Часть 9 Пятно на Сердце

Поздний вечер. Квартира Эл. В комнате полумрак, едкий свет от экрана смартфона освещает её лицо. На экране — чат. Знакомый диалог. Эл (вслух, лениво, с ноткой триумфа): — Ну что, интересно, зашевелились, да? (пальцами — короткое сообщение в чат) Эльма: — Думаешь, они уже начали чистить хвосты? Техподдержка Вселенной™: — С чего бы им ждать. Они боятся только одного — потерять лицо. И Майки его уже оторвал кому-то. Твоими руками, дура. Эл (усмехается, сухими, беззвучными губами): — Не оторвала. Только показала, у кого оно кривое. Эльма: — Санзу, наверное, уже кого-то душит в подвале. Или нюхает на нервах. Или и то, и другое. Иначе не может. Техподдержка Вселенной™: — Он больше похож на тех, кто сначала убивает, а уже потом спрашивает, за что. Ты дала ему повод. Даже если не знала. Он сейчас в экстазе, а ты — причина. Эл (посерьезнела, смотрит в экран. Её взгляд — твёрдый, как кристалл): — Я не дура. Я знаю, чем они дышат. Дерьмом и кровью. Эльма: — Если Мира и тот мужик ещё живы — им чертовски не повезло. Техподдержка Вселенной™: — Ты не Бог, Эл. Но сегодня ты была судьёй. Их приговор уже подписан. Осталось узнать, кто исполнит. И насколько красиво. Эл (нажимает пальцем на край чашки, задумчиво): — Хайтани, возможно. Они такие. Любят устраивать шоу. Садисты. А потом зализывать руки, испачканные чужой кровью. Техподдержка Вселенной™: Сейчас ты — просто призрак. Они не знают, кто ты. И это твоё единственное, блять, преимущество. Эл (медленно кивает, в её голосе — эхо): — Призрак. Да… Эльма: — А если они догадаются? Техподдержка Вселенной™: — Тогда охота начнётся на тебя. И она будет недолгой. Но сегодня — ты охотник. Наслаждайся этим моментом, потому что он скоро закончится. Пауза. Эл откидывается на спинку кресла, закрывает глаза. В воздухе — густое, тяжёлое напряжение. Чувство власти. Чувство страха. И чего-то большего… опасного, звериного азарта. Эл (тихо, почти шёпотом, с болезненным удовольствием): — Мне это начинает нравиться. Техподдержка Вселенной™: — Ты только начала. И ты уже в аду. Майки всё ещё сидел в кресле, погружённый в темноту кабинета. Он не стал звонить Санзу, не отдал приказ о зачистке. Выбор, брошенный ему Эльмой, был тяжёл и сладок. Он достал телефон и, игнорируя десятки пропущенных сообщений от подчинённых, открыл чат с Эльмой. Майки: — Ты получила, что хотела. Теперь скажи мне, сука, зачем. Зачем ты показала мне эту сцену? Эльма (почти мгновенно): — Потому что скучно. И потому что ты не замечаешь очевидных вещей. Ты настолько занят контролем своего дерьма, что не видишь, как оно течёт сквозь пальцы. Майки: — Ты лезешь в моё прошлое. Это очень плохой выбор. Эльма: — Твоё прошлое — основа твоей власти, Майки. Ты гребаный памятник тому, что когда-то сгорело. И я знаю, что заставит этот памятник дрожать. Майки (в его голосе нет ярости, только холодный, опасный интерес): — Ты играешь с огнём. Ты это говорила. Но ты, кажется, не понимаешь, насколько обжигающий этот огонь. Я могу найти тебя за час. И я обещаю тебе, что последние полчаса твоей жизни ты будешь молить о смерти. Эльма: — Ха. Ты думаешь, мне есть что терять? Ты думаешь, ты можешь меня напугать угрозой боли? Ты ещё не понял, что я наслаждаюсь каждым витком этой спирали? Эльма, сидя у себя, усмехнулась. Её пальцы порхали над клавиатурой. Она чувствовала, как Майки заводится. Не просто злится — становится одержимым. «У каждого монстра есть пятно на сердце, — думала она, — и я должна ткнуть туда ржавым ножом.» Эльма: — Ты думаешь, что твоя Теней — это твоя сила? Твоя темная, грязная половина? Нет, Майки. Твоя настоящая уязвимость — это те, кого ты потерял. Тот, кто всегда говорил: «Хватит, Майки». Тишина. Долгая, мучительная тишина. Майки не мог пошевелиться. Такимичи. Она назвала его ключевой триггер. Тот, чьё имя было выжжено в его сознании. Майки (медленно, каждое слово как удар молота): — Как. Ты. Узнала. Эльма: — Тот, кто умер, всегда самый живой в памяти психопата. Он — твоя мораль, которую ты пытаешься похоронить, но не можешь. Майки: — Я тебя, сука, вырежу из этой реальности. Ты не имеешь права говорить о нём. Эльма: — Имею. И ты ничего не сделаешь, пока тебе интересно. Признайся, тебе нравится, что кто-то видит твою настоящую боль. Нравится, что кто-то наконец-то ткнул пальцем в твой самый большой страх. Эльма: — Я знаю, где ты сидишь. В темноте, с растаявшим какао. Я знаю, что ты видишь в окне. (Пауза, чтобы удар был сильнее) — Я знаю, что ты чувствуешь, когда думаешь о Сене. Майки резко вскочил. Кресло с грохотом отлетело к стене. В его глазах вспыхнул неконтролируемый, животный гнев. Чёрный Импульс. Он ударил кулаком по столу, разбивая дорогую древесину. Майки (крик, больше похожий на рычание): — Ты, блять, труп! Я тебя найду! Я тебя растяну на куски! Я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родилась! Эльма: — Ну, наконец-то. Ярость — тебе идёт. (Эльма печатает быстро, с ощущением победы) Она встала. Вся её недавняя усталость исчезла. Адреналин бурлил в крови. — Ну всё, Майки. Теперь ты танцуешь, как я скажу. Она подошла к окну, глядя на город. Это была не игра. Это была война за душу. И она только что загнала главного монстра в ловушку. Ловушка, созданная из его собственной боли. Майки смотрел на разбитый стол, тяжело дыша. Он знал, что это западня. Он знал, что она его заманит и попытается уничтожить. Но он не мог отступить. Она назвала его боль. Она вызвала его на дуэль. Он нажал кнопку селектора. Голос был тихий, но смертельно опасный. Утро наступило не с рассветом, а с холодным, безразличным светом из окна. Эл проснулась, не услышав будильника, но почувствовала давление времени и тяжесть неминуемого. Она встала. Её квартира, стерильная и тихая, отражала её собственную дисциплину. Никакого хаоса, никаких лишних вещей — всё, как в голове настоящего игрока. Кофе — чёрный, горький, без всякой слащавости. Быстрый душ. Она чувствовала себя чистым листом, готовым к тому, чтобы на нём написали кровью. «Сегодня всё как обычно, — думала она, глядя в зеркало. — Никаких отклонений. Майки не должен почувствовать слабости.» Она выбрала спортивную одежду, которая не привлекала внимания, но позволяла двигаться быстро и без помех. Через полчаса Эл уже была в студии. Не в боксёрском зале, не на стрельбище — в зале для йоги. И это было самое изощрённое издевательство над ситуацией. Тихий, тёплый зал, пахнущий лавандой и сладким равнодушием. Вокруг — женщины, озабоченные только своими мелкими, ничтожными проблемами: фигурой, морщинами, диетами. Эл чувствовала себя чужой, хищницей, забредшей на пастбище. Инструкторша, с наигранной нежностью, говорила о "поиске внутреннего света" и "принятии себя". Эл (мысленно, цинично): «Мой внутренний свет, кажется, погашен навсегда. А принятие себя? Я приняла, что я — монстр. И это удобно.» Она выполняла асаны с идеальной, безэмоциональной точностью. Растяжка была важна. Гибкость тела — гибкость ума. Она не искала спокойствия; она искала контроль над каждой мышцей, чтобы в решающий момент её тело не подвело её грязный разум. Она думала не о дыхании, а о ране Майки. О том, как он дрожал от ярости, когда она назвала их. Это был идеальный удар. После занятия, когда женщины обменивались пустыми, фальшивыми улыбками, Эл вышла на улицу. Её лицо было спокойно, но внутри кипел лёд. Техподдержка Вселенной™ (в чате): — Ты выглядишь слишком расслабленно. Это либо гениальный ход, либо полный пиздец. Эльма: — Я расслабляюсь, чтобы не убить вас всех прямо сейчас. Мне нужна концентрация. Сегодня я — невозмутимый призрак. Техподдержка Вселенной™: *— Помни, он уже ищет, как тебя найти. Он не доверяет никому, и тебе — тем более. Ты дала ему самую болезненную приманку. Эльма: — Пусть ищет. Мне нужен только он. А он теперь одержим мной. День тянулся медленно, удушающе. Эл заставила себя пообедать, провела несколько часов за работой, выполняя свои рутинные обязанности с отстранённостью автомата. Ничего не должно было выдать в ней человека, приготовившегося к следующему акту в игре с монстром. Когда солнце начало садиться, окрашивая небо в грязный оранжево-красный цвет, Эльма почувствовала прилив энергии. Она больше не могла сидеть на месте. Ей нужно было движение. Ей нужно было почувствовать скорость и контроль. Она вспомнила набережную. Сеню. Место, где Майки потерял своё человеческое лицо. И хотя встреча ещё не была назначена, ей нужно было пропитаться атмосферой его боли, его уязвимости. Её взгляд упал на ключи от машины. «Нет, — мелькнула мысль. — Ехать сейчас — безумие. Это самоубийство, если он уже выставил дозоры.» Но азарт, чёрный и сладкий, пересилил всё. Это было нелогично, глупо, опасно — всё, что любила Эльма. Она быстро надела кожаную куртку, натянула перчатки. Её дыхание стало глубоким и ровным. Страх? Он превратился в топливо. Эльма (печатает в чат, уже выходя из квартиры): — Я еду. Мне нужно почувствовать скорость. Просто покататься. Техподдержка Вселенной™: — Ты, блять, идиотка. Это провокация. Эльма: — Нет. Это прелюдия. Я — актёр, который репетирует сцену. А он — мой зритель. Он должен знать, что я не боюсь его территории. Техподдержка Вселенной™: — Удачи. Тебе она понадобится. Эл спустилась в гараж. Её машина, тёмная, мощная, бесшумная, была ей под стать. Она села, завела её. Звук двигателя разорвал тишину подземной парковки. Она выехала в город, двигаясь резко, агрессивно. Не просто ехала — она неслась навстречу своей цели, навстречу своей тьме. Ей нужно было покататься, чтобы очистить голову от всего, кроме Майки. Впитать город. Почувствовать свою неуязвимость, прежде чем она бросит её под ноги самому опасному человеку в Японии. Набережная ждала. И она была готова. Её тело было гибким от йоги, а разум — жёстким от расчёта.