Первый и последний

      1990-е годы. Санкт-Петербург.       Вечер пятницы — отличное время для похода в клуб, дабы хорошенечко отдохнуть от напряжённой рабочей недели. Особенно хорошо, если ты с братками крышуешь данное заведение и отдыхаешь на шару. Ночной клуб, залитый мерцающими софитами, светомузыкой, забитый толпами людей разных мастей: от обычных зевак, наркоманов и проституток до наркодельцов, криминальных авторитетов и сутенёров, был гордостью одной из крупных криминальных группировок. Заведение было крайне популярно в городе, хоть и находилось не близко к центру, чем привлекало посетителей — меньше ментов, а значит, и рисков. Хотя это суждение было в корне неверным, ведь те самые менты и получали на лапу от хозяев сия места.       Второй этаж заведения был тише и чище. Здесь собирались только важные люди, дабы спокойно отдохнуть, обсудить «рабочие» моменты, да и понаблюдать за танцполом.       Столик рядом с лестницей был зарезервирован абсолютно всегда, даже скорее закреплён за владельцами данного места — Левиным и Вострым — держащими район, в котором находится клуб, уже больше года. Остальные немногочисленные столы на приватном этаже были пока заняты лишь частично — «ребятами» из их группировки, ожидающими своего часа в переговорах, если они пойдут не по плану «бригады».       — Николаич, чё, бабу очередную на вечер высматриваешь? — вытягиваясь на диване напротив Максима, говорил Жека — тот самый Вострый — названный брат, стоявший вместе с Левиным во главе района.       — Я на девушку посмотреть не могу или чё? — низким, серьёзным голосом, оторвавшись от наблюдения за девушкой за дальним столиком в окружении двух других. На проститутку не похожа — слишком скромно и опрятно одета, на сутенёршу тоже — зажатая и молодая. Влекла к себе, как магнитом, взгляд вновь и вновь возвращался к её персоне, несмотря на нахождение в помещении ещё с сотню девок разной степени доступности.       — Да не-не, ничё... — стараясь сгладить назревающий конфликт, решил немного перевести тему. — А с каких пор шлюхи для тебя «девушками» стали? Откуда столько благородства, Николаич? — посмеиваясь над другом, искренне не понимая данного обращения, зная отношение «брата» к женскому полу.       — Жека, мне кажется, ты щас допиздишься! — наваливаясь на стол корпусом, подаваясь вперёд, окончательно завёлся, ненавидел, когда докапывались до слов и формулировок. — Если я сказал «девушка», значит «девушка»! И нехуй доёбываться до каждого моего слова! — чеканя каждое слово, на некоторых повышая голос так, что, казалось, их слышит всё заведение.       — Чё ты так завёлся-то? — также повышая голос, совершенно не осознавая, чем так задел Макса.       — То! Где эти сволочи, блять!? — переводя тему, не хотелось обсуждать сейчас то, что творилось внутри — не то время, место и ситуация. — Опаздывают в очередной раз! Чтобы я ещё раз с ними работал, сука! — с силой ударив по столу, так, что стопки с водкой и всё, что находилось на нём, подпрыгнуло вверх с громким звоном, что растворился в гуле ночного клуба.       Стараясь хоть немного остыть и успокоиться, дабы не наговорить «бизнес-партнёрам» лишнего, заказали выпить да закусить, а пока ждали — взгляд вновь вернулся к ней.       С первой секунды, как только увидел, что-то ёкнуло в груди, кажется, впервые в жизни. Музыка стала тише, пространство сузилось, а разговоры о «деле» и ожидаемая встреча стали второстепенными и неважными. Сейчас в его таком отвратительном, криминальном и нелегальном мире появился проблеск света в виде прекрасной незнакомки. К ней не хотелось применять тех слов, что всегда говорил в сторону девушек: «тёлка», «баба», «кобыла», «сука», «блядь» и много других не самых приятных и лестных выражений, коими Максим «одаривал» повстречавшихся особ. Она была другой. Не оскотинившейся, не испорченной. Стало понятно, что она не из местных, что пришла в подобное заведение, может даже впервые, ведь ведёт себя скованно, пьёт что-то безалкогольное и не идёт в центр самого веселья — танцпол. Сидит меж подруг, что выглядят куда более вульгарно и раскованно, словом, привычно для таких заведений. По их внешнему виду можно было предположить, что древнейшая из профессий была основной, хоть раньше видеть в здешних местах их и не приходилось.       Любуясь незнакомкой, так и хотелось наплевать на опаздывающих соседей по крышуемому району, спуститься к ней да подкатить так, чтобы шанса на отказ не было — угостить коктейлем, полюбезничать, говоря о том, какие у неё выразительные «глаза» и как она привлекла внимание с первого взгляда — и впервые это было бы правдой.       Но дела не ждут, и всё-таки пришлось отвернуться. Встреча, хоть и оттягивалась, но была важной, обсудить окончательный план действий нужно было до той стадии опьянения, когда начинаются вопросы про уважение друг друга. Всего пару минут Максим не смотрел вниз, а за это время вид там совершенно изменился.

***

      Пока на втором этаже Максим дожидался «бизнес-партнёров», Ангелина всё никак не могла привыкнуть к месту своего нахождения. Всё будто «чересчур». Чересчур много людей, чересчур громко, ярко, душно, зловонно даже. Всё было не под стать дочке доктора филологических наук, но уйти возможности, к сожалению, не было — Маша с Лерой, однокурсницы и соседки по общежитию, уже распланировали то, что попадут домой они с помощью Ангелины, что не собиралась пить. Поэтому всё, что оставалось, это наблюдать за окружающими, слушая очередную сплетню про девушку с потока, что забеременела от какого-то криминального авторитета.              Прошло что-то около получаса с прихода девушек в заведение. Девочки ушли на танцпол, а Андреева осталась за столиком, попивая безалкогольный коктейль, устремив взгляд в стакан, помешивая лёд и мяту.       — Девушка, вижу, вы скучаете? Не позволите составить Вам компанию? — неожиданно прямо напротив девушки появился огромный, двухметровый лысый мужчина в брючном костюме с двумя бокалами и бутылкой алкоголя.       Хоть Ангелина была и не из робкого десятка, но вязкий, липкий страх побежал мурашками вдоль позвоночника. Знакомиться с кем-то, тем более с таким мордоворотом, она не собиралась.       — Нет, извините, я не одна здесь. — стараясь не подавать виду, произнесла громко и чётко, задвигая страх подальше.       — Да, но мне кажется, вашим подругам сейчас не до светских бесед. — качнул головой в сторону танцпола, где рядом с Лерой и Машей вьюжили такие же амбалы при полном параде.       Путей для отступления нет.

***

      Переговоры всё никак не могли начаться — опоздание на полчаса простить было не то что сложно — невозможно.       Опрокинув стопку и закусив солёным огурчиком, Макс обернулся вновь в сторону девушки, что завладела его вниманием ещё в самом начале вечера. И то, что он увидел, вызвало в нём небывалую ярость — какой-то мудак катил к ней яйца, и этим мудаком был никто иной как Штопор — глава бригады соседнего района, с которым и была назначена встреча.       — Ах, вот он где, сучёныш… — заговорщицким, уже немного пьяным голосом, в котором слышались ноты ненависти и презрения. — Ну сейчас узнает, почему на встречу с Левиным нельзя опаздывать. — Резко поднимаясь с дивана, направляясь вниз сквозь танцпол через пьяные тулова веселящихся толп, толкая и матеря каждого встречного-поперечного. За ним верно, как псы, следовали «ребята», останавливаясь в паре шагов от одного из «шефов».       — Ну здрасте! — делая ещё пару шагов и подходя почти вплотную, оказываясь за спиной «делового партнёра». — Штопор, ты в курсе, что опаздывать и задерживать важных людей нехорошо? — Немного насмешливый, но взбешённый тон. Старался сдерживать порыв и не уебать его посреди заведения, ведь этот амбал был не последним человеком в Питере, и шальная пуля всегда может настигнуть за слова, сказанные не тому человеку.       — О, Левин собственной персоной! — Кидая быстрый взгляд через плечо на Максима, вновь поворачиваясь к девушке. — Да, в курсе, но у меня есть оправдание — увидел данную особу и решил, что наша встреча может немного подождать, сам понимаешь. — Опуская шампанское и бокалы на столик, за которым сидела ошарашенная Ангелина.       — Не понимаю. — Передёрнуло от злости, так с ним никто общаться не может. — Я тебе девочка на побегушках, что ли? Переговоры важные, решай, либо мы идём и нормально базарим, либо мои ребята прямо сейчас выезжают в твой район, и ты уж поверь, не гулять они там собираются!       Штопор наконец повернулся к Максиму, лицо исказилось гримасой сдерживаемого гнева, а за самим парнем моментально оказалось несколько «шестёрок», готовых помочь «бригадиру».       — Левин, ты не на того человека идёшь… — Нарочито спокойный тон, руки сжимаются в кулаки. — Да, ты человек уважаемый, но я всё же крышую райончик побольше да поэлитнее, и людей за мной больше, так что иди обратно, — Положив руку на плечо Левина, похлопывая в «дружеской» манере. — А мы с братвой подтянемся, как только я узнаю планы этой дамы на вечер. — Подмигивая и опуская руку с плеча Макса, желая развернуться к девушке.       — У этой «дамы», как ты выразился, есть определённые планы на вечер, и ты в них не входишь.       — Это почему же?       — Потому. Это моя женщина.       Шум в помещении, что во время разборки становился всё тише с каждой репликой, стих окончательно. Тишина была оглушительно громкой. Шок. Страх. У каждого в зале спёрло дыхание.       Ангелину ужас и паника до дрожи пробивают, в голове вихри мыслей с одним чётким посылом: «Зря согласилась, зря пошла, зря-зря-зря». Внутренний голос на пару с гордостью орали, что нужно возмутиться, дать отпор, но логика и здравый смысл затыкали этот ор, давая понять, что лучше молчать и ждать, пока все от неё уйдут, а после — бежать в общагу и сидеть в ней все выходные, ругая себя, подруг и кого только можно и нельзя за этот вечер.       Но, к счастью, план «Левина», как услышала девушка, сработал, и «Штопор» быстро перевёл глаза с мужчины напротив на незнакомку, к которой только что катил яйца, и уже не с хищным взглядом и желанием заполучить очередной трофей, а со страхом неминуемой расплаты от Николаича. Подкаты к чужим бабам, а тем более таких уважаемых и важных людей, порицалось так, что можно было оказаться в могиле раньше срока, отведённого Богом.       — Николаич, что сразу-то не сказал!? — говоря тихим, будто даже виноватым тоном. — Не знал, что ты успел обзавестись дамой сердца, не серчай… — чуть помедлив, продолжил ещё тише: — Обычно при себе такие бриллианты держат, а не в зале среди блядоты.       — Не всем это знать было нужно… — произнёс в тон только «Штопору» и неожиданно повышая голос до каких-то небывалых децибел, чтобы каждый в этом чёртовом клубе услышал: — Кого-то рядом с ней увижу — убью, все слышали!       На мгновение во всём заведении, казалось, остановилось время, оборвался звук, и было только эхо слов Левина, угрожающих, пугающих и как никогда серьёзных. Оцепенение прошло в тот момент, когда Макс, более ничего не говоря, стал идти обратно на второй этаж, ставя жирную точку в происходящем.

***

      Как только мужчины, окружившие столик Ангелины и её подруг в толпе, удалились с танцпола, все стали шушукаться, создавая гул в и так вновь громком заведении. Маша и Лера, что всё это время наблюдали за ситуацией немного издали, в миг оказались у подруги, что сидела, уставившись в одну точку, в срочном порядке стараясь переварить всю ситуацию, в которой оказалась, и возможные последствия, что неизбежно будут её ожидать — это же бандиты.       — Ангелин…       Обрывая подругу на полуслове, Андреева резко вскинула голову, произнеся только три слова, отсекая все попытки расспросов:       — Срочно в общагу.       Только девушки собирались выйти из заведения, как перед ними оказался парнишка — их ровесник, но выше на голову и шире раза в два, что не давал и шагу ступить.       — Я от Максим Николаича, он просил Вас задержаться. — Говорил он это всё громким басом, смотря Ангелине в глаза.       — Передайте своему «Максим Николаичу» спасибо, что отвадил от меня того головореза, но задерживаться я здесь не намерена. — Надевая перчатки, не поднимая головы на головореза.       — Вы, наверное, не поняли. Слово Левина — закон. Поэтому пойдёмте, иначе мне придётся применить силу. — недобро усмехнулся, прищурив глаза.       Немедля ни секунды, Ангелина прошмыгнула под рукой этого громилы и понеслась вдоль домов, не оборачиваясь на крики подруг, зовущих её, на матерный ор этого амбала, что старался успеть за ней, но манёвренности у него, по сравнению с худенькой девушкой, было меньше.       Она бежала, не замечая потерянного на очередном повороте шарфа, распахнутого пальто, обжигающе холодного воздуха, что бил в лицо вместе с ледяными частицами снега, но остановиться не могла — адреналин застилал глаза, заставляя ускоряться при каждой возможности, даже уже не слыша в след себе крика и шума бежавшего мужчины.       С трудом добравшись до общежития по ночному и снежному Петербургу, метель в котором заканчиваться не собиралась, Ангелина, не заходя в комнату, прошла на общий балкон этажа, представляющий из себя в домах подобной планировки лестничную клетку. На нём, как всегда, стояло старенькое кресло — излюбленное место некоторых студенток из корпуса общежития. Андреева тоже была в их числе. Сейчас хотелось сесть на кресло и, смотря вдаль на бескрайние крыши домов, на темноту неба, на мерцающие огни фонарей, обдумать сегодняшний вечер, но погода неумолимо напомнила, что на дворе середина декабря, креслом с огромным слоем снега. Все надежды на спокойный час в тишине, своих мыслях и гуле ночного города разбились о суровую реальность.       Единственное, что Ангелина успела понять, пока бежала в общежитие: это был первый и последний раз, когда она была в ночном клубе.