Часть 8 Инъекция Хаоса. Выбор Монстра

Майки стоит у окна, опершись руками о подоконник. Он молчит. Не курит. Не двигается. Только дыхание, как у зверя, что напал, но не добил. Потому что хочет играть ещё. В его голове звучало единственное слово: Контроль. А теперь этот контроль рушился, и это было больно и охрененно интересно. Сделка и Предательство Эл сидела за столиком. Её взгляд случайно зацепился за фигуру, которая, словно сгусток напряжённой, дорогой энергии, выделялась из общего фона. Мира. Бывшая шлюха Майки, теперь — высокооплачиваемый ресурс. Она сидела с пожилым мужчиной, чьё лицо говорило: богатство, власть, и готовность запачкаться. Мира, нервно, но с долей лебезности, протянула мужчине папку с документами. — С этими бумагами он точно не узнает ничего раньше времени, — отрывки разговора вонзались в мозг Эл. — Это наша игра, и Майки слишком горд, чтобы проигрывать ей в открытую. Мужчина, бросая взгляд на папку, покачал головой: — Если это поможет нам сдержать этого ублюдка, я готов рискнуть. Мира противно улыбнулась и запрыгнула ему на колени — жест, подчёркивающий власть её дешёвого тела. Не теряя ни секунды, Эл достала телефон. Эльма: — У меня для тебя есть очень интересная картина. Пиздец какая полезная. Твой выбор — увидеть это дерьмо или нет. Предупреждаю — информация горячая и серьёзная. Касается твоей бывшей сучки. Майки: — Что это? Не задумываясь, Эл включила видеозвонок, направив камеру на стол. Её лицо оставалось вне кадра — сработала инстинктивная осторожность. Из динамика доносились фразы. Мира: — Майки слишком уверен в себе, — нервно сказала она, — он думает, что мы не можем ему навредить. Мужчина: — Ты уверена? — Он поглаживал Миру по бедру. — Он может уничтожить нас, если узнает. Мира: — Он не узнает. Пока нет. Я всё просчитала. Эти бумаги — наш козырь. Они заставят его волноваться. Мужчина: — А что если он уже всё знает? Мира: — Тогда у нас мало времени. И тогда... — она на мгновение замялась — тогда мы должны действовать быстро. Иначе этот психопат нас всех закопает. На другом конце линии Майки молча наблюдал за сценой. Его лицо было каменным, но в глазах мерцал огонёк, который знал — игра только начинается, и ему нравится эта боль. Эльма (голос ровный, как сталь): — Просто оказалась в нужное время в нужном месте. Ничего особенного не планировала, просто захотелось показать. Майки (пробормотал, игнорируя Миру): — Интересно. Меня больше волнует то, кто, блять, за кадром. Эльма: — Какая разница, кто, блять, за кадром? Ты сам всё увидел. Твоя девочка продаёт твои тайны. Папка лежит на столе. Теперь тебе решать, что с этим делать. Моё дело — показать. Твоё — убить. В этот момент, когда Мира и мужчина, довольные сделкой, обсуждали следующие шаги, Эльма медленно и демонстративно прервала видеосвязь. Майки, наблюдая за всем этим по видеозвонку, почувствовал, как внутри всё закрутилось — смесь злости, которая била током, и изумления от того, насколько умной оказалась эта сука. — Чёрт, — пробормотал он, — Захочешь — не увидишь. Но это злит и радует, кто она… и как она работает. Он опустил телефон и посмотрел в окно своего кабинета, где город медленно погружался в ночь. Экран погас, и Майки остался в темноте. Он оперся спиной в кресло, закрыв глаза. «Чёрт, эта девчонка умеет играть. Играет слишком хорошо, слишком смело…» — в голове крутились мысли, острые, как лезвие. Его пальцы сжались в кулаки. «Она просто бросила мне это дерьмо в лицо и сказала: "Выбирай, как будешь реагировать". Она не полезла пачкать руки. Она заставила меня решать, кого казнить. Умна, сука, до жути.» Майки открыл глаза и медленно усмехнулся — холодной, жёсткой улыбкой. «Знает, когда и как бить, а главное — когда отступить. Такая игра… Она хочет меня проверить. Понять, кто я есть на самом деле, этот грёбаный монстр.» Он снова сел в кресло. Смотрел в чёрный экран. Словно в пропасть. Мысль ударила резко, почти с хрустом в затылке. "Она — режиссёр. Она создала сцену и дала мне пистолет. Она заставила меня быть судьёй и палачом. И это, блять, лучший подарок, который я получал за последние годы." Он провёл ладонью по лицу. В груди поднималась холодная ярость, смешанная с хищным возбуждением. — Я не могу позволить тебе остаться, — выдохнул Майки, больше себе. — Ты знаешь слишком много. И ты не боишься меня. А таких либо сжигают дотла… либо запирают глубоко, чтобы забыть. Им двигало любопытство. "Почему ты это сделала? Ты хочешь, чтобы я убил её? Чтобы я уничтожил тех, кто меня предал? Ты питаешься моим безумием?" — Вот ты где, милая. В самой гуще моего безумия. Поздравляю, ты прошла туда, где ещё никто не жил. Ход Эльмы Тем временем, Эл покинула ресторан, её сердце билось чуть быстрее. Игра нарастала. Она знала, что сейчас Майки сидит в темноте и решает, кого из своих "расходных материалов" пустить в утиль. Она не стала устраивать цирк. Она просто показала факт предательства. Самое грязное удовольствие — смотреть, как психопат сам загоняет себя в угол. Спустя время в особнике. Мира проходит в холл, снимает обувь, перекидывает пальто на руку. — Я дома, — тянет она, нарочито мило, как дешёвая кукла. Тишина. Мёртвая, как в склепе. — Ребята? — голос чуть выше обычного. — Я тут принесла вина. Ха, я же обещала… Смеётся неловко. Пошла по коридору. Особняк как будто вымер. Ни шума, ни голосов, только скрип пола под её каблуками. Сзади щёлкает дверь. Она оборачивается — Ран стоит, облокотившись на косяк, руки в карманах. На лице — выражение ленивой, хищной скуки. — О, Ран! Ты чего так тихо?.. — начала она, но осеклась. За спиной Рана в коридоре уже идёт Риндо, в руках — латексные перчатки, надетые без спешки, словно перед хирургической операцией. — А ты чего так рано вернулась? — усмехнулся Ран. — Я?.. Я просто... Это ж мой дом теперь тоже, ну... — натянуто. Улыбка на лице — ложная маска. — Хотела сюрприз сделать. Вино, суши... романтика... Риндо встал сбоку. Блокируя путь к выходу. Ловушка захлопнулась. — Ты вообще умеешь делать сюрпризы, Мира. — Ран хмыкнул, подняв бровь. — Особенно такие, после которых у людей инсульты случаются от потери денег. — Что?.. — она нахмурилась. — Вы о чём вообще? Ран подходит ближе. — Дедок, которому ты отдала документы, сейчас в реанимации. Случайное отравление, говорят. Странно, да? — Я… Я не понимаю, о чём вы… Риндо хмыкнул, засучил рукава. — Тогда у нас будет время всё тебе объяснить. Подробно. Она попятилась. — Подождите, это... Это какая-то ошибка. Я просто... думала, что... это бизнес. Вы же сами говорили, что иногда приходится... — запнулась, почувствовав, как пахнет опасностью. — Ага, приходится, — Ран качнул головой. Глаза — лёд. — Но не нам. И не за нашей спиной. Он резко схватил её за горло, вжал в стену. Вино разбилось, бутылка покатилась в сторону. Красное пятно расплывалось на белом мраморе. — Майки знает, — прошептал он ей в лицо. — Всё. Каждый грёбаный файл. — Я... я просто хотела доказать, что могу быть полезной… — сипит она, пытаясь вдохнуть. Ран усмехнулся. — О, ты будешь полезной. Нам. Прямо сейчас. Как тренировочный материал. Он отпустил, и она рухнула на пол, закашлявшись. Подползла назад. — Пожалуйста… Дайте мне шанс всё объяснить… Риндо достал мобильник. На экране — фото: она и старик в машине. Сигара, документы, рукопожатие. — Думаешь, он не видел? — бросил Риндо. — Это ж Bonten, крошка. У нас камеры в душе. И в твоей жопе, если потребуется. — Особенно у Майки, — добавил Ран. — Он теперь в курсе. И знаешь что он сказал? Мира не ответила. Она дрожала, как лист на ветру. — Развлекайтесь. Ран наклонился. — А потом он придёт. Добить. Если от тебя что-то останется. Подвал: Урок Послушания Погреб особняка. 40 минут спустя. В подвале пахло сыростью, хлоркой и липким, животным страхом. Она сидела привязанная к стулу, рот заклеен, щека в крови. Её глаза бегали по помещению, где братья Хайтани собирали "инструменты", похожие на пыточные приспособления. Ран проверяет прочность ремней. — Думаешь, Майки придёт вовремя или опоздает на пару конечностей? Риндо достаёт хирургический нож, прицениваясь к пальцам. — Ну, неважно. Главное — сохранить лицо. На опознание. Майки уже в особняке. Проходит по коридору, не спеша. Лицо пустое, как белый лист. У него в руках смартфон Миры. На экране — замершее видео, где она улыбается старику. Майки сжимает гаджет. — Дешёвая улыбка, — произносит он. — Ничего настоящего. Просто дырка. Он идёт вниз. Он сам поставит точку. Не ради правосудия, а ради забавы. Подвал. Особняк Bonten. — Ты знала, что мы будем первыми, да? — спокойно говорит Ран, сев на край стола, рядом с её стулом. Мира вся в крови, заплаканная, с заклеенным ртом. Плачет не от боли — от невыносимого ужаса. У неё сорван голос и синие пятна на шее от ремней. Взгляд мечется между Раном и Риндо. Риндо ставит на тележку паяльник, плоскогубцы, шило. — Даже не представляешь, сколько способов у нас есть, чтобы... ну... “поговорить” с тобой. — Он говорит буднично, будто выбирает насадку для блендера. Ран берёт её за лицо, наклоняет ближе. — Говорить мы всё равно заставим. Просто… ты сама выбираешь — быстро или красиво… Он резко срывает с её рта ленту. Мира задыхаясь, кашляет, но пытается говорить: — Пожалуйста... Я... Я не хотела! Я думала, это просто... проверка... — Проверка? — Ран усмехается. — Ты проверяла кого? Нас? Майки? Ты тупая, или просто влюбилась в свою тень? Риндо достаёт зажигалку, щёлкает, настраивает пламя. — Она врет, — лениво замечает он. — Она слила нас по заказу. И знала, что делает. А теперь вот сидит тут, сопли жуёт. — Я... просто хотела стать одной из вас! — орёт она в истерике. — Хотела быть полезной! Хотела доказать! Ран наклоняется к её уху, шепчет: — Ты доказала, что ты шлюха. И расходный материал. И тут…Дверь в подвал открывается. Тишина. Шаги. Медленные. Умеренные. Как у судьи, идущего на казнь. Входит Майки. Все замолкают. Риндо тушит зажигалку, Ран отходит от неё. Атмосфера меняется. Давит. Майки смотрит на неё сверху вниз. В руке — её второй телефон. На экране — всё ещё открыта запись разговора с тем мужиком. Он подходит ближе. Встает прямо напротив. — Ты предала. Он говорит это почти шепотом. Ни гнева, ни крика. Только пустота, наполненная смертельным равнодушием. — Я не… я... — она начинает, но Майки поднимает руку — замолчи. Он смотрит на неё. — Знаешь, почему тебя ещё не убили? Она, не дыша, качает головой. — Потому что я хочу посмотреть, как ты молишь о смерти. Он садится на корточки перед ней. — Потому что если ты хотела играть — играй до конца. Только не забудь: у нас финал всегда один. Для таких, как ты. Он жестом даёт команду. Ран подходит и вынимает нож. Длинный, тонкий. Риндо улыбается. Глаза светятся садистским азартом. — Ну что, крошка, начнем с коленей? Чтобы ты не могла убежать? Мира начинает кричать, но Майки не двигается. Он просто наблюдает. Он хотел убить её — и сделал хуже. Он дал команду медленно стирать её с лица земли. Пол бетонный. Мира больше не двигается. Она не умерла быстро. Братья Хайтани убирают инструменты. Всё по-тихому. Работают без слов — как настоящие палачи после банкета. Ран молча закуривает, а Риндо вытирает руки об уже ненужную ткань её платья. Входит Санзу. Он первым делом смотрит на тело. Потом на Майки, который стоит у стены и что-то разглядывает в телефоне. — Вы закончили? — спрашивает он, будто речь о демонтаже шкафа. — Всё, как ты любишь, — хмыкает Ран. Санзу кивает. Подходит к Майки. В голосе — обычная хриплая ухмылка: — А как ты узнал, босс? Мы только собирались её проверить… Майки поднимает взгляд от экрана. Спокойный. Мёртвый. — Потому что не вы мне это показали, а тот, кого вы даже не заметили. Санзу замирает. — Кто? — Кто-то… кто играет аккуратнее вас. У кого яйца покрепче. — Он смотрит на Санзу в упор. — И у кого две головы работают, в отличие от вас троих. — Это она? — вырывается у Санзу. Майки ничего не отвечает. Только смотрит. Потом медленно убирает телефон в карман. — Вы даже не поняли, что она вас всех обошла, — говорит он. — Пока вы нюхали порошки и трахались с предательницами, она сняла, показала и сделала выводы. Ран щурится. — А она вообще кто? — Пока — никто. Но теперь… она тот, кто заслужил моё внимание. — Майки проходит мимо, бросая через плечо: — А вы, трое, заслужили только одно — подозрение. Санзу сделал шаг вперёд. — Босс, если вы скажете — я найду её. Молча. Без крови. Просто найдём, я клянусь. Майки посмотрел на него с секунду. Потом — коротко, чётко: — Если найдёте — сразу сообщите. Только это. Не трогать. Не подходить. Не пытаться "разобраться". Пауза. Гробовая. — Не дышите рядом с ней. Пока она не решит заговорить — она не существует. — А если… — начал он, но Майки перебил: — ...если вы ошибётесь, я прикончу сам. Без разговора. Он развернулся. Санзу метнулся следом, как пёс. — Босс, я... я реально… Она опасная. Серьёзно. Это что-то другое. Не как обычно. Майки не оборачивается: — Вот именно. И это, блять, весело. И уходит. Санзу смотрит на тело Миры, потом на братьев. — Нам пиздец? Ран затягивается. — Только если она продолжит выигрывать. Риндо тихо смеется: — А мне даже интересно стало. С такой сучкой хоть не скучно будет.