Дон Жуан с букетом гвоздик

      Стоя под душем, не ощущала обжигающего тепла воды, что лилась на кожу, разогревая ту докрасна. Желание смыть этот вечер не только из памяти, но и с тела застилало глаза пеленой слёз. Взгляды мужчин, их прикосновения, помыслы и похотливые мечты в её сторону, что впивались в плоть, как кинжалы, оставляя кровоточащие раны в хрупкой девичьей психике, так не желавшей прикасаться к ужасному миру криминала.       Слёзы непроизвольно начинают течь по лицу нескончаемым потоком, капая на и так мокрую кожу. Воздух горячий, спёртый, обжигает лёгкие, не давая вдохнуть полной грудью, что спирает обида, боль и страх. Страх неминуемой мести от того самого «Максима Николаевича»…       Сколько проходит времени в ванной, девушка не замечает. Мыться не моется, скорее, старается убрать метафорическую грязь, что, по ощущению, вылилась ушатами на неё за один лишь вечер. Слёз уже не было, как и сил. Вся усталость от долгого дня в университете, «посиделок» в клубе и бешеного бега до общежития навалились тяжким грузом в один миг, как только мокрые ступни оказались в сланцах, а плечи накрыла грубая ткань старенького халата.       Стараясь как можно тише добраться до комнаты на негнущихся от бессилия ногах, Ангелина шла медленным, немного неуверенным шагом, пытаясь не шлёпать влажной обувью по полу, дабы не разбудить весь этаж.       Дверь в комнату была закрыта, но из-под неё виделась тонкая линия света. Варианта было два: либо девочки вернулись, либо головорезы решили зайти в гости. Постояв немного в коридоре у комнатки, прислушиваясь к происходящему в ней и не услышав ничего, кроме шуршания тканей и тихих женских шёпотков, в которых узнавались голоса Маши и Леры, выдохнула, открывая дверь.       — Ангелина!       Вскрикнули обе, быстро подходя к подруге, обнимая с двух сторон.       — Боже, мы так боялись за тебя! Когда ты побежала, думали, он тебя догонит, не знали, что и делать! — Маша, что всегда отличалась более волнительно-восторженной натурой, вновь показывала её своей экспрессивной реакцией.       — Да, кто бы знал, что ты так быстро бегаешь, но это и к счастью. — Лера же выражалась всегда более лаконично, этот раз не стал исключением.       — Вы-то сами как добрались?       Обе девушки на секунду стушевались, не понимая, как рассказать, чтобы не нарваться на иногда бушующий нрав подруги. Из них двоих смелее оказалась Мария.       — Да мы сначала затормозили как-то… — девочки так и не отпускали подругу из кольца рук, продолжая говорить, — потом за тобой и этим парнем побежали, но из виду потеряли…       — Машину словили и доехали. — подытожила менее эмоциональная Валерия.       — Ну и слава Богу, хоть вы спокойно добрались. — немного отстраняясь от девушек, давая понять, что пора бы уже разорвать объятия. Хотелось поскорее оказаться в постели и забыться сном.       — Ну да… — отозвалась одна из девушек вслед Ангелине.       Андреева, уже присев на кровать, вновь слышит Марию, но голос стал её боязливым, и не понятно, кого та боялась сейчас больше — Ангелину или бандитов.       — Ангелин, а что делать-то теперь будем? Не думаешь, что теперь за нами придут… или за тобой, как минимум?       — Будем решать проблемы по мере их поступления, нечего на ночь глядя о таком… Завтра будем в общаге отсиживаться на всякий, может и не будет ничего.       Засыпая, Ангелина ощущала, что что-то в её жизни неумолимо меняется, перестраивая старую, размеренную жизнь, и с каждым мгновением действительность становилась всё более дальним прошлым.

***

      Утро субботы началось днём. Двенадцать часов — время обеда для всех и пробуждения для трёх студенток, что уснули ближе к четырём часам утра. Радовало, что день был не учебным, поэтому спешить было некуда.       Ангелина проснулась на удивление бодрой и спокойной, будто прошлым вечером и ночью ничего эдакого и не случалось. Напоминанием была лишь тянущая боль в ногах, что заставляла морщиться от каждого движения, отчего девушка решила не только не выходить из общежития, но и по возможности не покидать своей постели.       Соседки по комнате также старались не вспоминать минувшие события. Самим до одури было страшно, но, наблюдая за умиротворением подруги, что, кажется, совершенно не переживает из-за потенциальных проблем, что они втроём накликали себе на судьбу.       До пяти вечера всё было тихо настолько, что не верилось. Каждая была занята своим делом: Мария переписывала лекции из тетради Андреевой, ведь отсутствовала на нескольких семинарах; Лера смотрела какой-то глянцевый журнал, привезённый отцом из-за границы, а Ангелина читала методическое пособие по филологии, что дал отец для «самостоятельного обучения», считавший своим долгом и главной заслугой, что дочь пошла по его стопам.       «Было тихо» закончилось внезапно. Быстрый стук каблуков по этажу — комендант Антонина Викторовна, что любила совершать внезапные проверки чистоты и порядка в комнатах. Все трое вскинулись, начиная оглядывать комнату на наличие немытой посуды, недоеденной еды и разбросанной одежды, как дверь в комнату, что была закрыта, начинают будто выламывать, стук разносится такой силы, что, кажется, предположение об Антонине Викторовне стало впервые ошибочным.       — Андреева! Андреева! Я знаю, что ты там, выходи! — запыхавшийся, громкий и будто напуганный голос коменданта разнёсся по этажу, привлекая внимание немногочисленных, но пребывающих в комнатах студентов.       Лера несмело подошла к двери, проворачивая ключ, даже не успевая его полностью отпустить, как та открывается и в комнату влетает женщина, пожилая, испуганная, старающаяся говорить быстро, чётко, но не скрывая своего возмущения и даже злости на девушку, что звала из коридора.       — Андреева! Выходи!       — Куда!? Что случилось-то, Антонина Викторовна? — откладывая книгу и приподнимаясь на постели.       — То случилось, что какой-то, — понижая голос, — уголовник, прости Господи, пришёл сейчас ко мне на вахту и говорит, что нужна им некая Ангелина Андреева, и срочно, а если та сама не выйдет, то сами пойдут искать и, если что, сил на выбивание дверей не пожалеют. — рассказывая всё быстро, сбиваясь, то повышая, то понижая голос, но не сбавляя градуса возмущения. — Так что иди, Андреева, иначе эти бандиты всё общежитие разнесут!       — О, Господи… — прикрывая глаза и стараясь не поддаваться панике, что заполнила собой всё пространство. — Нашли всё-таки. — констатировала это всем присутствующим.       — Ангелин… Вон, кажись, тот мужик, что вчера тебя защищал.       И вправду, чуть выглянув в окно, рядом с которым так удачно располагалась её кровать, девушка сразу заметила его, стоявшего напротив входа в корпус у машины с чем-то в руках. Неподалёку, метрах в двадцати от его авто, крутилась толпа парней, человек десять, не больше, сразу поняла — его «помощники», что могут прийти на помощь в поиске девушки внутри здания.       Времени на взвешивание всех «за» и «против» не было, как и иного выхода из ситуации, кроме как выйти к нему. Привлекать внимание администрации университета подобным вопиющим происшествием не просто не хотелось, но и могло навлечь на всю семью огромные проблемы — от отчисления самой Ангелины до увольнения её отца, что уже много лет преподавал в этом же учебном заведении.       «Наряжаться» не собиралась — пижама, в которой Андреева была, представляла из себя свитер и штаны, поэтому, только накинув сверху пуховик и обувшись в ботинки, пошла вниз, к выходу из корпуса.       Сердце рвалось из груди, мысли путались в предположениях, что же от неё нужно этому «Левину», стараясь держать эмоции при себе и не паниковать раньше времени, девушка добралась до первого этажа, не заметив шесть лестничных пролётов. Теперь же, смотря на входную дверь, за которой сейчас был не только знакомый двор, но и пугающая неизвестность, грозящая масштабными проблемами, Ангелина собрала всю волю в кулак, глубоко вдохнула, выдохнула.       — Господи, прости… — перекрестившись, вновь глубоко вдохнула, сделала два шага и с силой толкнула железную дверь.       Морозный воздух сразу ударил в лицо, радовало, что сегодня погода была чуть благосклоннее к петербуржцам и метель не бушевала так, как прошлой ночью, поэтому лёгкость одежды ощущалась не так сильно.       Как только девушка вышла из корпуса общежития, весь двор, что до этого был скован боязливым молчанием и тёмным одиночеством, среди которого ярко выделялся «Левин», а рядом новенькая модель немецкого автопрома. Недостижимая мечта приличного постсоветского гражданина. Бандиты к «приличным» отношения не имели, оттого и были владельцами подобных автомобилей.       Ангелина, поражаясь собственной решимости, незамедлительно направилась к своему вчерашнему спасителю и, по совместительству, головной боли на ближайшее время.       Сам мужчина, как только заметил открывающуюся дверь, выпрямился, оттолкнувшись от машины, и оставил на ней то, что так упорно до этого держал в руках, посильнее сжал кулаки и даже будто занервничал.       Подойдя ближе, остановившись в паре метров от «Левина», наконец поняла, что доселе было у того в руках — крайне скромный букет красных гвоздик, что сейчас небрежно лежал на капоте чёрной иномарки.       — Добрый вечер, Ангелина! — самодовольная улыбка, громкий, уже прокуренный, с небольшой хрипотцой голос. — Я не кусаюсь, нет необходимости так далеко стоять!       — Не очень он добрый… — буркнула себе под нос, всё-таки сделав несколько шагов, не существенно сократив расстояние между ними.       — Вчера у нас не получилось нормально познакомиться, поговорить… — начал немного издалека, не желая пугать девушку своими намерениями.       — Нам не для чего знакомиться и говорить нам тоже не о чем! — резко прервала его, вскинув голову вверх, наконец взглянула мужчине в глаза.       — Да!? — растягивая слово, нарочито спокойным тоном, скрестив руки на груди и выразительно приподняв бровь. — А мне кажется, есть для чего и о чём. О твоём побеге вчерашнем и о том, что до него было, например. Я тебя спас вообще-то.       — Во-первых, на «ты» мы не переходили. — повторяя его позу. — Во-вторых, я не просила себя спасать. И, в-третьих, не надо было того амбала подсылать, чтобы он пугал меня и моих подруг одним своим видом, я уж не говорю о пафосности его речи. Да и фраза: «Слово Левина — закон» не внушает безопасности и доверия. — Я даже не знаю, на что Вам сначала ответить, Ангелина… — и вправду задумался, пребывая в лёгком шоке, не ожидал такого отпора от, с первого взгляда, тихой и мягкой девушки. Хотя и вчерашнего побега он не ожидал, и дерзости в свой адрес тоже.       Настала небольшая заминка. Оба думали о своём, но связанном друг с другом.       — Как Вы меня нашли вообще? И имя моё Вам откуда известно? — прервав молчание, сразу закидывая «Левина» вопросами и посильнее кутаясь в курку — холод начинал пробираться сквозь неё.       — О, ну за это «спасибо» Вашим подругам, что на всю ивановскую орали: «Ангелина, ты куда?», «Андреева, стой!» и тому подобное. — нарочито меняя голос, делая его более высоким на моментах с цитированием. — Ромка вчера Вас хоть и не догнал, но со слухом у него всё в поряде. Кстати, не знал, что, чтобы филологом быть, нужно ещё и бегать, как олимпийский чемпион по лёгкой атлетике. — стараясь поправить положение и разрядить обстановку шуткой.       — Приму это за комплимент.       — Это он и был. — заметил чуть насмешливым тоном.       — Так зачем Вы меня нашли? Кажется, вчерашний побег красноречиво выражает моё нежелание иметь с Вами каких-либо дел.       — Понимаете ли, вчера я сказал, что Вы моя женщина…              — И крайне зря, это отвратительная ложь!       — Так вот! — повышая голос, начинало подбешивать её любовь к перебиванию. — Я сказала это при очень важных людях, и теперь они хотят удостовериться, что это правда. Поэтому, хотите Вы того или нет, но завтра ровно в семь вечера я заеду, и мы поедем в ресторан. — Уже чувствуя её желание сказать что-то в ответ, поперёк ему добавил: — Отказы, возмущения и тому подобное — не принимаются. Проблемы ни мне, ни Вам не нужны. И да, кстати, — обернулся назад, увидев уже немного припорошённый снегом букет, — это Вам! — протягивая его девушке, встряхнув, дабы с него слетели снежинки.       — Можете оставить себе, я пока умирать не собираюсь. — посчитав количество бутонов, отношение к мужчине стало ещё менее благосклонным.       В последний раз взглянув «Левину» в глаза, развернулась, ступая по свежему снегу к корпусу, тем самым ставя точку в их диалоге, но…       — На будущее, я люблю белые лилии в нечётном количестве! — обернулась, произнесла погромче и, не дожидаясь ответной реакции, зашагала в здание.       — Возьму на заметку! — крикнул отдалившейся девушке, провожая её взглядом.       Убедившись, что Ангелина зашла внутрь, обернулся к браткам и, не говоря ни слова, подал знак, а сам сел за руль. В голове уже зрел план по завоеванию этой ведьмы.