Часть 7

Это был тот самый день, когда чаша терпения Кайла переполнилась. Вернер только что отчитал его за пятно на галстуке (оказалось, это был след от утреннего сока), за опоздание на пять минут и за "недостаточно профессиональный тон" в общении с горничной. Кайл ковылял за своим надзирателем по лобби, чувствуя себя загнанной собакой, и мечтал только о том, чтобы добраться до бара Джека и выпить что-нибудь покрепче яблочного сока. Именно в этот момент он увидел Алессандро Риццоли. На скейтборде. Он разгонялся по идеально отполированному мрамору лобби, ловко объезжая кожаные диваны и столики. Его светлые волосы развевались, на лице сияла беззаботная улыбка. Неподалёку стояли несколько сотрудников отеля и, вместо того чтобы остановить его, улыбались и одобрительно кивали. — Смотрите-ка, у мистера Риццоли сегодня получается делать олли! — прошептал один из портье. Кайл замер, не веря своим глазам. И тут произошло самое невероятное. Из лифта вышел Дориан в сопровождении пары менеджеров. Он вёл деловой разговор, но его шаги замедлились, когда он увидел Алекса. Кайл затаил дыхание, предвкушая справедливую расправу. Но её не последовало. Дориан лишь слегка покачал головой, но в его глазах не было и тени гнева. – Мистер Риццоли, — голос Дориана прозвучал ровно и даже с лёгкой, почти неуловимой теплотой. — Напоминаю, встреча с вашим отцом в три. Постарайтесь не опоздать. Алекс, не слезая со скейта, лихо развернулся и отсалютовал ему. — Не волнуйтесь, мистер Дориан! Я только доеду до фонтана и весь в вашем распоряжении! Дориан кивнул и, не сказав больше ни слова, продолжил свой путь, как будто видел катающихся на скейтборде в лобби своей гостиницы каждый день. Для Кайла этого было достаточно. Ярость, копившаяся неделями, прорвалась наружу. Вечером, во время ежедневного отчёта, он больше не мог терпеть. Едва Вернер закончил зачитывать список нарушений, Кайл взорвался: — Почему ему всё можно?! — его голос дрожал от несправедливости. — Почему Алессандро можно разъезжать на скейтборде по лобби и чуть не сносить вазы стоимостью с мой годовой оклад, а мне влетает за каждую мелочь? Он же на днях чуть не врезался в того японского посла! Почему для него нет правил?! Дориан медленно поднял на него взгляд. В кабинете повисла ледяная тишина. — Мистер Риццоли, — произнёс Дориан с убийственной холодностью, — является не просто "знаменитостью". Он — особый гость и официальный представитель семьи Риццоли, наших ключевых инвесторов и владельцев сети отелей "Rizzoli Luxury" в Италии. Его эксцентричность — это часть его публичного имиджа, который, к слову, приносит отелю огромную медийную ценность. И она оговорена в его контракте. — он сделал паузу — Ваша же эксцентричность, мистер Эндрю, является следствием вашего непрофессионализма и неуважения к правилам этого заведения. Всё очень просто. Есть ли у вас ещё вопросы, не по теме отчёта? Кайл стоял, сжимая кулаки. Он был уничтожен. Не фактами, а тоном. Тем, как легко Дориан разделил мир на "важных" и "всех остальных". — Нет, — прошипел он. — Всё понятно. Выйдя из кабинета, он был готов взорваться. Он швырнул папку с отчётами на ближайший диван и повернулся к Вернеру, который стал немым свидетелем его унижения. — "Особый гость"! "Ключевые инвесторы"! — передразнил Кайл, его лицо исказила гримаса обиды. — Он что, какой-то принц? Или его отец этот отель купил, что ему всё можно?! Вернер, к своему удивлению, ответил. Обычно он хранил молчание, но, видимо, счёл нужным внести ясность. — Фактически, да. Семья Риццоли — не просто инвесторы. Они владеют крупным пакетом акций холдинга, которому принадлежит "Гранд Метрополь". Их лояльность критически важна для мистера Дориана. Поэтому мистеру Алессандро предоставлены... особые условия. Кайл слушал, и его обида медленно превращалась в нечто иное. В жгучую, едкую ревность. Он смотрел на Алекса не как на беззаботного парня, а как на "золотого мальчика". На того, кому всё позволено не потому, что он талантлив или крут, а просто по праву рождения. Того, кто играет в бунтаря, зная, что у него всегда есть мягкая перина из денег и статуса, чтобы упасть. Спустя пару дней после унизительного разговора с Дорианом Кайл, всё ещё кипящий от обиды, решил провести "инспекцию" закрытой зоны VIP-бассейна на крыше отеля. Конечно, у него не было на это прав, но его пропуск, к удивлению Вернера, сработал. Видимо, кто-то из IT-отдела всё-таки внес его в список после гала-ужина, забыв убрать. Воздух в VIP-зоне у бассейна был густым и сладким от запаха хлора, дорогих кремов и полной, абсолютной тишины, нарушаемой лишь тихим журчанием воды. Кайл, чувствуя себя тут как кот в музее, уже собирался ретироваться, как заметил на самом краюшке у воды длинную фигуру в белом халате, раскинувшуюся на шезлонге с видом хозяина этого отеля. Алессандро. Золотой мальчик. Кайл фыркнул про себя и развернулся, чтобы уйти. В этот момент боковая дверь распахнулась, и в разрезе появилась Лилия. В её руках был огромный серебряный поднос, уставленный высокими бокалами с явно спиртной жидкостью и изысканной нарезкой. Она шла, вся сжавшись от концентрации, глаза прикованы к хрупкой ноше. Увидев Кайла, она на мгновение отвлеклась, глаза её широко распахнулись — и этого хватило. Её нога каблуком попала на мокрый след от чьего-то полотенца. Всё произошло за секунду. Лилия ахнула, поскользнулась и пошла вниз, поднос с оглушительным лязгом полетел наверх. Кайл застыл, сердце уйдя в пятки. Но Алессандро среагировал с рефлексами голливудского героя. Он метнулся вперёд, подхватил падающую девушку за талию, изящно провернув её в воздухе. Он замер, держа её в изящном полупоклоне, и обаятельно ухмыльнулся, глядя в её перепуганное личико. "О, синьорина~ Такая хрупкая вещь не должна падать. Или это просто предлог оказаться в моих объятиях?" — прошептал он своим самым обволакивающим, экранным голосом. Лилия, вся алая от смущения, смотрела на него, не в силах вымолвить и слова. Казалось, сейчас начнутся скрипки... И в этот самый момент поднос, описав в воздухе идеальную дугу, приземлился прямиком на голову Алессандро. Зелёный, красный и жёлтый коктейли водопадом хлынули по его идеально уложенным светлым волосам, залили лицо, закапали на белоснежный, невероятно дорогой халат. Кубики льда застучали по его плечам, а кусочки манго и арбуза застряли в волосах. Театральная ухмылка медленно сползла с его лица, сменившись полным, абсолютным, немым шоком. Из-за спины Кайла материализовался Вернер. Он в спешке подошёл к Алессандро, с которого капало, и с безупречной выдержкой склонился в почтительном поклоне. "Мистер Риццоли. Приношу глубочайшие извинения за произошедший инцидент. Весь причинённый ущерб будет немедленно компенсирован отелем." Он говорил это даже не взглянув на Лилию. Та, придя в себя от ужаса происходящего, вырвалась из объятий мокрого актёра и, закрыв лицо руками, пулей вылетела из зала. Кайл, оторвав взгляд от этого цирка, ринулся за ней. Он оббежал несколько коридоров и наткнулся на неё на какой-то глухой служебной лестнице. Лилия сидела на бетонной ступеньке, вжав голову в колени и беззвучно трясясь от рыданий. Её плечики вздрагивали, а в кулаках она сжимала подол своего форменного платья. "Лилия... Эй, да ладно тебе..." — начал Кайл, чувствуя себя абсолютно беспомощным. – Нет... – её голос был едва слышен, прерывистым от слёз. – Нет, Кайл... ты не понимаешь... Она сжалась в комочек, словно пытаясь стать ещё меньше. Кайл замер не зная, то ли обнять её, то ли пнуть стену. В этот момент грохот каблуков по бетону разрезал тишину. Тень упала на них, и прежде чем Кайл успел понять, что происходит, железная хватка впилась в его воротник, прижав к стене. – Что ты с ней сделал, козёл?! – голос Бэллы был низким, шипящим. Её глаза, обычно такие же, как у сестры, но всегда суровые, сейчас пылали. – Эй! Ты с ума сошла?! Это не я! Я пришёл её успокаивать! – выкрикнул Кайл, пытаясь вырваться. Её хватка была невероятно сильной. Бэлла на секунду замерла, изучая его лицо. Она увидела не виноватое смущение, а искреннее возмущение и растерянность. Её пальцы разжались, но подозрительный взгляд не исчез. Она резко отвернулась к сестре, опустилась перед ней на колени, и её голос мгновенно смягчился. – Лилия, милочка, что случилось? Говори мне. Кто тебя обидел? Но Лилия лишь снова безнадёжно затрясла головой, уткнувшись лицом в колени. Кайл, поправляя смятый воротник, прорычал: – Это из-за того "золотого мальчика", да? – Не называй его так... – выдохнула Лилия сквозь слёзы. – Что ещё за "золотой мальчик"? – голос Бэллы снова стал опасным, но теперь он был направлен не на Кайла. – Щас мы с ним разберёмся. – Нет! Пожалуйста, не надо! – Лилия схватила Бэллу за руку, на её пальцы закапали слёзы. – Ага, сначала ты с ним разберёшься, а потом с тобой разберётся Дориан, – с сарказмом бросил Кайл, хотя сам горел тем же желанием. – Дело не в этом... просто я... – Лилия подняла заплаканное лицо. Она обвела взглядом сестру и Кайла. – Я знаю, что это глупо, что это невозможно. Но я... я люблю его. Ещё когда он впервые приехал, год назад. Я смотрела все его фильмы, я... я каждый раз краснела и терялась, когда он проходил мимо. А сегодня... он такой красивый, такой идеальный... и я должна была выглядеть как профессионал, а вместо этого устроила этот дурацкий цирк и облила его! Он теперь презирает меня! Он будет надо мной смеяться! Она снова разрыдалась. Бэлла застыла на месте. Её готовая к бою поза расслабилась, сменившись на мгновение растерянностью, а затем — глубокой жалостью. Она притянула сестру к себе, обняла и тихо зашептала что-то на ухо, гладя её по волосам. Кайл же просто стоял, ощущая, как его гнев и желание "разобраться" растворяются. Воздух в кабинете Дориана был ледяным и неподвижным, как и всегда. Бэлла стояла по стойке смирно, спина прямая, взгляд устремлён в пространство где-то над головой босса. Она только что произнесла свою речь как деловое предложение. Дориан, откинувшись в кресле, медленно стучал кончиками пальцев по полированной поверхности стола. – Вы понимаете, что её проступок ставит под удар экономику отеля? – его голос был тихим и ровным – Господин Риццоли — не просто гость. Его семья — наш ключевой инвестор. – Я понимаю, – так же ровно ответила Бэлла. – Именно поэтому я предлагаю решение, а не оправдания. Я возьму на себя её обязанности в VIP-зоне. Я лично гарантирую, что расстояние между моей сестрой и господином Риццоли будет составлять не менее пятидесяти метров. Всегда. Она получит выговор, будет переведена на хозяйственные этажи и больше не появится в зоне видимости ни одного важного гостя. Она сделала небольшую паузу, впервые позволив себе опустить взгляд и посмотреть ему прямо в глаза. В её собственном взгляде застыла стальная решимость, смешанная с отчаянной мольбой. – Она... она не переживёт увольнения, мистер Дориан. Поверьте мне. Не увольняйте её. Дориан молчал изучая её. Он видел не истеричную сестру, а профессионала, предлагающего пути решения проблемы. И это он мог уважать. – Хорошо, – наконец произнёс он. – Ваше предложение принято. Но помните: единственное нарушение ваших же условий — и её карьера здесь закончена. Ваша — тоже. Я понятен? Бэлла кивнула, чувствуя, как камень на мгновение свалился с души, сменившись новым, ещё большим грузом ответственности. – Вполне, сэр. Выйдя из кабинета, Бэлла не пошла к сестре. Она пошла искать Кайла. Нашла она его, как и следовало ожидать, в баре у Джека, где он с жаром что-то доказывал бармену, размахивая руками, а сзади него стоял Вернер. – Эндрю. Мне нужно поговорить с тобой. Сейчас, – её голос не допускал возражений. Через пять минут они стояли в той же самой служебной лестнице, где всё и началось. – Слушай сюда, – начала Бэлла, скрестив руки на груди. – Дориан дал нам шанс. Один. Лилия остаётся, но только при одном условии: она и Алекс — в разных вселенных. Понимаешь? Никаких контактов. Никаких взглядов. Никаких случайных встреч. – Ну, отлично! – оживился Кайл. – Значит, просто будем её прятать! Задача ясна. – Нет, не отлично, – резко оборвала его Бэлла. – Ты не понимаешь. Её нельзя просто запереть. Она... она в него влюблена, Кайл. Эта дурацкая, девичья инфантильная влюблённость. Она будет искать возможности его увидеть. Она будет страдать. И в конце концов она сорвётся и сделает что-нибудь ещё более глупое. Прятать — бесполезно. Нужно лечить. Кайл смотрел на неё, непонимающе хмурясь. – Лечить? Как? Шоковой терапией? – Именно, – в глазах Бэллы вспыхнул расчётливый огонёк. – Мы должны показать ей, кем он является на самом деле. Не с экрана, а в жизни. Без глянца. Без романтики. Мы должны добиться, чтобы она сама его разлюбила. Чтобы она смотрела на него и видела не принца, а... обычного, самовлюблённого, испорченного мажора. Она сделала паузу, давая ему понять всю грандиозность замысла. – И для этого нам нужен твой талант, Эндрю. Твой талант создавать хаос. Кайл заинтересованно приподнял бровь. –Я слушаю. – Вот наше задание, – Бэлла говорила чётко, как полководец, ставящий задачу диверсанту. – Твоя работа — пристроиться к нему поближе. Втереться в доверие. Устроить так, чтобы он раскрылся перед тобой. Узнать всё. Все его плохие привычки, все его грязные секретики, все его не самые приятные стороны. И главное — подставить его. Создать такие ситуации, где его истинная натура проявится во всей красе. Где он будет выглядеть не героем, а полной сволочью. – Ох, – лицо Кайла озарила восторженная ухмылка. – То есть ты предлагаешь мне по-дружески его подставить? Я в деле! – А моя работа, – продолжила Бэлла, – следить за Лилией. Подстроить всё так, чтобы она стала случайной свидетельницей этих... "разоблачений". А потом, через тебя, я буду доносить до ней непредвзятую информацию о его ужасном характере. Мы будем поливать его грязью. Целенаправленно. Пока этот её розовый замок не развалится в прах. Она посмотрела на Кайла с вызовом. –Итак, мы заключаем перемирие? Ради Лилии. Кайл на мгновение задумался. Ещё утром он мечтал просто надрать Алексу уши. Теперь же ему предлагали нечто гораздо более изощрённое и интересное. Настоящую спецоперацию. – По рукам, – он протянул ей руку, и Бэлла, после секундной паузы, пожала её своим твёрдым рукопожатием. И так, самый хрупкий в истории отеля альянс начал реализовывать свой план; Операция "Веселый Собутыльник": Кайл, следуя плану, пытается "случайно" столкнуться с Алексом в баре. Он садится рядом, заказывает что-то крепкое и пытается завести душевный разговор "по-пацански". Но его представление ужасно. Он отпускает неуместные шутки, называет фильмы Алекса "ну такими скучными артхаусными соплями" (думая, что это комплимент), и пытается его похлопать по плечу. Алекс смотрит на него с вежливым недоумением, как на насекомого. Результат: Провал. Алекс вежливо извиняется и уходит. Вывод Бэллы: "Ты неспособен на тонкость. Идиот". Операция "Случайный Свидетель": Бэлла организует так,чтобы Лилия "случайно" оказалась в коридоре, когда мимо будет проходить Алекс. Кайл в это время должен был пролить на Алекса коктейль, чтобы спровоцировать у того вспышку гнева. Но Кайл, нервничая, проливает коктейль не на Алекса, а на шефа консьержей. Тот в ярости. Алекс же, наоборот, проявляет джентльменство: помогает вытереть брызги и успокоить шефа. Лилия смотрит на это с ещё большим обожанием. Результат: Провал. Алекс выглядит героем. Вывод Кайла: "Он не человек! Он робот в кожаном мешке! У него нет плохих сторон!" Операция "Испорченный Завтрак" Кайл,уже отчаявшись, решает действовать напролом. Он подкупает (взяткой в виде помощи с дизайном меню) шеф-повара в столовой, чтобы тот подал Алексу на завтрак слегка подгоревшие тосты. Расчёт: испорченная еда = плохое настроение. Но происходит неожиданное. Алекс, увидев тосты, не морщится. Он с интересом их разглядывает, зовёт шеф-повара и начинает обсуждать с ним новый рецепт хлеба на закваске с копчёным вкусом! Он воспринял это как кулинарный эксперимент..Результат: Провал. Вывод Кайла и Бэллы: "он не просто хороший, он святой!". Их это не останавливает, а заводит ещё сильнее. В процессе всех этих провальных операций Кайл и Алекс вынуждены постоянно пересекаться. И между ними возникает странное, натянутое подобие общения. Кайл начинает с удивлением замечать, что Алекс не просто мажор. Он умен, начитан, по-своему несчастен в этой золотой клетке и забавно саркастичен. Кайл ловит себя на том, что ему с Алексом интересно. Он делится этим с Бэллой, та приходит в ярость: "Ты начинаешь ему симпатизировать?! Он наша цель! Соберись, тряпка!" Операция "любовное послание": Кайл, следуя новому плану Бэллы, должен подсунуть Алексу поддельное любовное письмо от имени другой горничной, чтобы продемонстрировать Лилии его "ветреность". Но в последний момент Кайлу становится мерзко. Он не может этого сделать. Он срывает операцию. Происходит грандиозный скандал с Бэллой. "Я не могу! Он на самом деле нормальный пацан!" – кричит Кайл. "Значит, ты так же слаб и сентиментален, как и моя сестра!" – парирует Бэлла. Их странный альянс напоминал скорее партизанское движение, чем спецоперацию. Каждое утро Бэлла выдавала Кайлу новый "боевой приказ", и каждое утро он с треском его проваливал. Бэлла пыталась поговорить с сестрой по-взрослому, без злобы и упрёков. Она говорила о социальных пропастях, о разных мирах, о том, что такие истории всегда заканчиваются болью для той, кто любит сильнее. Но вместо того чтобы образумиться, Лилия лишь закатывала глаза и вздыхала: "Ты просто не понимаешь, какая у него чистая душа! Он не такой, как все!". Попытки Бэллы очернить Алекса лишь закаляли её веру в его идеальность. Она любила его ещё сильнее, видя в нём непонятого гения, которого все гнобят. Отчаяние достигло пика. И тогда родился самый отчаянный и самый идиотский. – Он должен предстать перед ней легкомысленным бабником, – холодно констатировала Бэлла, изучая график дежурств Лилии. – Чтобы она сама увидела, как он флиртует с другой. – И где мы возьмём эту "другую"? – хмыкнул Кайл. – Ты что, кого-то наняла? Бэлла медленно перевела на него тяжёлый, не предвещающий ничего хорошего взгляд. –Я имею в виду тебя, Эндрю. Через час Кайл, красный от ярости и стыда, стоял перед зеркалом в подсобке. На нём было парик с длинными черными локонами, сковывающее платье горничной (единственное, что нашлось по его размеру) и невероятно нелепая шляпка. Бэлла, скрепя сердце, наносила ему макияж. – Я убью тебя за это, – шипел Кайл. – Я тебя прибью этим каблуком. Я... – Заткнись и запомни план, – отрезала Бэлла. – Ты выходишь в коридор у сада. Он там часто бывает в это время. Ты кокетничаешь, ты флиртуешь. Я подвожу Лилию "случайно" как раз в момент твоего самого отвратительного флирта. Она всё видит, её розовые очки разбиваются. Всё. Операция "Соблазнение" началась с треском. Вернее, с того, что Кайл, не привыкший к каблукам, сразу же чуть не сломал себе шею. Его "флирт" выглядел как приступ агрессивной малярии. Он подошёл к Алексу, который читал книгу на диване, и хриплым шёпом, срываясь на фальцет, произнёс: "Э... привет, мальчик... Не хочешь... ну... пообщаться?". Алекс поднял на него глаза, на мгновение замер от изумления, а потом мягко улыбнулся. – Знаешь, а у тебя очень... своеобразная техника, – сказал он, и в его глазах мелькнуло любопытство. – Мне кажется, или мы где-то уже встречались? В этот самый момент Бэлла, ведшая за руку ничего не подозревающую Лилию, уже заглядывала в коридор. Увидев, что "флирт" идёт не по плану, она замерла, готовясь в нужный момент подтолкнуть сестру вперёд. И тут случилось непредвиденное. Из-за угла, словно тень возмездия, возник Вернер. Он несколько часов искал пропавшего Кайла для вечернего отчёта. Его взгляд скользнул по Алексу, по "горничной", и он, не меняя выражения лица, сделал шаг вперёд. – Мисс, – обратился он к Кайлу. – Ваша смена на пятом этаже закончилась три минуты назад. Параграф 8-F предписывает... Кайл, от неожиданности и паники, инстинктивно отшатнулся, наступил на подол платья и с громким звуком рвущейся ткани рухнул на пол, задев по пути столик с вазой.