако, учитывая уникальные обстоятельства, я все же решил обратить Ваше внимание на эту возможность. Прошу простить мою настойчивость, но, принимая во внимание Вашу репутацию и тот факт, что Вы уже являетесь ценным сотрудником Министерства, многим из нас было бы спокойнее, если бы человек, обладающий Вашей компетентностью и нравственной стойкостью, принял участие в этом проекте.» Очень уж много комплиментов, не находишь? — Нравственная стойкость..? Что вообще..? — Готов поспорить, дело в том, что представитель Министерства будет руководить проектом вместе с землевладельцем. — Но почему… Дай сюда, Рон, — резко перебила она, наконец выхватывая документ. Она быстро пробежала глазами текст — о, да, это выглядело по-настоящему увлекательно. Где-то на задворках памяти мелькнуло имя — Мэлла Бан. Средневековье, если Гермиона не ошибалась… Да, крепость, о которой шла речь, датировалась IX веком и большую часть последнего тысячелетия находилась под ослабленным заклинанием стазиса. Это означало, что строение не превратилось в груду камней, но могло таить в себе массу опасностей — под стазисом могли сохраниться проклятия и охранные чары. Все это требовало надзора со стороны Министерства. Гермиона уже мысленно составляла список книг… Мерлин побери, она слишком забегала вперед. Усмирив любопытство, Гермиона заставила себя перейти к сравнительно скучной части — информации о самом проекте. Ну конечно, все было настолько очевидно, сложно поверить, что Гермиона не заметила этого сразу. Сердце сжалось. Зарегистрированный владелец: мистер Д. Л. Малфой. — Дерьмо, — выдохнула она. — Ага, — отозвался Рон. — А счастье было так возможно. — Да, — рассеянно пробормотала она, мысленно прикидывая, насколько тесно придется взаимодействовать с владельцем. Может, отчета раз в две недели будет достаточно… — Ты издеваешься, Гермиона?! — рявкнул Рон, его насмешливый тон мгновенно сменился яростью. — Шесть месяцев в глуши! Там, может, и аппарировать нельзя будет из-за всех этих гребаных защитных барьеров! — А поехать со мной тебе даже в голову не приходит, да? Уверена, что Джордж с радостью дал бы тебе отпуск… — Да о чем ты?! Конечно нет! Даже если бы я хотел провести полгода на гребаном болоте, не имея ни малейшего понятия, чем там вообще заниматься, кроме как таскаться за тобой по пятам… да еще и с гребаным Малфоем?! Ты, должно быть, шутишь. — Знаешь что? Нет. Не шучу. И дело вовсе не в Малфое! Дело в том, что ты так прирос к этому дому, к своей работе и к этой… этой жизни, что даже не можешь подумать о том, чтобы на шесть месяцев забыть о своей чертовой рутине! Чтобы я наконец могла заняться чем-то, чего сама хочу! И не разрушать наши отношения только потому, что ты не способен выдержать разлуку! — она уже кричала, слезы жгли ей глаза. — Отлично! Раз так хочешь от меня сбежать — вперед! Вали! Поселись там с Малфоем! — Рон поднялся на ноги и ядовито добавил: — Вы же стоите друг друга! — Как ты смеешь… — прошипела она, и по щекам потекли слезы. — После… после всего, что между нами было… — Она схватила перо и бумагу. — Так и сделаю. Я поеду. — Да пожалуйста. — Поеду. Он стоял в дверях и молча смотрел, как она нацарапывает ответ. Гермиона провела ладонью по щекам, стирая слезы, затем сложила письмо, вложила его в конверт и запечатала легким касанием палочки, определяя собственную судьбу. Не сказав ни слова, она поднялась, и они вместе молча подошли к клетке Флойда. Финальный укол — использовать сову Рона, чтобы отправить письмо, — но никто из них не произнес ни слова, пока Гермиона привязывала конверт к лапке птицы. Они мрачно и неподвижно стояли рядом, наблюдая, как сова растворяется в ночном небе. Прошло несколько минут. Никто не шелохнулся. Гермиона никак не могла заставить себя закрыть окно — ледяной ветер трепал ее волосы и высушивал слезы на щеках. Рон судорожно вздохнул. — Все, да? — хрипло спросил он. Гермиона не смогла ответить. Из горла вырвался жалкий, захлебывающийся всхлип, и она кивнула — один раз. Сквозь пелену слез она увидела, как Рон тоже кивнул. — Я пойду к Гарри. Она всхлипнула снова, сглотнула и заставила себя кивнуть. — Ладно, — безжизненно произнес Рон. Протянул руку и закрыл окно.