Глава 7. - У порога древних.

Как только они вступили под сень исполинских деревьев, мир перевернулся. Тот ослепительный пейзаж — пульсирующие золотые артерии, изумрудные леса и величественные пики — дрогнул, как поверхность воды, и рассыпался. Вместо него их окружила... цивилизация. Высокие, стрельчатые здания из белого камня, оплетенные живыми серебристыми лозами. Воздух, вместо звенящей тишины первозданной природы, наполнился тихим гулом жизни, запахом цветущих деревьев и... жареным мясом с какого-то ближайшего рынка. Они стояли не на краю диких земель, а на аккуратной мощеной площади, окруженной снующими по своим делам... людьми. Почти людьми. У многих на щеках и руках мерцала легкая узорчатая чешуя, а глаза отливали золотом или медью. В небе, меж башен, изящно парили несколько существ, похожих на гигантских ящериц с перепончатыми крыльями — драконов, но не исполинских чудовищ, а изящных, грациозных созданий размером с крупную лошадь. Иллюзия была настолько совершенной, что несколько секунд они просто стояли в ступоре, разинув рты. Первым опомнился Теравокс. Он тяжело моргнул, оглядел свою запыленную, потрепанную броню, потом — ухоженную площадь, и медленно выдохнул: — Ну что ж... Это либо самый гостеприимный апокалипсис, в который я когда-либо попадал, либо нас только что надули, как последних лохов. И знаете что? Я склоняюсь ко второму. Ахана ткнула пальцем в свой аэрометр, который теперь показывал идеальную, скучную норму. — Невероятно... Силоколлапсирующая голограмма, поддерживаемая на площади в десятки квадратных километров! Энергозатраты... это же... — Дорогое удовольствие, — холодно закончил Тео, его сенсор быстро сканировал окружающее. — Эффективная система сдерживания. Позволяет фильтровать гостей. Тех, кто увидел истинный облик... видимо, считают достойными внимания. В этот момент к ним приблизилась группа из трех драконолюдов в легких, но прочных доспехах. Их движения были плавными и полными скрытой силы. Старший, с густой сединой в волосах и золотыми чешуйками на скулах, оценивающе оглядел их. — Приветствуем в Айлионе, Белом Городе, — его голос был спокоен и мелодичен. — Вы прошли Порог Видений. Немногие из пришлых удостаиваются чести лицезреть нашу истинную суть. Будьте гостями, но помните о наших законах. Теравокс фыркнул, сложив руки на груди. — Ага, «честь». А можно было просто табличку поставить: «Добро пожаловать, или Посторонним В.»? А то мы тут две недели по вашим горам ползали, думая, что идем на край света, а оказалось — в спа-салон с архитектурой. Один из молодых стражей подавил улыбку. Старший оставался невозмутимым. — Порог отсеивает слабых духом и тех, кто ищет лишь разрушения. Вы... интересная компания. — Его взгляд на мгновение задержался на Солдате, чья грубая черная броня и обнаженная, пульсирующая рука резко контрастировали с утонченным окружением. — Нам нужно... — начал Солдат, но его перебил Теравокс. — Подожди, железный, дай мне, я дипломат! — Он вышагнул вперед и представил свою самую обаятельную, по его мнению, улыбку. — Видите ли, уважаемые... э.… чешуйчатые господа. У нас к вам деловое предложение. У вас тут, как я погляжу, драконы водятся. А у нашего бугая, — он большим пальцем ткнул в сторону Солдата, — небольшие проблемы с драконьим дыханием. Вернее, он им подышал, и теперь немного... мутирует. Мы подумали, раз вы тут с драконами на «ты», может, подскажете, как ему это дело... ну, в нужное русло направить? А то он у нас и так последний в своем роде, а тут еще этот котелок зловредный на него зуб точит. Стражи переглянулись. На их невозмутимых лицах читалось легкое недоумение. Стиль общения Теравокса явно был для них в новинку. — «Котелок»? — переспросил старший. — Элиан Нуль, — пояснил Тео, все еще сканируя здания. — Блуждающий Эндшпиль. Мы полагаем, он представляет угрозу и для вашего равновесия. При этом имени стражники заметно напряглись. Исчезла даже тень снисходительности. — Эндшпиль... — старший произнес это слово с явной неприязнью. — Это меняет дело. Следуйте за нами. Совет Старейшин выслушает вас. Они двинулись по широкой улице, вызывая живейший интерес у местных жителей. Драконолюды смотрели на них с вежливым, но не скрытым любопытством. Дети тыкали пальцами в грубую броню Солдата и тут же получали легкий шлепок от родителей. Теравокс, идя, не унимался. — Смотри-ка, Ахана, — тыкал он ее локтем в бок, — никакого стимпанка. Ни одной паровой трубы! Одни лозы да камень. И как они без медных трубочек и шестеренок живут? Тоска зеленая. — Это биотехномантия, землекоп, — отмахнулась она, с восторгом разглядывая серебристые лозы, которые, казалось, сами по себе подправляли каменную кладку. — Куда более изящная дисциплина, чем твое грубое ковыряние в грязи. — Элегантность элегантностью, а от хорошего парового молота еще никто не отказывался, — проворчал Теравокс. — Эй, Солдат, не хочешь, я тебе тут на руку насадку какую-нибудь приделаю? Молоточек? Гаечный ключ? А то ты свою так и так оторвал, место пустует! Солдат лишь покачал головой, но уголки его рта подрагивали. После недель напряжения и смертельных опасностей эта внезапная, почти комедийная смена декораций действовала на нервы, но и по-своему облегчала душу. Их привели к самому высокому зданию в городе — башне, которая казалась вырезанной из цельного гигантского кристалла, оплетенного теми же живыми лозами. У входа, свернувшись кольцом, дремал огромный, с радужной чешуей дракон. Когда они приблизились, он приоткрыл один глаз, сияющий, как расплавленное золото, лениво зевнул, выпустив струйку дымка, и снова закрыл его. Теравокс замер, глядя на него. — Вот это размерчик... — прошептал он с почтительным ужасом. — И главное — не иллюзия. Чувствую, мой запас шуток про «ящериц» резко иссяк. Старший стражник обернулся к ним на пороге. — Готовьтесь. Совет ждет. И постарайтесь... — его взгляд скользнул по Теравоксу, — ...соблюдать протокол. Теравокс натянуто улыбнулся и провел пальцами по губам, будто застегивая молнию. Двери из полированного белого дерева бесшумно распахнулись, впуская их в зал, где решалась судьба их «новой ветви». Ирония ситуации была невыносимой: они прорвались сквозь чары и иллюзии, чтобы наконец поговорить с теми, кто, возможно, знал ответы. И теперь все зависело от того, удастся ли им объяснить, что ходячий артефакт пустоты, маг земли с дурным юмором, полуэльфийка-инженер, мальчик с магическим клинком и человек-компьютер — это не угроза, а... гости. Двери бесшумно закрылись, оставив их в просторном, круглом зале. Стены здесь были живыми — не лозами, а настоящими, тонкими прожилками золотистого света, которые пульсировали в такт негромкому, размеренному гулу. В центре, полукругом, стояли пять древних кресел, вырезанных из корней гигантского дерера, чья крона терялась где-то в сводах потолка. В них восседали пятеро Старейшин. Их лица были испещрены морщинами мудрости, а чешуя на висках и руках отливала платиной. Воздух звенел от сконцентрированной мощи. Старший из них, чьи глаза были похожи на два куска обсидиана, уставился на них. Не на всех — конкретно на Солдата. — Вы прошли Порог, — его голос был тихим, но заполнил собой всё пространство. — Значит, в вас есть нечто, достойное нашего внимания. Говорите. Но будьте кратки. Историю рассказал Тео. Чётко, структурированно, без эмоций. О Солдате, о Рое, о дыхании дракона Энда, об искажении, об Элиане Нуле и его приговоре. О их надежде найти здесь помощь. Когда он закончил, в зале повисла тишина. Старейшины переглянулись. — Дракон Энда... — наконец произнесла старейшина-женщина с серебряными волосами. — Вы ошиблись адресом, путники. То, что вы называете Эндом — не дракон. Во всяком случае, не в том смысле, как понимаем это мы. Теравокс не выдержал: — То есть как это «не дракон»? Он летал, дышал пустотой и стирал реальность! На что это похоже, по-вашему, на неудачный пикник?! Старший Старейшин строго посмотрел на него, и маг земли невольно прикусил язык. — То, что вы описали... это архетип. Первозданная сила распада, существовавшая задолго до первого дракона. Она может принимать разные формы. Для вас она приняла форму, которую ваш разум мог хоть как-то осознать — форму дракона. Но это не наше дело. Мы не имеем с этими силами ничего общего. Наша магия — это магия жизни, роста, симбиоза. Мы не боремся с Пустотой. Мы... огораживаемся от неё. В зале воцарилась гробовая тишина. Их последняя надежда рухнула так же внезапно, как и иллюзия на входе в долину. — Значит... вам нечего нам предложить? — тихо спросила Ахана, и в её голосе дрогнула вся её былая уверенность. — В вопросе контроля над этой... силой Энда — нет, — покачал головой другой старейшина. — Это путь, по которому вы должны следовать в одиночку. И тогда самый молчаливый из них, тот, что сидел с краю и до этого лишь внимательно слушал, поднял на них свой пронзительный, зелёный взгляд. Он смотрел не на Солдата, а на Тео. — Однако... ваша история о так называемом «Скалке»... куда интереснее, — он медленно произнёс эти слова. — Искусственная жизнь, стремящаяся к порядку, но подверженная мутациям... Очень знакомая концепция. Возможно, вам стоит копнуть глубже. Спросите не у нас. Спросите у вашего спутника. У «ходячего архива». Откуда он знает, что такое «равновесие» и «триггеры»? И почему его технологии... пахнут той же пылью, что и эта чума? Все взгляды, включая изумлённые взоры его друзей, устремились на Тео. Он стоял неподвижно, но его сенсор замигал тревожным алым светом. — Я... не понимаю, о чём вы, — ровно сказал Тео, но в его голосе впервые прозвучала неуверенность. — Не понимаешь? — старейшина усмехнулся, и это был сухой, как осенний лист, звук. — Королевство Тидория. «Проект Прометей». Они пытались создать искусственный разум, но потерпели неудачу с человеческим носителем. Но это был не их единственный проект. Был и другой... куда более... приземлённый. «Проект Химера». Самовоспроизводящаяся биоминеральная субстанция, способная к адаптации. Идеальный солдат. Первую партию посчитали неудачной — субстанция была слишком инертной, слишком зависимой от командного роя. От неё отказались... и продали с аукциона как диковинку. Слухи говорят, что её приобрёл некий... коллекционер извне. Как её называли... да, «Скалк». Удар был ошеломляющим. Теравокс онемел, его рот был открыт. Ахана смотрела на Тео с ужасом и непониманием. Солдат медленно повернул к нему голову, и в его единственном глазу плескалась буря. — Ты... — просипел Солдат. — Ты знал? — Нет! — это был первый за всё время искренний, почти отчаянный возглас Тео. Он схватился за голову, его сенсор замигал хаотично. — Данных... нет! Никаких записей! Ничего о «Химере»! — Потому что это был чёрный проект, мальчик, — безжалостно продолжал старейшина. — И его следы тщательно стёрли. Но энергетический отпечаток... шум твоего «квартиранта»... он узнаваем. Ты — дитя одного провального проекта. А твой друг-скалк — дитя другого. Два брата-неудачника с одной и той же фабрики. И ваш «садовник»... он просто нашёл на свалке два бракованных механизма и решил посмотреть, что будет, если их столкнуть. Тео отшатнулся, будто получив физический удар. Он смотрел в пустоту, его лицо исказилось от внутренней борьбы. В его голове, за той самой «стеной», что-то шевельнулось. Проснулось. — Нет... — прошептал он. — Это... невозможно. Я должен был... знать. — Возможно, ты и знал, — холодно заключил старший Старейшин. — Глубоко внутри. Может, не ты... но тот, кто живёт в твоей голове. Ведь Искусственный Интеллект, даже заключённый в клетку, всегда видит закономерности. Особенно... в своих собратьях. Совет был окончен. Их вежливо, но твёрдо выпроводили из зала, оставив наедине с леденящей душу правдой. Они стояли на той же безупречной площади, но мир снова перевернулся. На этот раз — окончательно. Теравокс первым нарушил оглушительную тишину. Он тяжело вздохнул, подошёл к бледному как полотно Тео и грузно положил ему руку на плечо. — Ну что ж, архивная пыль... — его голос был необычно мягким. — Выходит, вы с Солдатом... почти земляки. Оба с завода. Только тебя в мозги чинили, а его — в мышцы. — Он горько усмехнулся. — Знаешь, что это значит? Тео молча поднял на него потерянный взгляд. — Это значит, — Теравокс хмыкнул, — что если у вас один производитель, то и инструкция по эксплуатации должна быть похожей. И если уж ты смог поставить своего «квартиранта» на место... то и наш бугай со своим каменным горем справится. Команда заводского брака, блин. Кто бы мог подумать. Его неуместный, грубый и на удивление точный юмор не разрядил обстановку, но вернул их всех в реальность. Шок оставался, боль — тоже. Но теперь у их безумного путешествия появилась новая, шокирующая цель. Они должны были не просто искать спасения. Они должны были разобраться в своём общем, тёмном прошлом. И ключ к Скалку, возможно, всё это время находился в голове у их самого молчаливого спутника. Ошеломленные, они вышли из прохлады зала Совета на залитую солнцем площадь. Воздух, еще недавно казавшийся им наполненным надеждой, теперь был тяжел от груза открывшейся правды. Они стояли в растерянности, не зная, что делать дальше. Их молчание прервал спокойный и мелодичный голос: — Гости из-за Порога. Совет Старейшин бывает суров к тем, чьи дороги омрачены тенью Энда. К ним приближался человек. Высокий, статный, с осанкой, выдававшей в нём прирождённого правителя. Его лицо, испещрённое морщинами мудрости и доброты, было лишено чешуи, но от него исходило такое же спокойное величие, как и от драконолюдов. Он был одет в простые, но безупречно сшитые одежды из серебристой ткани, а на его груди висел единственный знак отличия — подвеска в виде скрученных драконьих шей, увенчанная небольшим самоцветом. На его голове покоилась легкая корона из живого дерева, чьи ветви чуть шевелились, словно дыша. — Прошу прощения за нескромность, — он мягко улыбнулся, и его глаза, цвета тёплого янтаря, внимательно изучали каждого из них. — Я Элвис Третий. Как вы, наверное, догадались, я человек. И да, «Третий» означает, что я — третий человек, удостоенный чести носить этот титул и помогать моим драконьим братьям и сёстрам править Айлионом. Теравокс, всё ещё пребывавший в ступоре, пробормотал: — Третий... человек-король. А что, пост вакантный? У меня как раз резюме с собой... Ахана локтем ткнула его в бок, но король Элвис лишь рассмеялся — мягким, грудным смехом. — Ваша прямота освежает, маг земли. Но, боюсь, должность требует... специфической подготовки. Мой прадед, Элвис Первый, был целителем. Он спас жизнь древней драконессе, и в знак благодарности её род заключил с его кровью вечный союз. С тех пор один из нашей семьи всегда находится здесь, чтобы быть мостом между вашим миром и нашим. Его взгляд, полный сострадания, остановился на Солдате. — А твоя ноша, воин, тяжелее многих. Я чувствую в тебе эхо великой битвы. Битвы, которая не закончилась, а... превратилась в тебя самого. Солдат молча кивнул, его единственный глаз был прикован к королю. — Много лет назад, — продолжил Элвис Третий, и его голос стал тише, — когда я был молодым принцем и лишь осваивался в этой долине, на наши земли напало нечто. Не дракон, как вы понимаете их, а воплощение Энда. Оно пожирало саму жизнь долины. Я был молод, полон отваги и, признаю, глупости. Я вышел ему навстречу с мечом в руках, веря, что чести и отваги достаточно. Он горько усмехнулся. — Мой меч обратился в ничто при первом же дуновении. Мои доспехи последовали за ним. И я бы исчез... но мой предок, Элвис Первый, оставил нам не только титул. Он оставил знание. Я не стал сражаться с Пустотой силой. Я... принял её. Пропустил через себя, как проводник, и направил в сосуд, созданный для сдерживания таких энергий. Король достал из складок своей одежды небольшой пузырёк из тёмного, почти чёрного хрусталя. Внутри медленно клубилась и переливалась туманная субстанция, в которой угадывались крошечные звёзды и бездонная тьма. — Я не победил его. Я... отвёл его, заключив часть его сути в эту темницу. Само существо, лишённое ядра своей силы, отступило. С тех пор оно нас не беспокоило. — Он протянул склянку Солдату. — Я долго хранил её как урок о тщетности простой силы перед лицом абсолюта. Но теперь я понимаю, что хранил её для тебя. Солдат замер. — Для... меня? — Ты — не враг, воин. Ты — свидетель. И, возможно, единственный, кто может понять эту силу, не будучи уничтоженным. Я не знаю, как её использовать. И, честно говоря, не думаю, что её нужно «использовать». Но я верю, что, нося её с собой, ты сможешь понять что-то о себе. Как напоминание о том, что даже сила Распада может быть... не врагом, а частью пути. Солдат медленно, почти с благоговением, взял пузырёк. Холодок, исходивший от хрусталя, был до боли знакомым. Он сжал его в латной перчатке, чувствуя странный резонанс с собственным искажённым сердцем. — Я сохраню его, — голос Солдата прозвучал твёрже. — Как... часть моей истории. Спасибо вам, ваше величество. За мудрость и за доверие. — Просто Элвис, — с лёгким поклоном ответил король-человек. — И удачи вам на вашем пути. Порой самые тёмные тучи приносят дождь, дающий жизнь новым росткам. Он кивнул им всем, его взгляд на мгновение задержался на задумчивом лице Тео, и с достоинством удалился, его плащ из серебристой ткани развевался на ветру. Теравокс проводил его взглядом и свистнул. — Вот это я понимаю — король! Не то что наши, вечно о налогах да о войне толкующие. Тот, глядишь, и правда мудрый. — Он обернулся к Солдату. — Ну что, бугай, теперь у тебя есть сувенирчик на память. Будешь на него смотреть, когда захочешь снова в Рой превратиться... и передумаешь. Солдат не ответил. Он смотрел на пузырёк, в котором была заключена часть силы, создавшей его. Это не был ответ. Это был ключ. Или, может быть, просто напоминание о том, что даже у Пустоты может быть своя цена, своя история и... свой странный, непонятный смысл. Решение переночевать в Айлионе пришло само собой. После встречи с Советом и королем Элвисом их мысли были переполнены, а ноги подкашивались от усталости и эмоционального истощения. Один из стражников, сжалившись над их потерянными лицами, проводил их в скромную, но чистую гостиницу «У Спящего Корня». Вечер прошел в тягостном молчании. Даже Теравокс не находил в себе сил для шуток. Они сидели в общей комнате, каждый перемалывая услышанное. — Так-так... — мрачно пробормотал Теравокс, разглядывая кружку с местным медовым вином. — Значит, наш скалк — это «Химера», бракованная игрушка с завода. А наш мозг-с-проводкой — его старший братец, тоже брак, только интеллектуальный. Семейный подряд, блин. И котелок этот, Нуль, просто решил свести двух уродцев в ринге. Ахана повернулась к Тео. — Ты и правда ничего не знал? Никаких намёков в данных... в его данных? — она кивнула на его сенсор. Тео не отрывал взгляда от стены, его голос звучал ровно, но натянуто. — Нет. Но... теперь многое встаёт на свои места. Логические протоколы, которые ИскИн использовал для анализа структуры Скалка... они были аномально быстрыми. Словно он... узнавал её. Солдат сидел, сжимая в руке тот самый пузырёк с дыханием Энда. — Он был добр. Король. Дал мне это... не как оружие. Как напоминание. — Он поднял на всех свой горящий взгляд. — Мы найдём ответы. Не здесь. Но найдём. Я не брак. Я... начало. Эта мысль, тяжёлая и новая, стала их единственным утешением. Они разошлись по комнатам, пытаясь заснуть в городе, который оказался не концом их пути, а лишь очередной запутанной развилкой. Утро в Айлионе начиналось с тихого перезвона колокольчиков, висевших на живых лозах — мелодичного и умиротворяющего. Но в этот раз их разбудил не он. Их вырвал из сна оглушительный, яростный набат. Медный, тяжёлый гул, который бил в самые виски, в самое сердце. Он не предвещал ничего хорошего. Он кричал о беде. О горе. О смерти. Они высыпались на улицу, ещё не вполне проснувшиеся. Город, вчера такой спокойный и умиротворённый, был охвачен тихой, но страшной паникой. Драконолюды стояли группами, прижимая друг друга, их обычно невозмутимые лица были искажены шоком и болью. В воздухе висел не звон, а стон. К ним подбежал тот самый молодой стражник, что вчера провожал их. Его глаза были полны слёз. — Убит... — прохрипел он, не в силах выговорить страшное слово. — Король... Король Элвис... Его нашли в саду... Теравокс онемел. Ахана в ужасе поднесла руку ко рту. Даже Тео застыл, его сенсор замер, анализируя волну всеобщего горя, которая была слишком человеческой, чтобы её можно было оцифровать. Солдат медленно разжал кулак. Внутри лежал тот самый хрустальный пузырёк. — Добрый... — прошептал он. И в его шёпоте прозвучала ледяная сталь. — Его убили. Они стояли пособелевших от горя драконолюдов, чужаки, принесшие с собой тень. И теперь эта тень, казалось, поглотила единственный свет, что они нашли в этом странном городе. Колокола продолжали бить, возвещая не просто о смерти короля, а о начале чего-то ещё более страшного. — В сад! — рывком выпрямился Тео, и в его глазах вспыхнул холодный, аналитический огонь. Его сенсор замигал, выходя на максимальную мощность. — Быстро! Пока следы свежи! Они бросились через площадь, обгоняя ошеломлённых горожан. Теравокс бежал, тяжёло дыша, но отставать не собирался. Ахана и Эрин едва поспевали. Солдат нёсся впереди, его грубая броня громыхала на бегу, а в кулаке по-прежнему был зажат хрустальный пузырёк — теперь уже как символ не надежды, а страшной вины. Сад короля оказался небольшим, уютным уголком за белоснежной башней. Здесь цвели серебристые цветы, журчали ручьи, а воздух был напоён тонким ароматом. Но сейчас идиллию нарушала плотная группа стражников и несколько старейшин. Их лица были суровы. В центре поляны, на мягкой траве, лежало тело Элвиса Третьего. Его благородное лицо было спокойно, будто он спал. Лишь маленькое, почти аккуратное отверстие в области сердца и крошечное пятно крови на серебристой одежде говорили о насильственной смерти. Никакой борьбы, никакого хаоса. Чистая, безжалостная работа. — Не трогать! — скомандовал Тео, проталкиваясь вперёд. Его голос прозвучал с такой нечеловеческой властностью, что стражники инстинктивно расступились. — Ахана, барьер! Никакие посторонние энергии не должны мешать сканированию. Пока Ахана доставала свои приборы, Тео упал на одно колено, его сенсор залил тело короля и окружающее пространство мерцающим синим светом. — Смерть наступила мгновенно, — заговорил он, словно читая отчёт. — Поражающий агент — энергетический импульс чрезвычайной мощности. Следов физического оружия нет. Следов магии... — он замолчал, и его лицо исказилось от напряжения. — Есть. Но они... чужие. Не здешние. Не драконьи. Он поднял голову, его взгляд стал острым, охотничьим. — Убийца использовал технологию. Высокоуровневую. Замаскированную под магический след. — Его пальцы пролетели по интерфейсу сенсора. — Я беру за основу сигнатуру. Попробую провести трекинг. — И как ты это сделаешь? — хрипло спросил Теравокс, с болью глядя на мёртвого короля. — Он же уже далеко! — Ничто не исчезает бесследно, — отрезал Тео. — Любое действие оставляет возмущение в полях. Любая технология имеет уникальный энергетический отпечаток. Мне нужно... уйти. С этими словами он отступил в тень от ближайшего дерева. Но он не просто скрылся из взгляда. Он словно растворился в ней. Его фигура стала размытой, неясной. Он стоял неподвижно, полностью погружённый в данные, которые текли теперь прямо из окружающего пространства в его сознание, в тот самый ИскИн, что был вшит в его разум. — Он как призрак, — прошептал Эрин, сжимая свой обсидиановый клинок. — Хуже, — мрачно ответила Ахана. — Он сейчас — охотник. А его напарник — машина в его голове, которая видит мир как набор цифр и аномалий. Минуты тянулись мучительно долго. Стража с подозрением поглядывала на них, особенно на Солдата. Чужаки. Появились — и король убит. Логика была простой и страшной. Внезапно Тео вышел из тени. Его лицо было бледным, но глаза горели. — Нашёл, — его голос был ледяным. — Отпечаток едва уловим, но он есть. Убийца не стал телепортироваться. Он пошёл пешком. Сливается с толпой. Маскировочное поле высшего класса. — Кто? — прорычал Солдат, сделав шаг вперёд. Его искажённая рука сжалась, и фиолетовые прожилки на ней вспыхнули яростным светом. Тео посмотрел на него, и в его взгляде было нечто, от чего у остальных похолодела кровь. — Это не человек. И не драконолюд. Сигнатура... технологическая сигнатура совпадает на 97.3% с образцами... с завода. С Тидории. Он сделал паузу, чтобы его следующие слова прозвучали с максимальной чёткостью. — Убийца — голем. Органический голем Тидорийской работы. И он всё ещё здесь. Тео повёл их сквозь толпу, его движения были резкими и точными. Он не бежал, а словно скользил, его сенсор непрерывно считывал невидимый след, который был ясен только ему. — Он здесь, — прошептал Тео, останавливаясь у края небольшой площади, где столпились потрясённые жители. — Маскируется под драконолюда. Но его биоритм... синтетический. Их взгляды замерли на группе стражников, обсуждавших произошедшее. Один из них, ничем не примечательный, стоял чуть в стороне. Его поза была правильной, форма безупречной, но в его глазах не было ни капли истинного горя — лишь холодная, пустая имитация. И тут Солдат замер. Его единственный глаз расширился, в нём мелькнуло что-то неуловимое, какая-то смутная, далёкая тень памяти. — Я... — он попытался поймать этот образ, но тот рассыпался. — Знакомо... Но не помню. В этот момент «стражник», словно почувствовав на себе их взгляды, резко повернулся. Его маскировка дрогнула на долю секунды, и они увидели не живое лицо, а идеальную, но безжизненную куклу из перламутрового органического сплава. Его глаза были двумя кусками тёмного стекла. Голем понял, что раскрыт. Он не стал убегать. Вместо этого его правая рука преобразовалась. Плоть и металл переплелись, и из его запястья выдвинулся длинный, тонкий стилет из того же перламутрового материала, на кончике которого вспыхнул сконцентрированный энергетический заряд. Он был готов убить ещё раз. Но Тео был быстрее. Он не стал читать заклинание. Вместо этого его пальцы схватились за рукояти, которые всегда висели у него за спиной — те самые, что они принимали за часть его странного снаряжения. Две длинные, изогнутые рукояти с защитными дугами. Он не стал подходить ближе. С одного взмаха он раскрыл лезвия, и они, будто живые, устремились вперёд, управляемые движением его запястий. Раскрытые лезвия обняли грудь голема с двух сторон и с страшной силой сошлись. Перламутровый сплав не устоял. Лезвия пронзили его насквозь, встретившись точно в энергетическом ядре. Голем замер. Стилет выпал из его руки. Затем по его телу пробежала сеть трещин, и он рухнул на землю. Энергетические лезвия исчезли, и в руках Тео снова остались лишь две загадочные рукояти, которые он молча водворил на место за спиной. Солдат смотрел на груду обломков. — Кто ты был? — прошептал он. Тео подошёл к останкам и поднял тлеющий осколок — ядро голема. — Ответы не здесь, — сказал он. — Они там, откуда мы все родом. С фабрики. Пора заглянуть в своё прошлое. Всем нам. Они вернулись в сад, где всё ещё лежало тело короля Элвиса. Старейшины и стража смотрели на них с новым, тяжёлым пониманием. Тео протянул им тлеющий осколок — ядро голема. — Убийца не был живым существом, — голос Тео звучал холодно и отчётливо. — Это был органический голем тидорийской работы. Его цель была не просто убийство. Его цель — посеять раздор. Ахана, всё ещё бледная, но собранная, шагнула вперёд. — Подумайте, — сказала она, обращаясь к Старейшинам. — Король Элвис был мостом между вашим миром и нашим. Его смерть... она заставляет вас смотреть на всех людей с подозрением. Нас в первую очередь. Старший из Старейшин, тот самый с обсидиановыми глазами, взял осколок. Его пальцы сжались так, что костяшки побелели. — Тидория, — произнёс он с бездной горькой ясности в голосе. — Они всегда зарились на наши земли. На нашу магию жизни. Но сила драконов была им не по зубам. И тогда они нашли другой путь. Убрать символ единства. Посеять недоверие. Чтобы мы сами отгородились от внешнего мира, а они... они ждут, пока мы ослабеем в изоляции. Теравокс мрачно хмыкнул. — Классика. Не можешь победить — разъедини и властвуй. Чистая политика, только вот король за неё жизнью заплатил. — Они знали, — тихо добавил Эрин, сжимая свой клинок. — Они знали, что мы будем здесь. И использовали наше появление как дымовую завесу. Солдат стоял неподвижно, глядя на мёртвого короля. Он снова разжал кулак, в котором лежал хрустальный пузырёк. — Он хотел мира, — проскрипел Солдат. — А его убили из-за вражды, которой для него не существовало. В воздухе повисло тяжёлое молчание. Гнев драконолюдов был почти осязаем, но теперь он был направлен не на них, а далеко за пределы долины, на техногенное королевство Тидорию. Старший Старейшин поднял голову, и в его глазах горел холодный огонь. — Совет должен собраться. Немедленно. — Его взгляд скользнул по нашим героям. — Вы принесли нам не только горе, но и правду. Горькую, но необходимую. Теперь вы знаете, куда лежит ваш путь. И мы... мы знаем, откуда пришёл удар. Он сделал паузу, и его следующие слова прозвучали с железной решимостью: — Возможно, ваша дорога и наша — не такие уж разные. Убирайтесь из моего города. Идите и разберитесь со своим прошлым. А мы... мы разберёмся с теми, кто послал этого убийцу. Их снова выпроводили, но на этот раз не как нежеланных чужаков, а как гонцов, принесших весть о войне. Войне, которая только что перешла из тени в явь. Они молча шли по извилистым улицам Айлиона, покидая Белый Город. Давление было почти физическим — тяжёлый груз не только потери, но и осознания того, что они, сами того не желая, стали предвестниками бури. Казалось, сама земля под ногами отталкивала их, безмолвно указывая на выход. — Значит, нам дорога в Тидорию, — наконец нарушила молчание Ахана, её голос прозвучал устало, но с отголоском прежней решимости. — В самое сердце царства тёмной магии и машин. Там наши ответы. Там начало Скалка и... твоего ИскИн, Тео. — Нет. Тео остановился и резко обернулся. Его лицо, обычно бесстрастное, было искажено редкой, но яркой вспышкой настоящего, человеческого страха. — Туда идти нельзя. Сейчас — больше, чем когда-либо. — А чего бояться? — фыркнул Теравокс, пытаясь вернуть своё привычное хамство, но вышло неубедительно. — Мы с монстрами дрались, с пустотой танцевали. С какими-то техно магами разберёмся! — Ты ничего не понимаешь, землекоп! — голос Тео сорвался на крик, заставив всех вздрогнуть. — Ты думаешь, это как здесь? Драконолюды могут быть суровы, но они благородны. Они изгнали нас, а не убили на месте! В Тидории нет «чужаков». Там есть «ресурсы». Он сделал шаг вперёт, его глаза горели. — Ты, Теравокс, с твоей врождённой магией земли — идеальный донор для усиления их геомантийных реакторов. С тебя снимут кожу живьём, чтобы вытравлять рунические контуры. Тебя, Ахана, разберут на органы за твои познания в артефактах, а твой мозг погрузят в питательный раствор, чтобы он вечно генерировал идеи для их инженеров. Эрина растопят в тигле, чтобы выделить энергию ифритовой крови. А Солдата... — его взгляд упал на молчаливого великана, — ...его разберут на молекулы, чтобы понять, как им воспроизвести мутацию Скалка. И всё это — не из жестокости. Из эффективности. Это их принцип. Он сглотнул, пытаясь взять себя в руки. — А теперь, после убийства их големом короля, там объявят военное положение. Границы закроют. Каждый чужак будет считаться диверсантом. Мы не просто умрём. Мы исчезнем, не оставив и следа, став парой строк в отчёте о «переработке биоматериала». Его слова повисли в воздухе, леденя душу. Даже Теравокс онемел, представив себе такую судьбу. — Но... ответы там, — тихо настаивала Ахана. — Мы должны... — Мы должны выжить, — перебил её Тео. — Сначала — выжить. Потом — искать ответы. Идти в Тидорию сейчас — это самоубийство. Нам нужен другой путь. План. Союзники. Сила. Тяжёлое молчание повисло в воздухе после слов Тео. Перспектива быть разобранными на запчасти в техномагическом аду Тидории действовала отрезвляюще даже на Теравокса. — Ладно, — первый оправился маг земли, с силой выдохнув. — Значит, с адской фабрикой пока повременим. Я, если честно, не в восторге от перспективы стать живым аккумулятором. Ахана, всё ещё бледная, кивнула, её ум уже искал новую точку приложения сил. — Ты прав. Нам нужны ресурсы. Информация. Сила. — Она повернулась к Тео. — Ты сказал, что другие колонии Скалка окаменевают. Но они ещё не совсем мёртвы, да? Их энергия, их структура... её ещё можно использовать? Тео, уже вернувший себе привычную холодную сдержанность, медленно кивнул. Его сенсор замерцал, проецируя в воздухе тускловатую карту. — Да. Окаменение — это процесс. Полный распад займёт годы. Спящее сердце древнего Роя... это концентрат биоминеральной энергии. Его можно переработать. Усилить броню, создать оружие, синтезировать медицинские гели. Или... продать. На чёрном рынке за такой артефакт дадут целое состояние. — Значит, идём на охоту за мёртвым Роем? — Солдат произнёс это без эмоций, но в его голосе слышалось странное напряжение. Охотиться на то, чем он сам когда-то был. — Не на Рой, — поправил Тео. — На его останки. Мы не будем никого убивать. Мы будем археологами в руинах мёртвой цивилизации. Твоей цивилизации. — Он посмотрел на Солдата. — Это может быть... болезненно. Солдат покачал головой. — Нет. Они были программой. Я... не совсем. Это как хоронить старые, сломанные инструменты. — Он посмотрел на свою искажённую руку. — Но если их части помогут мне... нам... выжить, то это правильный путь. — Ближайший крупный улей, по данным сканирования, находится в трёх днях пути к северо-востоку, — продолжил Тео, указывая на мерцающую точку на карте. — В Застывших Каньонах. Данные говорят, что его ядро ещё сохраняет остаточную активность. — Отлично! — Теравокс потер руки, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк авантюризма. — Значит, план такой: идём в мёртвый улей, откалываем там кусок побольше, делаем из него пару крутых топоров, остальное продаём какому-нибудь богатому чудаку, а на вырученные золотишко покупаем себе целый корабль! Или хотя бы пару десятков хороших бутылок вина. Я уже скучаю по нормальной выпивке, а не по этому цветочному нектару. Его неуёмный энтузиазм, хоть и был немного наигранным, всё же заставил остальных улыбнуться. После мрачных перспектив Тидории и предательского убийства в Айлионе простая, почти варварская задача — разграбить мёртвый улей — казалась глотком свежего воздуха. — Значит, решено, — подвела черту Ахана, убирая свои приборы. — Идём в Застывшие Каньоны. Добываем материалы. Укрепляемся. А там... посмотрим. Может, мир станет немного добрее к странной компании, у которой в кармане лежит целое состояние в виде окаменевшего Роя. Они свернули с главной дороги, их путь снова вёл в дикие земли. Но на этот раз у них была чёткая, достижимая цель. И это придавало их шагу новую уверенность. Пусть ненадолго, но они могли забыть о фабриках, убийствах и древних пророчествах, и просто стать искателями приключений, гоняющимися за сокровищами. Теравокс вдруг громко хмыкнул, заставляя всех обернуться. На его лице расплылась широкая, довольная ухмылка. — Ну надо же, — проворчал он, поправляя ремень своего рюкзака. — Круги-то какие замкнулись. Начинали как отряд по зачистке ульев, пусть и одного-единственного. Потом в нас драконы дышали, котелки за нами охотились, королей мы хоронили... А в итоге всё равно вернулись к самому простому и понятному ремеслу. Охотники за ульями. Только теперь не за живыми, а за мёртвыми. — Ничего, бугай, не переживай. Мы твоих бывших сородичей не обидим. Просто возьмём у них взаймы немного... э.… камня. Они ведь теперь в основном камень, да? — Бери. Им уже всё равно. — Вот и славно! — Теравокс весело хлопнул себя по ляжке. — Значит, снова в деле! Команда охотников за мёртвыми ульями! Звучит даже круче, чем было. По крайней мере, шансов быть ужаленным — ноль. Его простодушный энтузиазм оказался заразителен. Даже на лице Тео дрогнул какой-то мускул, похожий на подобие улыбки. После всех сложностей и предательств вернуться к чему-то простому и прямолинейному было... освежающе. Ахана покачала головой, но в её глазах тоже плескалась усмешка. — Ладно, ладно, великий охотник. Только если этот «камень» вдруг оживёт и попытается тебя съесть — не говори, что я не предупреждала. — Да запросто! — махнул рукой Теравокс. — У нас же есть свой личный оживший камень! — он дружески ткнул локтем в броню Солдата. — Он с ними поговорит по-свойски. Ну, или порвет на кусочки. В общем, как-то договоримся! И под его громкий, немного наигранный, но такой нужный сейчас смех, они зашагали быстрее. На горизонте уже виднелись тёмные, изрезанные силуэты Застывших Каньонов. Впереди их ждала не эпическая битва с судьбой, а простая, грубая работа. И в этом был свой, особый покой. Наконец они достигли края Застывших Каньонов. Ветер здесь выл по-иному — не злой, а пустой и тоскливый, словно оплакивал то, что было утрачено. Они подошли к краю обрыва, и перед ними открылось зрелище, одновременно величественное и печальное. Гигантская, зияющая дыра зловеще чернела в стене каньона, словно вход в подземное царство. Но это царство было мёртвым. Оттуда не доносилось ни гула, ни шепота тысяч существ. Только тишина. Внутренность улья, насколько хватало глаз, была застывшим адом. Всё — стены, пол, странные, похожие на соты структуры — было покрыто толстым слоем скалка. Но это не был живой, пульсирующий материал, каким он был когда-то. Он поблёк, потускнел и приобрёл цвет пепла. Местами он потрескался, обнажая внутри себя обычную скальную породу. Это напоминало гигантскую, окаменевшую паутину. И повсюду, как мрачные статуи, застыли сами существа. Солдаты Роя, похожие на того, что стоял сейчас на краю обрыва, но лишённые всякого намёка на жизнь. Они застыли в самых разных позах — одни в боевой стойке, другие будто застигнутыми во время движения, третьи просто сидели, склонив головы. Их обсидиановые панцири потускнели и покрылись толстым слоем минеральных отложений, словно их медленно поглощала сама земля. — Мать честная... — прошептал Теравокс, и в его голосе не было ни шутки, ни жадности. Только благоговейный ужас. — Весь улей... он как один большой муравейник, в который кинули яду. Все так и застыли на своих местах. Ахана щёлкнула своим сканером, её лицо было сосредоточенным. — Энергетические уровни на нуле. Полная энтропия. Тео был прав... они не просто умерли. Они окаменевают. Превращаются обратно в неживую материю. Солдат стоял неподвижно, его единственный глаз был прикован к зияющей дыре. Он смотрел на мёртвых собратьев, и по его лицу было невозможно понять, что он чувствует. Скорбь? Равнодушие? Или холодное понимание собственной уникальности, своего чудовищного одиночества? — Они... не шевелятся, — наконец произнёс он, и его скрипучий голос прозвучал громко в звенящей тишине. — Значит, можно спускаться? — спросил Эрин, с опаской глядя вниз. — Да, — ответил Тео, его сенсор закончил сканирование. — Биологическая и энергетическая активность отсутствует. Опасности нет. Только... — он посмотрел на Солдата, — ...моральная. Солдат покачал головой. — Нет морали. Есть необходимость. Они — прошлое. Я — будущее. И будущему нужны ресурсы. Он сделал первый шаг вниз, по древней, застывшей рампе, что вела в сердце мёртвого улья. Остальные последовали за ним, погружаясь в гробницу целой цивилизации, чьим последним вздохом, по иронии судьбы, был он сам. Спуск в глубину улья был похож на погружение в гигантскую окаменевшую утробу. Воздух стал густым и спёртым, пахнущим пылью и чем-то кислым, словно от разложившейся батарейки. Тишина была оглушительной. Они шли по застывшим рекам скалка, мимо статуй бывших солдат, и казалось, сама смерть наблюдает за ними с этих пустых глазниц. — Ничего себе масштабы, — нарушил молчание Теравокс, и его голос гулко отозвался в мёртвых залах. — Целый город... и всё мёртвое. Жутковато. Внезапно Тео замер, его сенсор издал тревожный писк. — Стоп. Считываю фоновые вибрации. Низкочастотные. Не геологические. Все инстинктивно сгруппировались. Солдат выдвинулся вперёд, его искажённая рука сжалась в кулак. — Я тоже чувствую, — проскрипел он. — Тихий... гул. Не как раньше. Другой. И тогда они увидели. Из трещин в окаменевшем скалке, из-под обломков, из темных щелей выползли они. Это не были солдаты Роя. Это были местные насекомые — огромные, размером с собаку, многоножки и жуки-носороги, когда-то ассимилированные скалком. Их хитиновые панцири были покрыты тем же тусклым, потрескавшимся минеральным налётом. Но теперь он... шевелился. Трескался и осыпался, обнажая не мёртвую материю, а нечто живое, но извращённое. Их глаза, когда-то, наверное, сложные фасеточные, теперь были сплошными сферами из чёрного обсидиана. Из разверстых челюстей и жвал не доносилось шипения или стрекота — только тот самый низкочастотный, назойливый гул, который уловил Тео. Они не были частью Роя. Они были его раковой опухолью, его агонией, обретшей примитивную, инстинктивную форму. И эта форма увидела в них угрозу. Первый жук, с рогом, покрытым шипами, скалка, ринулся в атаку. Его движения были резкими, дерганными, лишёнными прежней слаженности Роя, но от этого не менее стремительными. — Ё-моё! — рявкнул Теравокс, и каменная плита под ногами жука вздыбилась, отбрасывая его в сторону. — Так вот что имел в виду котелок, говоря про «нежизнеспособные ошибки»! Это не рой! Это... зараза какая-то! Десятки, сотни таких же существ стали выползать из своих укрытий. Они катились, бежали, ползли на них со всех сторон, их гул сливался в оглушительный, безумный хор. Ахана выстрелила из своего импровизированного арбалета, и медный болт, шипя, вонзился в панцирь одной из многоножек, но та, лишь дернувшись, продолжила движение. — Их не остановить! — крикнула она. — Они не чувствуют боли! Солдат встретил следующую атаку жука лицом к лицу. Его искажённая рука со свистом рассекла воздух и вонзилась в обсидиановый глаз твари. Та замерла, затрепетала и рассыпалась в груду дёргающихся обломков. Но на её место уже бежали другие. — Они хрупкие! — прокричал Солдат, отшвыривая очередного жука. — Но их слишком много! Тео, не тратя времени на предупреждения, снова активировал свой наруч. С шипящим разрывом пространства появились громадные энергетические ножницы. Но против роя они были малоэффективны — он рубил их десятками, но сотни новых выползали из тьмы. — Отступать! — скомандовал Тео, отсекая голову гигантской многоножке. — Наверх! Это не добыча! Это ловушка! Они бросились назад, к выходу, отбиваясь от бесконечного потока одичавших, мутировавших насекомых. Мёртвый улей оказался не склепом, а инкубатором для чего-то нового, уродливого и безумно агрессивного. И их появление стало спусковым крючком для последней, предсмертной вспышки умирающего вида. Наконец, они ворвались в огромную, сферическую пещеру. И в её центре, подвешенное в паутине жил из чистого, пульсирующего скалка, билось Сердце Улья. Оно было огромным, похожим на кристаллический орган, но его свет был тусклым и аритмичным. Вокруг него, как свита, застыли в последнем поклоне десятки солдат Роя — последний рубеж обороны, который так и не был приведён в действие. Но Солдат не смотрел на них. Его взгляд был прикован к тому, что находилось в самой середине Сердца. Туда, где должен был быть чистый скалк, сиял странный, идеально круглый артефакт. Он был сделан из материала, которого не должно было быть в этом мире — абсолютно гладкого, белого, испускающего мягкое, успокаивающее сияние. Это был Артефакт Первого Мира. И в этот момент воспоминания нахлынули на Солдата волной. Не чёткие образы, а ощущения. Чувство полного единства. Абсолютного порядка. Бесконечного потенциала. Именно эта штука когда-то дала жизнь первому Рою. Она была их ядром, их источником. И когда Рой начал вырождаться, она не погибла вместе с ним. Она... впала в спячку, пытаясь сохранить последние крупицы жизни, породив этих одичавших насекомых как свой последний, отчаянный защитный механизм. Рой выжил не благодаря своей силе. Он выжил, потому что в его сердце бился осколок иного, совершенного мира. Ничего не говоря товарищам, Солдат шагнул вперёд. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к артефакту. И в этот самый момент хрустальный пузырёк с дыханием Энда, который он всё это время сжимал в своей латной перчатке, не выдержал близости двух противоположных сил и лопнул с тихим, звонким хрустом. Жидкая пустота Энда, высвободившись, не стала разъедать всё вокруг. Вместо этого её притянуло к сияющему Артефакту Первого Мира, как железо к магниту. Две силы — идеального Порядка и абсолютного Хаоса — столкнулись, смешались и.… завертелись в бешеном танце. На глазах у изумлённой группы артефакт изменил форму. Его белизна потемнела, став цвета ночного неба, усеянного звёздами. Сияние сменилось ровным, глубоким мерцанием. Он сжался, превратившись в небольшой, плоский оберег, висящий на простой металлической цепочке. А в его центре теперь находился крошечный, сложный механизм, напоминающий ключ. Солдат, движимый инстинктом, снял его с воздуха. В тот миг, как его пальцы коснулись металла, в его сознании вспыхнуло знание. Полное, безоговорочное понимание. — Это... Ключ, — его голос прозвучал громко и властно в наступившей тишине. Даже обезумевшие насекомые замерли, чувствуя рождение новой силы. Он повернулся к стене пещеры и, держа оберег перед собой, мысленно повернул незримый ключ в невидимую скважину. Пространство перед ним затрепетало и разорвалось, открыв портал. Но это был не просто проход в другое место. За ним лежал... мир. Маленькая, не больше крупного астероида, планета. И она вся, от ядра до атмосферы, состояла из Роя. Но не того, мёртвого и окаменевшего, и не того, что породил этих насекомых. Это был новый Рой. Искажённый, как и он сам, пропитанный силой Энда, но при этом — абсолютно упорядоченный. И абсолютно подконтрольный ему. Он обернулся к друзьям. Их лица были искажены изумлением. Тео поднял руку, как бы пытаясь просканировать портал, но его сенсор выдал лишь ошибку. Ахана сделала шаг вперёд, но невидимая сила мягко, но неумолимо оттолкнула её назад. — Это... — начал Теравокс, но Солдат перебил его. — Убежище, — его голос прозвучал окончательно, как скрип двери в склеп. — Моё убежище. Кроме меня и моего Роя, никто не может войти туда. Никто. В его словах не было злобы или предательства. Лишь простая, неумолимая констатация закона, написанного самой природой этого места. Портал сиял, заливая пещеру светом далёких, но чужих для них звёзд. У Солдата появилось целое королевство. Но цена этому королевству оказалась высока — вечное одиночество за его вратами. Солдат стоял перед сияющим порталом, за которым клубилась бездна его личного королевства. Воздух в пещере звенел от напряжения. Он видел лица своих спутников — Аханы, Теравокса, Эрина, Тео. Видел недоумение, сменившееся осознанием. Он обернулся к порталу, к тому миру, что целиком и полностью принадлежал ему. Миру, где он был не изгоем, не мутантом, а богом и повелителем. И он мысленно повернул ключ в обратную сторону. Портал дрогнул, свет померк, и разрыв в реальности исчез с тихим, окончательным щелчком. Свет звёзд погас, оставив их в полумраке пещеры. И в тот же миг странная перемена произошла вокруг. Низкочастотный гул, исходивший от одичавших насекомых, оборвался. Дёргающиеся, покрытые скалком твари замерли на месте. Затем по их панцирям побежали трещины, и они начали рассыпаться, превращаясь в инертную, серую пыль. Окаменевшие солдаты Роя у стен, и без того безжизненные, будто окончательно выдохнули, их формы стали ещё более размытыми, словно стираясь из реальности. Весь улей, агрессивный и дикий, в одночасье превратился в абсолютно мёртвую, окаменевшую пустыню. Это была жуткая, безмолвная пародия на тот идеальный, но недоступный Рой, что остался запечатанным в личном измерении Солдата. Он сжал в ладони оберег, теперь просто холодный кусок металла. — Мой личный артефакт, — прозвучал его голос, глухой и безжизненный. — Мой личный Рой. Он не посмотрел на остальных. Он просто стоял, повернувшись к тому месту, где секунду назад была дверь в его вселенную. Дверь, которую он добровольно захлопнул. Он спас своих друзей, уничтожив угрозу, но ценой этого стало зрелище полного, окончательного окаменения того, чем он когда-то был. Теперь у него был идеальный двойник этого мёртвого мира, запертый в кармане реальности. И этот двойник был таким же одиноким, как и он сам. Тишина в пещере была абсолютной. Последние крупицы агрессивного скалка обратились в пыль, и только они остались стоять среди безмолвных каменных изваяний. Солдат смотрел на оберег в своей руке, и новое понимание наполняло его, холодное и ясное. Он не просто запечатал свой личный Рой. Он приручил его. Сделал карманной вселенной, которая ждала его команды. Мысленный импульс — и он снова почувствовал ту безраздельную связь с миром-астероидом. Он мог открыть портал не только для того, чтобы войти самому. Он мог... приоткрыть его. Вызвать оттуда то, что ему нужно. Он медленно повернулся к своим спутникам. На их лицах всё ещё читалась настороженность и потрясение. — Он не просто убежище, — голос Солдата прозвучал твёрже, в нём появилась странная уверенность. — Он — арсенал. Он не стал открывать портал снова. Вместо этого он просто... пожелал. Воздух рядом с ним дрогнул, и из ничего, словно вырастая из самой пустоты, возникли двое солдат. Но это были не окаменевшие статуи из пещеры и не безумные насекомые. Это были воины его личного Роя. Их обсидиановые доспехи отливали глубоким фиолетовым светом, в такт с пульсацией его собственной руки. Они стояли в идеальной, безжизненной стойке, готовые повиноваться любой его воле. — По моему желанию, — сказал Солдат, и двое солдат так же бесшумно растворились в воздухе. — Я могу призвать армию. Или... — он посмотрел на завал на выходе, — ...убрать преграду. Он снова мысленно отдал приказ. На этот раз пространство исказилось перед грудой обломков. Десятки невидимых рук принялись за работу, и гигантские глыбы начали бесшумно сдвигаться, расчищая проход на поверхность. Теравокс молча наблюдал за этим, его челюсть отвисла. — Вот это апгрейд, — наконец выдавил он. — Из ходячей катастрофы — в генерала с личной армией в кармане. Теперь я понимаю, почему тот котелок так за тобой охотился. Тео аналитически изучал место, где работали невидимые слуги. — Интересно. Они не существуют в нашем мире постоянно. Они... проецируются. Это объясняет, почему портал для живых существ закрыт. Это не мир в прямом смысле. Это... концепция, воплощённая в реальность только по твоей воле. Солдат кивнул, убирая оберег. — Да. В случае опасности... я могу исчезнуть. Или обрушить на врага целый мир. Он посмотрел на появившийся проход наверх, на полоску дневного света. Теперь у него не просто была сила. У него была стратегия. И целая армия, ждущая своего часа в кармане его брони. Пусть цена была одиночеством за вратами того мира, но здесь, в этом, он больше не был просто угрозой. Он стал силой. И Элиану Нулю, и всему миру предстояло это узнать. Они выбрались из каньона, и слепящий солнечный свет ударил им в глаза после мрака подземелья. Воздух, чистый и свежий, был сладок после спёртой пыли мёртвого улья. Они стояли на краю, и Застывшие Каньоны лежали позади, больше не угрожая, а лишь храня в своих глубинах память об окончательной смерти целого вида. Теравокс тяжко вздохнул, отряхивая с плеча серую пыль, окаменевшего скалка. — Ну, что ж... Пришли за сокровищами, а унесли с собой целую армию в кармане. — Он покосился на Солдата. — По-моему, это удачная сделка. Ахана, глядя на Солдата с новым, сложным выражением — смесью страха и надежды, сказала: — Теперь у нас есть не просто цель. У нас есть преимущество. Пусть и очень... своеобразное. Тео молча кивнул, его сенсор был спокоен. Данные были получены, переменные учтены. Баланс сил в их маленькой группе изменился навсегда. Солдат стоял, глядя на горизонт. Его грубая броня была покрыта пылью, но фиолетовый свет в его обнажённой руке горел ровно и уверенно. Он сжал в ладони оберег-ключ, чувствуя безмолвное присутствие целого мира, готового по первому его зову прийти в движение. Они не нашли здесь лёгких ответов или богатства. Они нашли нечто большее — козырь, скрытый в самой глубине их отчаяния. И теперь, с этим козырем в руке, их путь вперёд был уже не бегством. Он был вызовом.